Из истории науки. Николай Воронов. Автор к. ф. м. н. В. А. Бронштэн Tашкентцы История

Земля и Вселенная, 1992, №2.

Николай Воронов

История короткой, но яр­кой научной деятельности Николая Михайловича Воро­нова полна неясностей и противоречий. Подающий на­дежды любитель астроно­мии в Нижнем Новгороде. Быстрый взлет в Ташкенте, публикация серии поразивших астрономическую общественность исследований движения малых планет. Приглашение в Пулковскую обсерваторию, восторжен­ные отзывы крупных специа­листов. И вдруг... сенсацион­ное разоблачение, позор на всю Европу (в прямом смыс­ле), изгнание из Пулкова. Недолгий последний период работы в Душанбе. Арест, репрессии, неожиданное освобождение, работа геоде­зистом. Снова арест, вось­милетнее заключение. Выход на свободу и... неизвест­ность.

«Он подделывал эфемериды»

Впервые о Н. М. Вороно­ве я узнал в июне 1936 г. в экспедиции по наблюде­нию полного солнечного затмения, организованной Московским отделением ВАГО1 в поселке Сагарчин (меж­ду Оренбургом и Актюбин­ском). Мне тогда было 18 лет, моему товарищу Геннадию Затейщикову — столько же, Феликс Зигель был на два года моложе.

Начальник экспедиции, 28-летний Игорь Станиславович Астапович, казался нам со­лидным, много знающим астрономом, как и его за­меститель по научной части 24-летний Борис Юльевич Левин.

В свободное время мы со­бирались вокруг Игоря Ста­ниславовича и слушали его интересные рассказы. Од­нажды он сказал про Воро­нова:

— Этот человек, в кото­ром многие признали расту­щего, даже талантливого молодого ученого, на самом деле ученым не был. Свои научные работы он выдумы­вал, а эфемериды малых планет подделывал.

— Как выдумывал? Как подделывал? Зачем? — за­бросали мы рассказчика во­просами.

— Хотел прославиться как ученый. Какие только ди­фирамбы ни пели ему в Таш­кенте и в Пулкове! А потом оказалось, что он никаких вычислений не проводил, его теории были признаны оши­бочными (он и сам это при­знал), а эфемериды малых планет — фиктивными. Так что из Пулкова его выста­вили...

Долго потом я ничего не слышал о нем. И не мог, конечно, предположить, что «дело Воронова» через год сыграет роковую роль в судьбе директора Пулков­ской обсерватории профес­сора Бориса Петровича Ге­расимовича, возглавлявшего тогда, в июне 1936 г., Пулковскую экспедицию в со­седнем Ак-Булаке.

Взгляд спустя полвека

О «деле Воронова» меня впервые спросил в 1987 г. американский исследова­тель, историк науки Роберт Мак-Катчен, изучавший исто­рию сталинских гонений на советских астрономов. Я со­общил ему лишь то, что слы­шал от И. С. Астаповича полвека назад. Но вопрос Мак-Катчена дал мне им­пульс, толчок к более под­робному изучению этого эпизода в истории советской астрономии. А вскоре вы­шли из печати воспомина­ния одного из немногих жи­вых свидетелей «дела Воро­нова», пулковоского астронома М. Н. Гневышева2, и статья А. И. Еремеевой о Б. П. Герасимовиче, в которой Воронов был назван «астрономическим Бендером»3.

Вот как обстояло дело, судя по воспоминаниям М. Н. Гневышева, которые мы дополнили некоторыми опубликованными материалами.

Н. М. Воронов не имел астрономического образования. Тем не менее, будучи в 1932 г. сотрудником Ташкентской обсерватории, он принялся за решение одного из труднейших вопросов небесной механики — построение теорий движения малых планет с учетом возмущений от Юпитера и других больших планет. В 1934 г. он опубликовал в «Бюллетенях Ташкентской обсерватории» теории движения малых планет 48 Дорис и 55 Пандоры и послал в немецкий журнал «Astronomische Nachrichten» (Астрономические сообщения) статью с изложением своей теории, малой планеты 4 Веста.

В конце 1934 г. в Пулкове Воронов сделал доклад о своих работах. Доклад произвел столь яркое впечатление, что директор Пулковской обсерватории профессор Б. П. Герасимович и директор Астрономического института АН СССР член-корреспондент АН СССР Б. В. Нумеров тут же пригласили Воронова на работу. Воронов выбрал Пулково.

