В. Песков в Ташкенте История Литература

Виолетта Лаврова:
Легендарный советский фотожурналист и писатель Василий Михайлович Песков во время землетрясения 66-го года прилетал в Ташкент делать репортажи, об этом он рассказывает в своей книге "У Лукоморья" (Ташкент, 700 дней. Полное собрание сочинений. Том 6).
В этот период В. Песков близко общался с Валентином Ивановичем Уломовым, главным сейсмологом Ташкента, заместителем директора Института сейсмологии АН УзССР, это отражено в статье "Драма и подвиг Ташкента", 1966) в газете "Известия".

"У Лукоморья"

Ташкент, 700 дней

Позавчера в Ташкенте я видел фильм «Анна Каренина». Фильм идет в нарядном и просторном Доме искусств. Две тысячи людей одновременно переживают любовь Анны, вздыхают и вдруг в самом неподходящем месте веселое оживление. Помните разговор в церкви:
— Ну, а Вронский? (После того, как он стрелялся.)
— Ничего,'поправляется. Собирается ехать в Ташкент…
Именно в этом месте веселое возбуждение: «Берем каменщиком!..»
Позавчера же в Ташкенте я видел еще один фильм, волнующий едва ли меньше, чем драматическая любовь Анны: «Ташкент, землетрясение».
Почти два года узбекские операторы, не жалея пленки, снимали жизнь города после драматической минуты утром 26 апреля 1966 года.
Из пятидесяти тысяч метров пленки режиссер Малик Каюмов отобрал две тысячи. Создан документальный фильм со всеми законами этого жанра, не позволяющими долго держать зрителя в зале. Но я сидел более часа и не заметил времени. И дело, видно, не только в высокого класса работе кинематографистов, дело в том, что все мы близко к сердцу приняли судьбу Ташкента, многие из нас в какой-то мере являются героями этого фильма, если даже в Ташкенте ни разу не были. Один в ту весну поделился с Ташкентом своею получкой, другой спешно приехал сюда работать, третий взял к себе под крышу ташкентских детей (более ста тысяч детей в ту весну вывели из Ташкента!). «Как делили беду» — так можно определить главный смысл фильма.
Но, конечно, особо волнуют кадры, снятые в Ташкенте в первый час, когда из-под обломков надо было выводить раненых и ставить палатки.
Кто-то сказал в те дни: «Дрогнула земля, не дрогнули люди».
Фильм документально подтверждает: емкая похвала Ташкенту сказана не напрасно.
Были слезы. И много слез. Но вот у развалин, где студенты, потонув в пыли, растаскивают бревна, бумажный плакатик: «Трясемся, но не сдаемся!»


Ташкент. Весна 1966 года.
Или плакат во всю стену у архитекторов — карандаши в те дни от толчков прыгали по бумаге, но надпись и сегодня вызывает улыбку: «Землетрясение — бумажный тигр!» Чтобы оценить этот юмор, надо знать: толчки разрушили двадцать пять тысяч жилых домов, две сотни школ, двести пятьдесят детских домов и ясель, полтораста больниц. В одну минуту землетрясение поставило город перед тысячью проблем. Ташкент пережил беду. Ташкент переживает сейчас радостное обновление.
После хождения по городу я приношу на ботинках к гостинице комья желтой земли. От земли во время дождя и от желтой пыли в погожий день некуда деться. Ташкент сейчас — сплошная строительная площадка. С окраин, сделав там наиболее спешное дело, несколько сотен кранов переехало в центр. По высоте этих кранов уже можно судить, каким станет вчерашний одноэтажный и двухэтажный Ташкент.
Это новый рубеж строительства. Вчерашняя линия фронта — жилой район Чиланзара. Вы помните сообщения о строительных поездах, прибывших в Ташкент из Москвы, Киева, Ленинграда, Тбилиси, почти из всех больших городов? Все пути поездов сошлись в этом районе Ташкента. Я помню закладку фундаментов. Горы земли, кирпича, бетонных блоков, досок, труб, проволоки. Разноязычная речь. Жара. Смех. Ругань. Рядом с привычными письменами по красной материи помню надпись на листе шифера: «Не сбреем бороды, пока не построим Ташкенту восемь домов!»
Чиланзар строила молодежь. Тут можно было понаблюдать дух подлинного, а не бумажного соревнования. Каждый город ревниво следил: а как у соседей? По этой причине, несмотря на крайнюю спешку, постройки получились добротными. Целый город жилых домов! Город обжит уже. Сушится на веревках белье. На площадках между домами играют дети. В одном из дворов я видел девчонок, наверно, из только что переехавших. По складам девчонки читали слова, выложенные на стене дома: «Ташкенту от сибиряков». Такого рода непредусмотренные архитектором надписи читаешь в каждом квартале: «Ташкенту от киевлян», «Ташкенту от Подмосковья», «Ташкенту от туляков». Одесситы свою улицу назвали Дерибасовская. Ленинградцы — Невский проспект.


