Искусство и бизнес: О грани между творчеством и рынком Tашкентцы

Искусство и бизнес: О грани между творчеством и рынком
Узбекский живописец с французским гражданством Максим Варданян – о возвращении в Ташкент, шестидесяти картинах в год, и о том, как сделать творчество коммерческим проектом.

Жизнь каждого человека – это интрига. И наблюдать за ее развязками, горестями, взлетами и падениями бесценно. В его жизни поворотные моменты дали начало новому. И такие моменты были «перерождением»...

Сегодня Максим Варданян признанный мастер своего дела. Его произведения представлены в галереях России, США, Японии, Франции и Бельгии. Он жил и работал в Москве, в конце восьмидесятых переехал в Париж. Семь лет назад художник снова вернулся в Узбекистан.

Как все пришло

Не планировал становиться художником очень долго. С 7 по 10 класс ходил в изостудию. После окончания школы собирался стать поэтом: посещал семинары в Союзе писателей, писал стихи, выпускал книги. Но с высшим образованием как-то «не заладилось». Поступил в институт на филологический факультет, откуда меня отчислили со второго курса. Тогда я решил, что буду книжным иллюстратором. С третьей попытки был зачислен в театрально-художественный институт. Через полтора года меня исключили и из этого института.

История довольно грустная и печальная, если бы не одно «но». В театрально-художественном институте познакомился со своей будущей супругой. Я был на первом курсе, она – на последнем. Мы поженились. Молодая, талантливая, красивая жена переехала жить в мою маленькую квартирку. Тогда я впервые увидел холст и масленые краски,  услышал их запах. И здесь, будто что-то «стрельнуло» в голову. Так в 23 года в мою жизнь вошла живопись, которая навсегда заменила поэзию и литературу.

Нужно ли художнику образование? Поделюсь наблюдением. Жизнь художника с «высшим образованием», как у моей супруги – это выбивание всех клише, приобретенных за время учебы. Обратный путь у меня. Так как никаких клише не было, а человек без клише не может жить, я всю жизнь придумываю их и ищу. И только к довольно зрелому возрасту я наработал элементы, с помощью которых более-менее свободно могу чувствовать себя в профессии. Это два разных пути, и какой из них лучше – сказать сложно.

Цена успеха

Мы с супругой уехали из Ташкента, когда были совсем молодыми – мне неожиданно предложили выставку в Третьяковской галерее. Прожили в Москве два года. В начале восьмидесятых годов по приглашению французских кураторов переехали в Париж. Во Франции мы прожили двадцать лет в квартире, которая находилась в одном квартале от Лувра. Это было замечательное время, похожее на сказку. Но вместе с тем жизнь была тяжелой, сложной и напряженной. Прожить так второй раз я бы не смог и не захотел.

В Узбекистане я был единственным, в Москве – один из многих. Но во Франции я был один из тех, кто был раньше.  Мои работы не являлись для французов чем-то новаторским и необычным, как это было в Узбекистане и в России. Но как ни странно, это сразу понимаешь, к такому быстро привыкаешь и подобное – не самое сложное. Сложно становится после – когда картины подходят для французского рынка, выставка проходит с успехом, а работы продаются «на ура». Казалось бы, успех, что еще нужно? Но нет.

Подписав контракт с владельцем галереи, ты оказываешься в системе – шестьдесят  картин в год, которые ты должен написать на высшем уровне. Раз в год – выставка в галерее. После, галерист, с которым заключен контракт, «возит» твои картины по лучшим салонам - Чикаго, Мюнхен, Мадрид, Париж, Барселона. Безумные затраты на транспортировку и таможенные расходы, каталоги, покупку презентационных стендов. И все твои картины должны быть проданы, чтобы окупить все затраты. Пока все это происходит, наступает следующий год. И снова шестьдесят картин в режиме нон-стоп, персональные выставки, выезд в престижные салоны. Так проходят годы, в моем случае – более двадцати лет.