В мае 1935 г. в Ленинграде проходила научная конференция по теоретической астрономии и небесной механике, на которой с докладом об исследованиях движения малых планет вновь выступил Воронов. Доклад опять прошел блестяще. В это же время в «Циркуляре Главной астрономической обсерватории АН СССР» Воронов опубликовал теорию движения малой планеты, 13 Эгерия. Ученый совет Пулковской обсерватории присудил ему без защиты диссертации ученую степень кандидата физико-математических наук и дал годичный срок для подготовки докторской диссертации. Поздравительные письма пришли от королевского астронома Г. Спенсера Джонса (Лондон), профессора Г. Котольда (Берлин) и от других ученых.

Старейший астроном Пулковской обсерватории профессор С. К. Костинский воскликнул даже: «Ну теперь мы спокойны за наше Пулково! Его судьба в верных руках: у нас есть свой Леверье!»

И вдруг, как гром с ясного неба, последовало разоблачение. Скромная сотрудница Пулковской обсерватории Вера Федоровна Газе, которой было поручено перевести статью Воронова на английский язык, обнаружила, что вычисленные им эфемеридные места малой планеты 13 Эгерия слишком уж хорошо соответствуют наблюдениям. Наблюдения многих обсерваторий просто не могли обеспечить подобной точности. Со своими сомнениями она пришла к научному руководителю Воронова профессору Н. И. Идельсону. Тот потребовал от Воронова представить вычисления для проверки, предполагая, что в них по недосмотру закралась ошибка. Но Воронов отказался представить расчеты, заявив, что они остались в Ташкенте. Доложили директору обсерватории Б. П. Герасимовичу. Тогда Воронов признался, что никаких вычислений он не делал, а эфемериды составил «на глазок».

Б. П. Герасимович предложил Воронову опубликовать в ближайшем номере «Циркуляра ГАО» заявление, что свою работу о малой планете Эгерия он выполнял в состоянии крайнего умственного перенапряжения, граничащего с психическим расстройством, и что он просит считать эти его результаты недействительными. Воронов согласился, и заявление было опубликовано. Однако скандал, разразившийся вокруг Воронова, вскоре вышел за пределы обсерватории. В газете «Ленинградская правда» появился фельетон некоего Д. Славентантора «Лестница славы», где весьма красочно изображалась вся эта история. Б. П. Герасимовичу был нанесен новый удар.

Воронова уволили из Пулкова, лишили кандидатской степени. Это событие было перекрыто волной пулковских репрессий (Земля и Вселенная, 1991, № 1, с. 39. — Ред. ЗиВ), которая захлестнула и Б. П. Герсимовича, и самого Воронова. Репрессировали также директора Астрономического института Б. В. Нумерова, научного руководителя Воронова Н. И. Идельсона и даже разоблачившую Воронова В. Ф. Газе. И еще многих известных пулковских и ленинградских астрономов, не имевших к «делу Воронова» ни малейшего отношения.

За Вороновым прочно утвердилась репутация мошенника от науки. Но кем же он был на самом деле?

По следам трудов Воронова

В феврале 1990 г. я начал изучать труды Н. М. Воронова. Ознакомился с его важнейшими публикациями, в которых излагались теории движения четырех малых планет: 4 Весты, 13 Эгерии, 48 Дорис и 55 Пандоры. Выяснилось, что во всех своих работах Воронов использовал метод, предложенный в 1857 — 1861 гг. немецким астрономом П. А. Ганзеном (1795 — 1874). Этот полуаналитический метод — в нем некоторые параметры берутся в численном виде по данным наблюдений — успешно применялся к орбитам малых планет с большими эксцентриситетами и наклонами к эклиптике. Способ Ганзена был применен им самим, немецким астрономом Замтером и французским астрономом Г. Лево (1841 — 1911) к планетам Эгерии и Весте — тем самым, чьи теории разрабатывал Воронов.

