Явдат Ильясов: один день из жизни отшельника Tашкентцы История Литература

Явдат Ильясов: один день из жизни отшельника

16.02.1929–19.06.1982

Накануне 87-летия со дня рождения писателя Явдата Ильясова я обратилась с просьбой об интервью к Раиму Фархади – поэту, писателю, драматургу, переводчику, художнику, кавалеру ордена «Дустлик» Республики Узбекистан. В 1973–1981 годах Раим Хакимович работал заместителем главного редактора по русским изданиям Издательства литературы и искусства имени Гафура Гуляма, где книги Явдата издавались и переиздавались неоднократно, и мог рассказать об отдельных моментах жизни писателя. На встрече с Раимом Хакимовичем я записала его вдохновенный монолог, который и предлагаю вниманию читателей.

<Явдат Ильясов: один день из жизни отшельника

– По долгу службы мои встречи с Явдатом Ильясовым были, в основном, встречами «книготорговца и поэта». Это обычно был не очень лицеприятный разговор, иногда на высоких тонах, но у нас он проходил на юмористической волне (смеется), потому что в редакцию приходил великий шутник, импровизатор, сочинитель небылиц, в том числе о самом себе. В этом мы были похожи и всегда хотели чем-то удивить друг друга!

В один из своих последних визитов Явдат сообщил мне «страшную тайну» о своем происхождении: его настоящим отцом был немецкий барон, бог весть как попавший в татарское село в башкирской глубинке. А почему бы нет? На старинной фотографии мой дед по материнской линии как две капли воды похож на Тараса Шевченко, которого сослали на берег Аральского моря в крепость под названием «Раим». Где-то в этих местах мой дед и родился. А у матери был поэтический дар. Вот и есть повод для семейной легенды в духе Ильясова...

Я неоднократно замечал, что Явдат приходил в издательство, чтобы разрядиться. Иногда разговор у нас шел не о делах редакции, не о литературе, и даже не об издании его книги, а о прекрасных дамах. Приходя в редакцию, он начинал с объяснения в любви, – конечно, женщинам-редакторам: старшим, рядовым и младшим. На него смотрели как на чудака, но выслушивали с интересом.

Хочу рассказать об одном особенном визите Явдата. Тот праздничный день, – праздничный по настроению, а не календарю, – я не забуду. Он принес мне в подарок изданную в нашем издательстве книгу «Заклинатель змей» и своим размашистым почерком написал на развороте: «Раиму Фархади – с надеждой на его успехи на поприще исторического романа. Я. Ильясов. 16 июля 79 г.».

Явдат Ильясов: один день из жизни отшельника

Это посвящение имело предысторию. Явдат рассказывал, что действие книг иногда виделось ему во сне. Писатель настолько вживался в материал, что тот становился как бы частью его собственной жизни. Подобное происходило и со мной. Как-то мне приснился сон об Абуль Хасане Рудаки: весь его путь с рождения и возвышения при дворе правителя Бухары до изгнания и ослепления, когда он буквально на ощупь вернулся в родное селение под Пенджикентом. А до этого я прочел всего лишь несколько стихотворных строк Рудаки в переводе Семена Липкина. Когда я рассказал Явдату об этом сне, он ответил: «Ты уже на подходе к исторической теме». Потом я ездил в селение, где родился поэт, ходил по тропам, по которым он бегал мальчишкой, видел реку, шум которой помог ему, ослепленному, вернуться на родину. Я попытался рассказать обо всем этом в стихах. И мне ничего не пришлось придумывать: все в деталях привиделось во сне.

Явдат Ильясов: один день из жизни отшельника

Писателя-историка часто представляют книжным червем, который лишь копается в рукописях и сверяет логарифмической линейкой: был этот факт или нет. Но помимо этого он проживает историю вместе со своими героями! У Явдата был солидный подготовительный период при написании книг. Писатель Борис Пак рассказывал, что его супруга, занимавшаяся математическими исследованиями, близкими к исследованиям Омара Хайяма, дала Ильясову для ознакомления рукопись со своими разработками. Явдат несколько дней даже жил у них дома, чтобы проникнуться исследовательским духом... Этот дар перевоплощения дается не каждому. Автор вникает в личности исторических персонажей и события, и, действительно, наступает момент, когда все это может присниться ему, как великолепное кино!