Латыши на одном из домов укрепили кованый герб Риги, эстонцы дорожки между домами посыпали песочком, привезенным с Балтийского взморья. В полтора года — огромный жилой массив! Пролетая на вертолете, я даже сверху не мог определить край Чиланзара. Кто-то подсчитал: с разных концов страны в Ташкент привезено три миллиона строительных грузов. Воображаемый поезд, на котором этот груз привезен, протянулся бы до Москвы. И все стало на свое место: каждый кирпич, каждый метр трубы и провода. Увезен мусор. Пятьдесят тысяч семей в Ташкенте обрели кров. Всем понятно, конечно: каждый дом в Чиланзаре — это не построенный вовремя дом в Москве, в Тбилиси, в Иркутске. Но таков закон нашей жизни — сначала тому, кто в беде.


Сделав главное дело, строители разъезжаются понемногу. На днях Ташкент провожал ленинградцев. Впрочем, уезжают не все.
Кое-кто женился и решил остаться в Ташкенте. Большие группы строителей, например, киевляне и москвичи, остаются, чтобы продолжить работу в центре Ташкента. И уже островами белеют в центре дома. Уже обросла кранами знаменитая Кашгарка. Два года назад, пройдя по Кашгарке между домов, качавшихся от прикосновения руки, я, помню, писал: «Кашгарка годится только на то, чтобы пройтись по ней бульдозером, сгрести все в кучу и вывезти».

20495 20.08.1987 Журналист Василий Песков (слева) ведет передачу "В мире животных". А. Агеев/РИА Новости

20495 20.08.1987 Журналист Василий Песков (слева) ведет передачу "В мире животных". А. Агеев/РИА Новости

Ташкент. Весна 1968 года.
Бульдозер уже давно прошел по Кашгарке. И те, кто жил на ней, уже не могут найти место, где был глиняный дом. О жилье напоминают только одинокие деревья, стоящие теперь вперемешку с кранами. Возле одного из деревьев позавчера я встретил мужчину и женщину с девочкой.
Из-под кучи глины они бережно откапывали побеги яблони и сирени.
— Тут жили?
— Да. Вот тут во дворе у нас печка стояла.
Я посидел полчаса с семьей Александра Васильевича Босых. Сам он служит экономистом в Госплане республики, жена — товаровед.
Судьба этой семьи характерна для многих семей в эти два года. После первого толчка в дом опасно было зайти. Приютили добрые люди.
Месяц назад семья получила свою квартиру тут, по соседству с Кашгаркой.
— Доволен ли?.. Да что спрашивать, была мазанка, а теперь вон посмотрите наш дом — кухня, ванна, все, как положено. Через год-другой мы позабудем землетрясение.
Эти слова я слышал не один раз. У каждого часа — свои заботы. Сразу после землетрясения самым занятым и замученным человеком был сейсмолог Уломов. Сегодня главную ношу забот несет архитектор. Дом, где работает главный архитектор Ташкента Александр Викторович Якушев, гудит, как улей.
У подъезда и во дворе — вереница машин. Люди в коридорах, в приемной, в самом кабинете. Споры. Нетерпение. Совещания одно за другим. Пожалуй, ни одному городу не выпадало сразу столько архитектурных проблем. Первая из них — нехватка самих архитекторов. И следом — самый главный вопрос: как строить? Два этих года Ташкент не был обременен заботой о красоте.
Надо было возможно скорее сдавать жилье. Теперь, когда есть над головою добротная крыша, пора оглянуться, а хорошо ли строим? И выходит: не очень пока хорошо. Строителей, правда, упрекнуть не в чем. Они сделали все, что могли, они строили наверняка лучше, чем строят у себя в городах. Но, честное слово, это не анекдот: один человек, получив жилье, несколько раз возвращался и ночевал на службе, потому что не смог отыскать свой дом. Все одинаково! А ведь строили разные люди. Из разных городов. С хорошим опытом. Старались. А получилось: строили один многоликий дом. Это значит — во всех городах у нас жилые массивы — сплошной одноликий стандарт. Это, конечно, не новость. Об этом давно идут тревожные разговоры. Просто в Ташкенте на «ярмарке строительства» еще один раз обнаружилось: товар у всех одинаковый.
Однообразны жилые районы. Но стандарт постепенно одолевает и центральную часть городов. Ташкент сейчас стоит перед этой проблемой: быть ему городом самобытным, или будет он похожим на десяток других. Кое-что из построенного в центре уже внушает такую опасность. Выход один-единственный: строить по возможности не спеша, строить по индивидуальным проектам. У Ташкента есть много своих особых архитектурных проблем: надо защититься от солнца: при новизне форм не позабыть национальный дух, надо возможно щедрее пустить в город зелень и воду, решить транспортную проблему, помнить: в Ташкенте возможны землетрясения. И все это приходится решать теперь, сразу, когда краны уже заполнили центр города. Вот почему у главного архитектора красные от бессонницы глаза, а дом, где он работает, пожалуй, самый многолюдный из всех больших домов города.
А толчки? Они еще до сих пор не утихли. Кажется, в марте был самый заметный из всех последних.
Я побывал на сейсмостанции у старого знакомого Валентина Уломова. Это в Ташкенте, пожалуй, единственный человек, кому землетрясение доставило профессиональную радость и даже принесло продвижение по службе.
Кроме сейсмической станции с двадцатью сотрудниками, в Ташкенте образован Институт сейсмологии с двумястами ученых. Валентин теперь руководит институтом. Заботы, связанные с землетрясением, посеребрили голову человека. «Чего стоила одна забота убедить ташкентцев: никакой ямы под городом нет и что японцы с рыбками тоже выдумка».
— А может, правда рыбки что-нибудь чувствуют? — я напомнил о поведении кошек, змей и собак.
— Помню, помню. Мы серьезно отнеслись к предложению: изучить. Собрали все, что трудно подвергнуть сомнению. В Москву в специальный институт послан наш сотрудник биолог Чапай Асабаев. Будем ждать результатов от его экспериментов. Я не исключаю возможности какого-нибудь «шестого» чутья у животных, но пока доверяю только приборам.
На Земле ежегодно бывает до миллиона толчков. Умная техника может многое предсказать, кроме самого главного: когда случится землетрясение. Пока ученые будут искать подходы к этой проблеме, строителям надо думать о прочности городов.
Фото автора. 26 апреля 1968 г.

