«Я не помню родного отца» История Разное

25 октября 1937 года ушел последний эшелон с депортированными корейцами из Дальнего Востока в Среднюю Азию.

Как ни странно, я в детстве думал, что умершие уходят куда-то, потом возвращаются. Я ждал своего отца с детства и всю жизнь. Я часто думал о родном отце. Не думаю, что я кем-то был обижен, обделён или ущемлён — совсем нет. Это, наверно, зов крови, как говорят. Об этом и кое-что о другом мой рассказ.

Мёртвые не возвращаются…
Шёл 1937г., именно шёл, а слух перемещался со скоростью ветра. Родившись где-то на западе, быстро переносился и достиг Дальнего Востока, до самого дальнего, северного корейского посёлка. За слухом пошли аресты: людей поднимали с постели и уводили в неизвестном направлении. Арестовывались люди самых разных национальностей, без различия их национальной принадлежности. Затем появился слух, что с Дальнего Востока выселяют всех людей, теперь уже избирательно только корейской национальности, и что уже в южных районах, в частности, в Посъете отправлены эшелоны с людьми в далёкую Среднюю Азию. Люди, а это были корейцы, не знали, где это находится такая земля- Средняя Азия, они беспокоились о стариках и детях, какое будущее их ждёт.

Среди жителей пошли всякие пересуды и остановились на том, что сверху видней, что всё это делается с ведома Сталина. А в Сталина люди верили как в Бога и надеялись, что Сталин позаботится о них и о их детях.

Однажды, где-то в конце сентября, руководство колхоза  собрало в местный клуб  всё мужское население колхоза. Из района приехали двое мужчин. Сначала выступил представитель Райкома партии: он зачитал «Постановление Партии и Правительства о выселении корейского населения из пограничных районов Дальневосточного края с целью пресечения проникновения японского шпионажа, за подписями Сталина и Молотова.

Затем он объяснил, что предстоит дальняя дорога, надо с собой взять самые необходимые вещи, постельные принадлежности, продукты на дорогу и собраться к какому-то числу во дворе конторы. За оставшееся имущество пусть не беспокоятся — они будут оценены и полностью оплачены на новом месте. Потом слово взял человек в военной форме. Он требовал, чтобы люди не паниковали, соблюдали порядок и дисциплину, и что за нарушение строго будут наказаны.

Кто такие корейцы Советского Дальнего Востока. Их самоназвание — КОРЕ САРАМ. Это — беженцы из Кореи, обездоленные люди, которых нищета заставила покинуть родные края, и их потомки. Они десятилетиями обживали и осваивали дикие, безлюдные земли Дальнего Востока, проливали кровь в борьбе за Советскую власть и строили колхозы. Они были гражданами СССР. Но они не вникали в суть гражданства, до их сознания не доходило, что у граждан, кроме обязанности, есть ещё и права. В их душах всегда жило чувство чужеземца, оно как комплекс неполноценности угнетало и преследовало души последующих поколений; оно препятствовало полному раскрепощению человека и его способности. Отсутствие чувства хозяина превращало человека в раба или холуя.

Жители села, бросив годами нажитое добро и взяв самые необходимые вещи и продукты, собрались во дворе конторы. Отсюда их на грузовиках повезли на ближайшую железнодорожную станцию.

На станции стоял невообразимый шум: люди кричали и бегали со своим скарбом, таща его кто на голове, кто на спине и кто на руках; дети орали навзрыд, обливаясь обильными слезами; а старухи молча роняли скупые слёзы, вытирая рукавами.

Погода хмурилась. С тёмно-серого неба падали капли дождя, гонимые холодным северо-западным ветром. Природа как будто сочувствовала людскому горю.

Рассадив несчастных по вагонам и протяжно прогудев трижды, эшелон тронулся в западном направлении, навстречу ветру.

Многочисленная семья ЛИ
Глава семьи, беженец из Кореи, прошлым летом был похоронен в Приморской земле: мать с двумя неженатыми сыновьями и тремя незамужними дочерьми, три женатых сына со своими семьями – занимала один вагон. Вагон был товарный, приспособленный для перевозки людей и рассчитанный  на четыре семьи. В одном углу, справа от двери, закрытом белой занавеской, лежал мужчина лет тридцати — муж и отец троих малолетних детей. Он покашливал. В связи с похолоданием обострилась его старая хроническая болезнь, которую он заработал во время учёбы, когда приходилось и голодать, и холодать. Из всех детей только ему одному в семье удалось учиться и стать учителем.