Люди иногда удивлялись. Откуда у Явдата Ильясова, закончившего, помимо семилетки, лишь первый курс педучилища, такой великолепный русский язык – поэтический, яркий, откуда такое живое слово? Можно быть русским человеком, русским писателем, но не дожить до того времени, когда слова стоят там, где нужно, и придают прозе особое, музыкальное звучание.

В отношении книг Явдата Ильясова. Они выходили большими тиражами, приносили прибыль, тянули малотиражные, убыточные издания других авторов. Мы давали Явдату аванс, чтобы у него была возможность работать, не думая о заработке. И все время торопили его, чтобы он скорее закончил книгу. Все произведения, в том числе «Заклинатель змей», проходили рецензирование специалистов. Главный редактор издательства Шаислам Шамухамедов, доктор филологических наук, профессор, знаток жизни и творчества Омара Хайяма, автор перевода его стихов на узбекский язык, очень глубоко вник в этот роман и написал в послесловии замечательные строки о нем и его авторе. Явдат был доволен.

В должности заместителя главного редактора издательства я стремился к тому, чтобы у нас публиковались настоящие произведения, не соглашался на издание заведомой макулатуры, воевал с высокопоставленными графоманами. Тогда было нашествие «произведений» о басмачестве и социалистическом производстве. Большинство авторов были не писателями, а переписчиками, копирующими одни и те же сюжеты и характеры... В конце концов, в начале 80-х годов, я ушел из издательства и, как Явдат, стал вольным художником. Я перешел на другие жанры: писал пьесы, песни. Пьесы начали с успехом идти в театрах, песни исполняла «Ялла», и это кормило лучше, чем тот пай, который я получал в издательстве.

Почему эта книга в моих руках – живая? Для меня, коллеги Явдата по перу, это новая встреча с другом. Кроме того, с расстояния лет я могу видеть, как его персонажи смотрятся на фоне героев нашего времени.

Вместе с «Заклинателем змей» он подарил мне красную розу (на обложке книги Омар Хайям изображен с розой в руках. – И. И.) и сказал: «Ты любишь засушивать цветы. Сохрани и эту розу». Во многие книги я, действительно, вкладывал цветы, прочтя стихотворение Пушкина:

Цветок увядший, безуханный,
Забытый в книге вижу я;
И вот уже мечтою странной
Душа наполнилась моя…
Явдат Ильясов: один день из жизни отшельника

Но у меня была и другая причина собирать гербарий. Я всегда интересовался флорой и даже составил большую книгу «Путешествие в ботанический сад (истории и сказания о растениях)». В моей поэтическо-флористической коллекции сохранилась и роза Явдата Ильясова.

Как-то я сказал Явдату: «Зачем ты в “Заклинателе” используешь стихи Хайяма в переводе Румера и Тхоржевского? Ты и сам мог бы их перевести». Он ответил: «Мне не до этого. Да и не хочу у поэтов хлеб отнимать. Если хочешь, сам переведи». С тех пор я начал переводить стихи Хайяма! В прошлом году в журнале «Звезда Востока» издана большая подборка моих переводов стихов Хайяма – его поэтическое наследие требует нового прочтения.

Кстати, по решению ЮНЕСКО, день рождения Хайяма отмечается не только по круглым датам, а ежегодно – настолько он ценен своим вольнодумием и поэзией. Многочисленные переводы его стихотворений на европейские языки сделали его самым знаменитым иранским поэтом в мире. Интересно, что в течение нескольких лет о нем вышло несколько произведений на русском языке, в частности, «Сказание об Омаре Хайяме» Георгия Гулиа, роман «Омар Хайям» Камиля и Шамиля Султановых в серии ЖЗЛ, рассказ «Хадж Хайяма» Мориса Симашко, поэма «Книга откровений Омара Хайяма» Тимура Зульфикарова. Естественно, в эпоху соцреализма было сложно не следовать официальному взгляду на личность поэта.

