Хади домой, малшыыык! Литература

Николай КРАСИЛЬНИКОВ

Случай давний, прошла почти целая жизнь, но забыть я его никак не могу.

Жили мы в пригороде Ташкента. Неподалёку от нашего дома протекал глубокий, но не очень широкий арык, по-русски – канал. В изнуряющий зной в нём плескалась голопопая загорелая ребятня. А некоторые, как я, сидели возле заводинок с самодельными удочками-макаронинами и ловили липких пескарей. По обеим берегам арыка росли редколистые талы и тутовники, а через каждые сто-двести метров сонно скрипели чархпалаки, этакие круглые мельницы, сооружённые из гибких тополиных жердей. По их бокам были прикреплены разнокалиберные банки. Вертясь по оси, они подавали через лотки живительную влагу в сады и огороды местных жителей.

К осени арык мелел, высыхал, и тогда на дне его «проявлялся» всякий мусор – порванные шины, велосипедные рамы, дырявые вёдра… А там, где ещё оставалась вода, иногда встречалась рыбья мелочь.

Было мне в ту пору шесть или семь лет, и я уже сам читал книжки. По словам мамы, считался не в меру любознательным. Хорошо это или плохо, до сих пор не знаю. Но вот как-то в одной из книжек я прочитал, что многие реки попадают в море. Тогда же я и подумал, что и наш арык, который я считал рекой, попадает в море.

В один из светлых и сухих осенних дней я отважился и, не спросившись у родителей, в одиночку решил уйти по арыку к «морю».

«Ух, и рыбы там водятся, наверное, огромные! Не то, что наши пескари…» – думал я.

Взял со стола пару пирожков с картошкой, а в кладовке – свою неизменную удочку, спичечный коробок с червями, заранее приготовленными, и незаметно шмыгнул за калитку. Конечно, можно было бы в это путешествие отправиться берегом, но я побоялся, что меня увидят взрослые, и вернут домой. Поэтому я спустился, держась за кусты, на дно арыка, и смело отправился в путь. Помню, как я обходил стороной скользкие камни, «корытца» с оставшейся водой, колючие заросли шиповника, сползающие сверху. Когда были уплетены с аппетитом пирожки, и ноги стали заплетаться, я решил отдохнуть. Сел на сухой известковый валунчик и сразу задремал, а когда открыл глаза – заметил, что солнце уплывает за горизонт. Тени на дне арыка исчезли, а их место наполняют сумерки. Я встал и поспешил, пока ещё светло, добраться до «моря». Прошёл мимо двух-трёх грустящих без «дела» чархпалаков и тут передо мной возник ветхий развалившийся мостик. Из-под трухлявых досок внезапно показался карлик-бабай, чуть меньше меня ростом. Как водится, он был в тюбетейке, в халате, в дынную жёлтую полоску, туго обтянутом белым платком – по-местному «бельбагом» и в кожаных сапожках – ичигах. Из голенища одного сапожка торчал «пичак» – ножик в ножнах, прошитых бисером и украшенных цветными камнями. Такие ножики я встречал у аксакалов возле чайханы.

Странно, но при встрече необычного человечка в необычном месте, я почему-то не испугался его, как могло бы случиться при других обстоятельствах. Наоборот, был даже рад и поприветствовал, как принято в таких случаях, по-узбекски:

– Ассолому-алейкум, бобо!

То есть «здравствуйте, дедушка».

– Ва алейкум-ассалом! – ответил он.

Мол, «здравствуйте и вы».

Тогда я осмелел и спросил по-русски:

–  А далеко ли ещё до моря, бобо!

Карлик-бабай изучающе оглядел меня и грустно покачал головой:

– Зачем тебе море, малшыыык? Море нет. Хади домой, малшыыык! Мамашка, папашка плакать будет…

Пока я осмысливал слова карлика-бабая, он незаметно так же, как и появился, исчез за ветхими досками мостика. А я ещё долго, как загипнотизированный, стоял на месте, гадая, правдашний был карлик-бабай или всё это мне привидилось?