Степень вовлеченности

Зарабатывать деньги на искусстве возможно. Самый уникальный способ – это везение. Второй – занять свою нишу в искусстве и выйти на рынок. Чтобы занять нишу, нужно понять, что больше всего ты любишь. А чтобы выйти на рынок, нужно тщательно продумать маркетинговую стратегию. Все очень просто.

Странно слышать от художника, что он ни на что не ориентирован. Странно, потому что сама материя живописи – это способ самовыражения, получения славы и зарабатывания денег. Все перечисленное хочется сразу, хотя реализация одного – уже чудо. Так что все художники ориентированы на успех, славу и рынок.

Грань между понятиями «творчество» и «коммерция» очень тонкая. Контракты, галереи, деньги – это рынок. Картины – это творчество. Это как в киноиндустрии. Выставка прошла, и ты садишься вместе с галеристом делать «разбор полетов». Вы подсчитываете и анализируете все: затраченную сумму, сделанную кассу, успех «премьеры». К сожалению, подобная рыночная привязка есть и в живописи.

Дорога домой

В сознании каждого молодого человека заложена потребность поиска внешнего рая «вне себя». В юности этот рай ассоциируется с местом для самовыражения. Поэтому все молодые пытаются уехать как можно дальше. У меня было также – Россия, Франция, США. Но все это иллюзия, говорю уже на собственном опыте. Понимание приходит в зрелом возрасте. У меня на это ушло двадцать лет.

Художники, участвующие «в сумасшедших гонках», в определенный момент покидают арену. Десять лет назад я устал настолько, что понял: или я заболею и умру, или перееду в место, где смогу спокойно и уравновешенно жить. Я перестал продавать и выставлять картины и столкнулся с тем, что понятия не имел, что хочу. Были депрессия, страдания, муки. Мне понадобилось семь лет, чтобы научиться «жить» без рынка, и снова что-то захотеть. И Ташкент сыграл в этом немаловажную роль.

Мы с супругой искали свой рай в разных странах, а нашли в Ташкенте. Все стало ясно семь лет назад, когда приехали в гости к родственникам в Узбекистан. В какой-то момент у меня открылись глаза. Каймак, лепешки, открытые люди – все приносило счастье. После отпуска мы уехали в Париж, но через месяц вновь вернулись, купив маленький домик.  Еще некоторое время прилетали «навещать» наш узбекский дом, но однажды прилетели и остались. Как только двери входных ворот нашего дома закрываются, мы остаемся в своем раю. Солнце, которое будит рано утром. Янтарный урюк, от сока которого склеиваются пальцы. Улыбающиеся лица знакомых и незнакомых людей. Все это Ташкент. И я ему благодарен за все, что было, есть и будет…

Тамара Синельникова.
Источник.

P.S. Как сообщали ранее, с 8 апреля по 7 мая текущего года в Галерее изобразительного искусства Узбекистана проходила персональная выставка Максима Варданяна «Пространство цвета».

В Одноклассники
В Telegram
ВКонтакте

8 комментариев

  • Gangut:

    «С 7 по 10 класс ходил в изостудию». — к Фрумгарцу?

      [Цитировать]

  • Светлана:

    Ну, надо же. О Максиме читаю на «письмах о Ташкенте». Надо было в этой статье пару своих картин разместить. Чтобы народ посмотрел. И всё равно, как-то странно: из Франции вернуться в Узбекистан. Интересно, что на это сказали дочери…

      [Цитировать]

  • Янина:

    Картины Максима можно посмотреть,нажав па слово ИСТОЧНИК в конце статьи. Вот так встреча в интернете! Каймак,лепёшки,янтарный урюк,маленький домик…. надолго ли усидится тебе в таком раю?

      [Цитировать]

  • Николай Красильников:

    Увы, не почувствовал я в картинах ни «каймака, ни лепёшки, ни янтарного урюка». Попытался в ярких мазках отыскать какой-нибудь глубинный смысл, но тоже ничего не отыскал или не понял. Ни Франции, ни России, ни Узбекистана… Какой-то мутированный авангард…

      [Цитировать]

  • Ирина:

    Максим и в школе всегда был с карандашом и зарисовками Судьбу не обманешь.

      [Цитировать]

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.