Главная трудность для писателя исторического жанра – суметь преодолеть барьеры конъюнктуры того исторического момента, который давит на него. К примеру, литературным чиновникам хотелось, чтобы Омар Хайям в романе Ильясова стал чуть ли не провозвестником октябрьской революции! Явдату часто пеняли, что в изображении Хайяма он давал волю страстям. Не нравилось, что его герой позволял себе «фривольности». Слыханное ли дело, чтобы гений ждал на крыше прихода прекрасной девы?! Слава Богу, Шамухамедов в этом отношении был демократичным человеком и позволил опубликовать роман практически в том виде, в каком он был написан.

Явдат был отшельником, всегда нацеленным на творчество. Он вытеснялся средой, которая любила стоять по стойке смирно и отдавать честь: он этим не занимался никогда. Поэтому никого не огорчало, когда в Союзе писателей организовывались какие-то собрания или совещания, а он не приходил на эти встречи.

Как врач и психолог я чувствовал, какое это тяжелое бремя – идти таким путем. Я всегда негативно относился к алкоголю и предостерегал Явдата от чрезмерных возлияний. В подпитии он, впрочем, как и все, был не очень приятен. Что может отвлечь писателя, художника, музыканта, поэта от пития? Любовь к женщине. А у него любовь была такая: он любил весь мир, любил всех женщин, и не мог остановиться на ком-то надолго. Впрочем, в тот день он был абсолютно трезв, и я увидел его в его лучшей ипостаси – хорошего друга.

Незадолго до кончины Ильясова я написал стихотворение об Омаре Хайяме с посвящением Явдату:

Его укоряли: «Ты вечно пьян,
Закрой-ка дверь за собою!»
В разгаре пир. Уходил Хайям
С поникшею головою.
Смотрел ему вслед святоша-злодей,
Сдирая мясо с жаровни.
Поэт пил вино,
А он – кровь людей,
А это намного греховней.
Сидел повелитель, тучи темней,
С пустым бокалом на троне…
Поэт пил вино,
А он – кровь людей,
А это намного греховней.
Визирь – торгаш, судья – лиходей
(Учти, Судия Верховный!).
Поэт пил вино,
А они – кровь людей,
А это намного греховней.
Дирхемы листвы осыпались с ветвей,
Гремели грозы и войны.
На этом пиру он был всех трезвей.
Они его недостойны.
Царица – Ночь, Бродяга – Рассвет
За каменною стеною.
В разгаре пир. Уходит поэт
С поднятой головою.
Явдат Ильясов: один день из жизни отшельника

Явдат прочитал это стихотворение и сказал: «Ты слишком высоко меня ценишь». Я ответил: «Ты подтолкнул меня открыть Хайяма заново». Стихотворение опубликовано в сборнике «Улица влюбленных», изданном в Ташкенте в 1982 году.

Наступало время тектонических процессов в обществе. Приехали из Москвы деятели от литературы и один из них заявил: писатели с нерусскими именами вообще не должны писать по-русски (!!!). В Союзе писателей Узбекистана прошел «круглый стол» на эту тему. Началось «отодвигание» нерусских, пишущих на русском языке, от литературы, которое привело к возникновению искусственной национальной проблемы. А ведь то, что делал Ильясов, нерусский выходец из России, было результатом его глубочайшего врастания в историю Средней Азии, его интереса к жизни народа в пространстве и времени.

Явдат создал собственный литературный язык, обогатив сокровищницу нашей культуры. Благодаря произведениям Явдата Ильясова, в памяти народа остаются жить не только герои древности, которых писатель вернул к жизни силой своего воображения, не только сам автор, но и те, кто принимал участие в издании его замечательных книг.
Всех призываю: люди, читайте на сон грядущий молитву либо страницу из хорошей книги – это вакцина против попсы, заполонившей в настоящее время все отрасли культуры...

Записала Илона ИЛЬЯСОВА
Фото: первая – Николая Ключнева, последняя – неизвестного автора, остальные – Илоны Ильясовой.

Источник.

В Одноклассники
В Telegram
ВКонтакте

Комментариев пока нет, вы можете стать первым комментатором.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.