Но в ушах долго ещё шуршали его шепелявые слова: «Хади домой, малшыыык!» Такого я никак бы не мог придумать сам.

И всё же я внял совету странного незнакомца. С трудом выкарабкался на высокий суглинистый берег. Посмотрел по сторонам. Вокруг простирались убранные поля. Вдалеке виднелась старая кибитка, рядом с ней – арба с ослом, какие-то люди разжигали из хвороста костёр. Мне почему-то вдруг стало страшно, и я забыв обо всём на свете, о море, о непойманной крупной рыбе, о карлике-бабае, кинулся в обратную  сторону. Откуда только силы взялись! Мать с отцом к этому времени уже сбились с ног в поисках исчезнувшего чада, хотели заявить в милицию. Дома мне, естественно, влетело по первое число, но, увидев у меня в руках удочку, отец сменил гнев на милость.

– Что, не клевало совсем? – спросил он.

– Нет, – вздохнул я, отводя глаза в сторону.

Конечно, о побеге к «морю» на рыбалку, я даже не заикнулся, тем более о карлике-бабае, живущему под старым мостом. О первой моей затее родители наверняка бы поверили, а вот о встрече с необычным незнакомцем, точно сказали бы: «Ну и мастак ты, Колька, фантазировать!»

На другой день у нашей соседки тётушки Зебо пропал сынишка Латип, мой ровесник: ушёл пасти барашка вдоль арыка и не вернулся. Барашка вскоре нашли, а Латипа – нет.

Несколько тревожных суток искали родители и милиция мальчика, но так и не нашли. Чего только не передумали! Тётушка Зебо даже вся поседела. Только через месяц милиции всё же удалось найти Латипа. И то в другом городе – в Коканде. То-то было радости в семье тётушки Зебо, а также нам, друзьям Латипа! Его, оказывается, выкрали  люли, так называют среднеазиатских цыган, чья родовая ветвь тянется к далёким индийским племенам.

На другое лето мы со старшими мальчишками отправились на надувных баллонах в плаванье по арыку. Долго плыли. Позади остались дома, сады, огороды… Потянулись хлопковые и кукурузные поля. Вдали показалась знакомая мне кибитка. Правда, арбы с ослом, а так же людей вокруг, уже не было, а вскоре возник и… разрушенный мост. Я узнал его сразу.

– Латип, – воскликнул я. – Этот мост я видел в прошлом году!

– Я тоже, – обронил Латип упавшим голосом. – Во-он у той кибитки люли угостили  меня конфетами, сказали, пусть барашек пока пасётся, а ты будешь гостем у нас. Напоили каким-то чаем, и я незаметно уснул. А потом – ты знаешь, что было…

Я не стал рассказывать Латипу о своей здесь встрече с карликом-бабаем, живущем под разрушенным мостом. Всё равно бы друг не поверил, да и без этого ему было грустно. И тут меня внезапно ошпарила мысль, что я в прошлом году мог вполне оказаться на месте Латипа. Неужели это мой ангел хранитель в образе карлика-бабая подал мне вещий знак: «Хади домой, малшыыык!»

Потом я, уже подростком, на новеньком моём велике «Урал», не раз приезжал осенью к мосту, всё надеясь встретить, убедиться: наяву или всё же померещился мне когда-то карлик-бабай? Но я так и не встретил его… А рыбу свою, самую крупную, я всё же поймал через несколько лет! Правда, не в море, а на Сырдарье.

В Одноклассники
В Telegram
ВКонтакте

15 комментариев

  • Carpodacus:

    Интересно, что за арык был и куда реально по нему можно было бы прийти. По некоторым арыкам и вправду к морю в итоге можно было выйти, только Аральскому. Салар, например, бывшая речная протока и итогово в Чирчик впадает…

      [Цитировать]

    • Николай Красильников:

      Арык этот находился за Кукчой (возможно, и сейчас есть!). Тянулся он в сторону Назарбека и попадал в казахскую речку Келес…

        [Цитировать]

      • Carpodacus:

        Эээ… Вы что-то путаете, в Ташкенте нет такого арыка, который бы впадал в Келес.
        На Кукче течёт арык Кукча (есть статья в Википедии), он течёт в юго-западном направлении (действительно к Назарбеку) делится на маленькие арыки Бирлик (тоже есть статья в Википедии) и Бешкайрагач. Оба когда-то впадали в Каракамыш, сейчас, возможно, иссякают раньше. Каракамыш впадает в Бозсу у станции аэрации и бывшего пионерлагеря «Радость».