После завершения учёбы он вернулся в своё село и учил  детей корейской грамоте, дополняя знаниями по природе и истории Кореи. Он пользовался большим авторитетом и уважением у сельчан: к нему часто обращались жители для разрешения семейных и бытовых споров. Такая популярность кое-кому не нравилась, и она сыграла роковую роль в его судьбе.

По вагону гулял мальчик двух-трёх лет с башенным черепом, с большим пульсирующим родничком наверху черепа и с кривыми ногами. Он ходил вразвалку, тяжёло ступая ногами, как будто проверял прочность деревянного пола и часто заглядывал за занавеску, лепеча: «папа, папа…» Он был больше привязан к отцу, потому что мать постоянно была занята грудным ребёнком, младшим братом нашего мальчика. Мать всё время оттаскивала, чтобы он не беспокоил больного отца.

Эшелон двигался медленно, с частыми остановками, наконец он приполз к ст. Хабаровск и остановился на неопределённое время. Вечерело. Дети уснули, а взрослые при тусклом вечернем сумраке готовились к скудной вечерней трапезе. Вдруг распахнулось дверце вагона, и ворвались трое военных. Окинув беглым взглядом мрачное помещение, они прямо направились за занавеску, подняли и увели спящего учителя. Все были напуганы и на возгласы матери и жены:  «зачем? куда?» один из троих ответил, что «надо выяснить кое-какие вопросы, потом сразу вернётся». Военные работали быстро,  уверенно и точно, по-видимому, они хорошо были осведомлены.

К сожалению, среди корейцев водились «отморозки», чьими усердиями арестовывались много честных людей. Эти доносчики ехали и в эшелоне и на новом месте выполняли эту грязную работу. Они жили и работали среди порядочных людей вполне комфортно и успешно продвигались по службе.

Эшелон, простояв около часа, двигался дальше, на запад.

Рассветало. Через оконную щель проникал солнечный луч, возвестивший начало дня. В вагоне стояла мёртвая тишина. Никто не притрагивался к еде, и никто не смыкал глаз. Все ждали возвращения: мать сына, жена мужа, сёстры и братья брата.

Проснулся мальчик. Увидев хмурые лица взрослых, мальчик пошатываясь направился к отцу, но за занавеской он никого не увидел. Мальчик бросил удивлённый взгляд на мать. Мать встретившись взглядом с сыном, не знала, что сказать ему. Она произнесла первые пришедшие на ум слова: «папа ушёл за игрушкой, скоро вернётся». «Игрушка»- пролепетал мальчик, он обрадовался. У него не было  игрушки, если не считать самодельного коня, обструганного дедушкой из деревянного  полена, на котором катались вдвоём с старшим, 5-летним братом, часто ссорясь из-за очерёдности. Но отец не возвращался ни через час, ни через день, ни через месяц и ни через…

Миновав Байкал, сибирские снега, казахские степи и простояв трое суток на берегу ледяного Арала, после месячного мытарства эшелон с переселенцами прибыл в Ташкент. Отсюда людей на грузовиках повезли по сельскому бездорожью и высадили на безлюдном пустыре.

В конце железнодорожного пути мать нашего мальчика вышла замуж. Прошёл месяц, как забрали мужа, а от него не было никаких вестей и не было надежды, что он вернётся. Здоровье молодой матери вызывало серьёзные опасения: потеряла аппетит, ушло грудное молоко, страдали дети. Однажды старшая сестра, которая ехала в соседнем вагоне и постоянно опекала её, привела молодого вдовца, который мог бы стать кормильцем и хорошим отцом для детей. И на новом месте они уже обосновались семьёй.

Жилья не было. А зима приближалась, и какая она будет, никто не знал. Мужики срочно соорудили глинобитное жилище, похожее на сарай. В нём семья провела три зимы, пока в 1940году не переехала в двухкомнатную квартиру в двухквартирном доме возле школы. Грудной ребёнок умер по приезде, не привыкнув к обычной пище и не выдержав тяжёлые жилищные условия.

Годы переселения, обживания новых мест, войны и первые послевоенные годы были тяжёлым испытанием для переселенцев.

Земля!…основа всех основ!
Узбекская земля – благодатная земля! Она щедро вознаграждала тех, кто с любовью и по хозяйски трудился на ней. Корейцы-переселенцы полюбили эту землю, и они умели трудиться на земле.

За несколько лет на бывшем пустыре возникло благоустроенное колхозное село: выросли, наряду с глинобитными лачугами,  добротные кирпичные дома, детсад, школа-десятилетка, сельский клуб, магазин, водяная рисорушка; даже была построена электростанция, которая снабжала село электричеством. А вокруг села простирались колхозные поля, на которых выращивали рис и хлопок.