Чтобы познакомиться с трудами Ганзена и Лево, я сам спустился в подвал библиотеки Государственного астрономического института им. П. К. Штернберга, нашел там пять толстенных томов «Анналов Парижской обсерватории» с работами Лево. Оказалось, Лево затратил на создание теории Весты 25 лет. Мог ли что-либо прибавить к этой работе Воронов? Вот что он пишет в своей статье в юбилейном сборнике, посвященном 60-летию Ташкентской обсерватории (1935 г.): «Основное внимание было обращено на построение абсолютной теории движения некоторых малых планет, следуя методу Ганзена. Такого рода объектами автор избрал следующие малые планеты: 4 Веста, 13 Эгерия, 55 Пандора и 433 Эрот. Для этих малых планет была разработана теория их движения с точностью до величин третьего порядка относительно масс4

Так как теория Лево основывалась только на возмущениях 1-го и 2-го порядка, то она... не могла удовлетворить требованиям точности, которая должна быть порядка 0,01 — 0,02" в окончательных координатах планеты. Поэтому эта теория была прежде всего заново пересмотрена и перевычислена, исправлены многие неточности в вычислениях Лево и ее точность доведена до неравенств 3-го порядка, которые были вычислены полностью. После этого новая теория была сравнена с нормальными местами и из решения 624 уравнений, содержащих 24 неизвестных, были получены поправки к системе Босса... С той же целью, что и для Весты, была создана теория малых планет 13 Эгерия и 55 Пандора».

Итак, Воронов за какие-нибудь год-полтора (работа о Весте датирована 20 сентября 1934 г., а «Бюллетень Ташкентской обсерватории» со статьей о Пандоре сдан в набор 29 сентября 1934 г.) проделал колоссальную работу, уточняя теории этих малых планет. Его статьи по этому вопросу производят самое серьезное впечатление. Поражает эрудиция: Воронов знал труды не только классиков, как Ганзен, Хилл, Ньюком и Лево, но и работы малоизвестных исследователей — немецкого астронома Г. Остена (1875 — 1936), трудившегося над теорией 447 Валентины, шведского астронома А. Мёллера (1830 — 1896), изучавшего движение 55 Пандоры, подполковника Генерального штаба русской армии Д. Д. Обломиевского (1834 — 1897), опубликовавшего в 1866 г. теорию малой планеты 48 Дорис, построенную тоже по методу Ганзена. Ссылается Н. М. Воронов и на труд М. А. Вильева о планете 55 Пандора, опубликованный в 1916 г.

И вдруг... неожиданное обстоятельство. В одном из томов «Анналов Парижской обсерватории», где приводятся составленные Г. Лево нормальные места Весты за первые 80 лет ее наблюдений, три страницы кем-то аккуратно вырезаны. Уж не Воронов ли это? Лень было переписывать или не хотел, чтобы данными воспользовались другие?

Я обратился в Пулково, к историку науки Н. Б. Орловой, чтобы узнать, целы ли эти страницы в пулковском экземпляре «Анналов»? Да, целы, — ответила вскоре она, — но этот экземпляр получен уже после войны по репарациям, а довоенный, которым пользовался Воронов, погиб во время бомбежки. Такая же судьба постигла экземпляр «Анналов», хранившийся в библиотеке Института теоретической астрономии АН СССР.

Как проверить теории Воронова? Проще всего вычислить по ним на ЭВМ положения малых планет на те даты, для которых имеются наблюдения, а затем сравнить. Я обращался к специалистам по небесной механике Москвы, Санкт-Петербурга и Риги. Но, увы, желающих взяться за решение задачи пока не нашлось.

Зато вскоре пришел препринт от Роберта Мак-Катчена, который тоже решил проверить теорию и эфемериду Воронова для Весты. Он затабулировал и нанес на графики опубликованные эфемериды Весты на период с 1 августа по 18 декабря 1935 г. — эфемериду самого Воронова, английского астронома Б. Ботри (построенную в 1935 г. по таблицам Лево), П. Хергета и современную эфемериду американского астронома Д. Денхема, полученную в 1984 г. методом численного интегрирования и имеющую наивысшую точность. Нанесены также данные наблюдений.

Сенсация! Эфемерида Воронова оказалась в полтора раза точнее эфемериды Ботри, основанной на теории Лево. А если брать только прямые восхождения, то и в два раза точнее. Но... эфемерида Весты, опубликованная Вороновым, не соответствует его же теории, вернее, выведенным им поправкам к теории Лево. Кстати, факт этот установил еще в 1936 г. Н. И. Идельсон, написавший подробную докладную записку по этому делу.

Сразу возникают два вопроса. Первый: как же строил Воронов свои эфемериды?