http://coollib.com/b/312744/read

* * *

"Драма и подвиг Ташкента", 1966. "Известия"

В. Уломов (на фотографии Валентин Уломов)

Вот, что написал об этом заседании и обо мне в "Комсомольской правде", а затем и в своей книге "Путешествие с молодым месяцем", специальный корреспондент этой газеты, уже тогда известный журналист, а сегодня именитый писатель и публицист, Василий Михайлович Песков:

"Самый занятый, самый не выспавшийся и задерганный сейчас человек в Ташкенте - Валентин Уломов. Две недели назад никто не знал, что есть такой Валентин Уломов. Сидел он с десятком своих сотрудников в маленьком домике, мерил приборами колебания Земли. Народному хозяйству от этой науки не выпадало ни масла, ни молока. И если бы домик с вывеской "Сейсмостанция" вдруг исчез, город не сразу бы и заметил пропажу. И вдруг Уломов стал самым заметным человеком. В первый же час только он мог сказать городу, что случилось и чего надо ждать. На высоком совещании, где были прилетевшие в Ташкент Косыгин и Брежнев, Уломов повесил старенькую карту с ему одному понятными линиями и толково объяснил причину того, что случилось. С того часу он, кроме круглосуточных занятий наукой, вынужден выступать по телевидению, принимать журналистов, отвечать на беспрерывные звонки: "Сегодня будет землетрясение?. А спать уже можно ложиться?...". (В.М. Песков "Драма и подвиг Ташкента", 1966).

http://seismos-u.ifz.ru/personal/1966-next.htm

В Одноклассники
В Telegram
ВКонтакте

6 комментариев

  • Усман:

    «Чтобы оценить этот юмор, надо знать: толчки разрушили двадцать пять тысяч жилых домов, две сотни школ, двести пятьдесят детских домов и ясель, полтораста больниц.» — Хренотень какая-то. В 1966 г. было где-то 150 школ всего-то, 25 детдомов. 150 больниц даже близко не было. И что, все были разрушены? На крайняк где-то штукатурка обвалилась. Вот откуда начались приписки, выколачивания денег из бюджета.

      [Цитировать]

    • Дильяра Балич:

      Я прекрасно помню все, что происходило в Ташкенте, был генплан реконструкции города, были энтузиасты архитекторы, а землетрясение помогло очистить центр города. Да, город был наш родной и уютный, но время меняет все, молодежь воспринимает город в его новом виде. Для меня город стал незнакомым, ушла любовь, осталась только гордость перед гостями, за то что сделано после всего, что было в новейшей истории нашего любимого Ташкента.

        [Цитировать]

      • Николай:

        Простите, Вы гордитесь перед гостями вырубленным Сквером, снесёнными зданиями и памятниками, чехардой переименований улиц и проч., и проч., и проч.???

          [Цитировать]

        • Гость-1:

          Николай:
          Простите, Вы гордитесь перед гостями вырубленным Сквером, снесёнными зданиями и памятниками, чехардой переименований улици проч., и проч., и проч.???

          Обидно было за снесенного Дзержинского на Лубянке. С него снесение памятников (второе массовое, после большевиков) и началось; был дан, так сказать, приказ по всему советскому/постсоветскому пространству. Учителя были не тутошние. Дурной пример заразителен.

            [Цитировать]

        • Мунтазир:

          Нам есть чем гордиться! Приезжайте, покажем. Увидите своими глазами. Обещаю встретить в аэропорту, разместить в своем доме, поить-кормить, содержать с большими удобствами, все показать и проводить до аэропорта! Добро пожаловать в Ташкент!

            [Цитировать]

      • Усман:

        Вы прям все 200 разрушенных школ видели и помните?

          [Цитировать]

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.