          [Цитировать]

      • Carpodacus:

        Кукча:

          [Цитировать]

        • Николай Красильников:

          Спасибо за интересные фото! События, о которых я вспоминал относятся к середине 50-х началу 60-х годов. Арык, конечно, тогда был шире, не обложенный бетоном, а заросший во многих местах тростником и колючими кустарниками. А то, что он течет в сторону Келеса, тогда мне кто-то сказал… В конце-то концов, это рассказ, живое воспоминание, а не милицейский протокол, не велика ошибка… Главное арык и связанное с ним маленькое приключение.

            [Цитировать]

          • Carpodacus:

            Да, в том месте, где Кукча разделяется, местность даже называли «Курвакабад» — город лягушек :) Такое вот там было болото.

              [Цитировать]

      • Carpodacus:

        Бирлик:

          [Цитировать]

  • юрий:

    а мы с пацанами на карасу бегали……

      [Цитировать]

  • lvt:

    Вы знаете, я тоже путешествовала в детстве. Только не вдоль арыка, а вдоль Акташки. Мне было всего пять лет. Мама сказала, что речка эта впадает в Чёрное море, а за морем — Турция. И я отправилась в Турцию во главе ватаги местной ребятни, моих ровесников. Разумные сельские дети дальше околицы кишлака не пошли, а стрелой помчались назад и наябедничали моей матушке. Тем моя «одиссея» и закончилась. Так что обошлось без волшебства.

      [Цитировать]

    • Николай Красильников:

      lvt:

      Вы знаете, я тоже путешествовала в детстве. Только не вдоль арыка, а вдоль Акташки. Мне было всего пять лет.Мама сказала, что речка эта впадает в Чёрное море, а за морем — Турция. И я отправилась в Турцию во главе ватаги местной ребятни, моих ровесников. Разумные сельские дети дальше околицы кишлака не пошли, а стрелой помчались назад и наябедничали моей матушке. Тем моя «одиссея» и закончилась. Так что обошлось без волшебства.

      В детстве мы все были немного романтиками… Спасибо, что рассказ вызвал и у вас какие-то воспоминания. Хорошая речка Акташка, плескучая, солнечная… До сих пор я её помню под звуки пионерского горна!

        [Цитировать]

    • Игорь Анатольевич:

      Году этак в 61-м мой отец спилил в нашем дворе, что был по улице 1-я Бехтерева, все акации, которые в обилии росли в те годы в округе. И я с другом Толиком Моисеевым, решили смастерить из стволов лодку, оттащить ее на Салар, что протекал за недалекой Сарыкулькой и по нему поплыть в Северный Ледовитый Океан, спасать челюскинцев. Акация довольно твердое дерево, пилится с огромным трудом, особенно если «плотникам» по 7 лет и они только что пошли в 1-й класс. Пилили мы первый ствол дней пять, набили мозолей на ладошках, но пилили… Отец мой заметил наши натруженные руки и, пожалев «путешественников», рассказал, что по Салару до океана ну никак не добраться до героев-полярников. Да и спасли их уже давно. Это был удар! Разрушилась мечта! Горевали долго — дня два, но 20 копеек на мороженное быстро вылечили нас от уныния, но не от тяги к путешествиям. Многие ташкентские мальчишки мечтали о морях. Ведь в Ташкенте, как в Греции, где я теперь живу, есть все — моря вот только нет. А так хотелось его увидеть…

        [Цитировать]

  • Александр Колмогоров:

    Держась за ниточку арыка,

    в свои семь лет

    я облетать умел семь улиц,

    весь белый свет.

    Куда бы улица ни мчалась,

    как ни вилась —

    за эту ниточку держалась

    и не рвалась.

      [Цитировать]

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.