Из графиков Мак-Катчена ясно, что он вводил (очевидно на основе наблюдений за предшествующий период) некоторые поправки в эфемериду, основанную на теории Лево: обе кривые идут почти параллельно и даже мелкие колебания на них повторяют друг друга. Второй вопрос касается теории. Почему полученные Вороновым поправки к теории Лево не улучшают сходимости с наблюдениями? В этом еще предстоит разобраться. И как же он просчитался с Эгерией?! Взялась бы В. Ф. Газе проверять эфемериду не Эгерии, а той же Весты, никаких серьезных вопросов у нее бы не возникло. И Воронов мог остаться неразоблаченным.

Так все-таки кем же был Воронов? Талантливым теоретиком или удачливым мошенником от науки? Ведь занимался он не только малыми планетами. Английский журнал «Monthly Notices of the RAS» («Ежемесячные сообщения Королевского астрономического общества») писал в 1935 г. о работах советских астрономов: «Обращает на себя внимание список вычисленных орбит 99 двойных звезд, из которых 79, т. е. 4/5 всего числа, определены Н. М. Вороновым». Определению орбит двойных звезд посвящены 13 его публикаций.

Впрочем, Воронов свободно писал по-немецки и по-английски. Из 25 его научных публикаций 18 написаны на английском языке, три на немецком и лишь четыре — на русском.

Личная жизнь

В 1932 г. Воронов приехал в Ташкент. От Н. Б. Орловой я узнал, что приехал он туда из Нижнего Новгорода, причем привез его Б. В. Кукаркин. Как и Воронов, Борис Васильевич Кукаркин не имел высшего образования.

Страстный любитель астрономии, он вел систематические наблюдения переменных звезд, наладил в Нижнем в 1928 г. издание бюллетеня «Переменные звезды» (этот бюллетень издается и поныне под эгидой Астрономического совета) и неудивительно, что его пригласили в Ташкент. Оказавшись там, он не забыл о своем младшем товарище (Воронов был четырьмя годами моложе Кукаркина). В Нижнем Воронов работал на обсерватории кружка, наблюдая двойные звезды и вычисляя их орбиты. С его отъездом эта работа почти прекратилась.

В Ташкенте Воронов женился на Нине Петровне Начапкиной, работавшей на обсерватории бухгалтером. Вместе с нею переехал в Пулково, где у них родился сын. Нина Петровна была значительно старше своего супруга и проявляла о нем почти материнскую заботу.

После изгнания из Пулкова Воронов переехал в Душанбе (тогда Сталинабад). Директор Таджикской астрономической обсерватории В. П. Цесевич назначил его заведующим теоретическим отделом обсерватории. Свидетельство о душанбинском периоде его деятельности поступило неожиданно. Однажды я заговорил о «деле Воронова» с А. А. Гурштейном, главным редактором альманаха «На рубежах познания Вселенной». Он сообщил мне, что в портфеле редакции есть мемуары Коли Пальчикова, ленинградского студента, проходившего летом 1936 г. практику в Таджикской обсерватории. Вот что я узнал из этих мемуаров.

Еще до отъезда Н. Б. Пальчикова и его однокурсника А. И. Балакина в Сталинабад в июне 1936 г. заместитель директора Таджикской обсерватории Г. А. Ланге (набиравший практикантов на обсерваторию) дал им задание: учитывая фельетон «Лестница славы» в «Ленинградской правде», помочь администрации очистить обсерваторию от «лишних» людей. Кампанию возглавил парторг обсерватории Юсуфли, работавший вычислителем, по мнению самого Пальчикова, — довольно скверным. Студентов вынудили поместить статью о Воронове в стенгазете, в ответ он заявил, что не выйдет на работу, пока стенгазета не будет снята. По настоянию Юсуфли студенты написали статью и в городскую газету.

Кончился этот конфликт печально для всех его участников. Юсуфли вскоре был вынужден покинуть обсерваторию, а в конце 1936 г. был уволен и Н. М. Воронов. Он не смирился со своей судьбой. 30 сентября 1936 г. Воронов послал письмо на имя непременного секретаря Академии наук СССР Н. П. Горбунова, просил дать ему возможность работать, чтобы искупить свою вину. Но клеймо «мошенника» смыть не удалось. 25 мая 1937 г. был снят с поста директора обсерватории В. П. Цесевич, а через пять дней в Ленинграде арестовали Н. Б. Пальчикова и А. И. Балакина. В ноябре того же года их обоих (а также двух братьев Пальчикова) приговорили к десяти годам заключения без права переписки (что, как известно, означало расстрел). В 1958 г. все четверо были реабилитированы посмертно.