Колхозное село начиналось с запада, где возвышался живописный Курган; особенно он красив летом, когда он и окружающая лужайка покрываются зелёной травой. На юге, с запада на восток, пролегала дорога, идущая с города и отделяющая село от полей; упиралась она на колхозный гараж; на востоке и севере село было окружено небольшой речкой.

На Востоке, за речкой, находилась 2-я хлопководческая бригада с круглосуточным полевым станом, где отдыхали, столовались и ночевали те, которые рано выходили и поздно кончали работу. В одно каникулярное лето в этой бригаде трудился наш мальчик,  ночуя и питаясь в полевом стане. Ему было 12лет.

Первые послевоенные годы — это было очень бедное время. Трудились почти все дети в летние каникулы: кто – на хлопке, кто — на шале. В колхозе с техникой было туго. Культивацию хлопчатника проводили самодельным культиватором с помощью быков или лошадей

Обычно он запрягал двух быков на самодельный  деревянный культиватор с металлическим наконечником и оглоблей посередине, и на поводке управлял быками, чтобы они не сбились с грядок, а взрослый управлял культиватором. Работа была несложная — только надо обладать большим терпением и крепкими ногами.

Работа начиналась в утренние сумерки, когда воздух ещё дышал знобящей прохладой, когда босые ноги ещё ощущали ночную сырость почвы и росистую влагу на траве; она продолжалась и в дневную жару, когда сверху палило горячее солнце, а снизу поднимался душный воздух; и заканчивалась в вечерние сумерки, когда гудели ноги от долгой ходьбы по  сухой борозде. Работа прерывалась только во время завтрака и обеденного отдыха. Во время завтрака надо постоянно следить за быками, чтобы они не убежали и не съели  зелёный росистый клевер, который вызывал сильное вздутие живота, иногда приводящее к гибели скотины. В обеденный перерыв взрослые после  еды отдыхали. Мальчик редко спал, он обычно сидел в тени, за полевым станом, и грустными глазами смотрел на зелёную даль хлопковых полей, сливающихся на горизонте с серо-голубым небом. В такие минуты он задумывался над своей жизнью, и тосковал по своему отцу, живой образ которого хранил всю жизнь.

Однажды ему приснился удивительный сон: он стоял возле Кургана с лужайкой, покрытых, зелёной травой. На лужайке резвились пятнистые антилопы. Вдруг за холмиком появился отец и звал: «сынок, я вернулся». Мальчик обрадовался и побежал навстречу с криком: «ПАПА!» Крик отозвался громким эхом по всему помещению полевого стана. От крика проснулся сам мальчик — видение исчезло. Это был сон. Он открыл глаза и увидел перед собой настороженное лицо поварихи. Она спросила: «Что с тобой, мальчик?» Мальчик рассказал про свой сон и спросил: «Как вы думаете, тётя? Вернётся мой отец?» Повариха не верила снам и не видела случая, чтобы из арестованных кто-нибудь вернулся, но чтобы не огорчать мальчика, ответила неопределённо: «Может быть, вернётся». И мальчик ждал. Лето кончилось. За лето мальчик заработал 100 трудодней. В сентябре начались занятия в школе.

Шли годы… в учёбе, в труде и в ожидании.
Наступил 1953г. Умер Сталин. Многие школьники плакали, особенно девочки. А взрослые судачили: «Как же теперь будет жить страна без Сталина «.

А в стране началось смягчение режима – наступила «хрущёвская оттепель». Люди, родственники которых были арестованы, писали запросы в партийные и государственные органы, и многие получали ответы и узнали о судьбах своих арестованных родных.

Наш мальчик, уже юноша, тоже отправил письмо в Хабаровский обком партии. Примерно, через полгода пришло извещение, в котором сообщалось, что гр. Ли Хя-Бон 1907 г. р. умер 7.11.1937г. в следственном изоляторе Хабаровской городской тюрьмы. Мальчик несколько раз прочитал текст извещения, и наконец дошло до его сознания, что отец умер и не вернётся никогда. В один миг рухнула вся надежда, которую он годами хранил в душе и оберегал. Он с горечью тихо произнёс: «Да, мёртвые не возвращаются, а если возвращаются, то только…»

А жизнь продолжалась.

Ли Эрос. Апрель 2012 г.

Источник.

В Одноклассники
В Telegram
ВКонтакте

1 комментарий

  • timati2007:

    Очень трагичная судьба прошла наших корейцев.
    Вечная память всем погибшим и пережившим эту трагедию.
    Худо сабр берсин.

      [Цитировать]

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.