В начале 1937 г. арестовали и Н. М. Воронова. Его заставляли дать показания против Б. П. Герасимовича, Б. В. Нумерова, Н. И. Идельсона, В. Ф. Газе. Как сообщили двое последних по выходе на свободу, Воронов отказался подписать протоколы с показаниями...

Новые факты

Долгое время я был уверен, что Воронов погиб. Но на всякий случай решил запросить «органы». Ответы оказались неожиданными. Первый пришел в сентябре 1990 г. из КГБ Таджикской ССР: «по учетам репрессированных органами НКВД Таджикской ССР в 30-е годы Воронов Николай Михайлович не значится». В декабре 1990 г. я написал в КГБ СССР на Лубянку. Мое заявление, как мне вскоре сообщили, было переправлено в КГБ Узбекской ССР, «по принадлежности»...

25 февраля 1991 г. в моей квартире раздался телефонный звонок. Звучный мужской голос произнес:

— Говорит Воронов Сергей Александрович. Я — внук Николая Михайловича Воронова. Мы получили Ваше письмо (я действительно писал невестке Н. М. Воронова Т. В. Хомутовой по адресу, указанному мне старейшей сотрудницей Ташкентской обсерватории Ю. М. Слоним. — В. Б.). Хотелось бы встретиться.

Встреча вскоре состоялась, но не с Сергеем Александровичем (ему нужно было вернуться в Ташкент), а с его матерью — Тамарой Васильевной Хомутовой. Она передала мне большой портрет Н. М. Воронова и составленный им самим список его опубликованных работ. На обороте портрета было написано: «Воронову Николаю Михайловичу, стахановцу 68-го геодезического отряда от командования. Командир отряда Божко. Военком (следовала подпись). 28 мая 1940 г. Ташкент». Была приложена и круглая печать отряда.

Так, значит, Воронов не погиб в 1937 — 1938 гг.! Уже в марте 1991 г. я получил ответ из КГБ Узбекистана в котором сообщалось, что Н. М. Воронов был арестован органами НКВД Таджикской ССР 16 февраля 1937 г. Лишь через год его дело рассмотрел Верховный суд Узбекской ССР (не «тройка», не «спецсовещание», а сам Верховный суд республики!) и 10 февраля 1938 г. приговорил его по ст. 60 Уголовного кодекса Узбекской ССР за «антисоветскую агитацию» к восьми годам лишения свободы.

И вдруг — резкий поворот событий. 9 ноября 1939 г. Верховный суд СССР отменил приговор республиканского Верховного суда и признал Николая Михайловича невиновным. Это было вскоре после снятия Н. И. Ежова с поста наркома внутренних дел СССР. Тогда освобождали часть репрессированных, попал в эту «струю» и Николай Михайлович.

В письме КГБ Узбекистана, датированном 23 февраля 1991 г., говорилось также, что в 1943 г. Воронов снова был осужден на восемь лет. Наконец, в апреле 1991 г. я получил обстоятельный ответ из военной прокуратуры ТуркВО. В нем, между прочим, сообщалось, что в 1940 г. Н. М. Воронов поступил вольнонаемным в 68-й геодезический отряд Среднеазиатского военного округа, а затем в том же отряде был призван в ряды Красной армии. Занимал должности инженера-геодезиста и инженера отряда, имел воинское звание «старший техник-лейтенант». По службе характеризовался как грамотный специалист, хорошо поставивший работу по изучению высотного обоснования территории округа.

В геодезическом отряде Николай Михайлович прослужил три года. А затем, как сообщало то же письмо из военной прокуратуры, 23 апреля 1943 г. Воронов вновь арестован и по обвинению в антисоветской агитации в военное время (для этого было достаточно рассказать хотя бы один политический анекдот) осужден военным трибуналом Ташкентского гарнизона к восьми годам лишения свободы. В деле имелась отметка об этапировании Воронова из Ташкентской тюрьмы в лагерь «50 ЛП Россельмаш». Сведениями о дальнейшей судьбе Воронова военная прокуратура ТуркВО не располагала. Зато она сделала полезное дело. Как сообщалось в том же письме, в соответствии с Указом Президента СССР от 13 августа 1990 г., решением военной прокуратуры ТуркВО от 12 апреля 1991 г. Н. М. Воронов был реабилитирован. И сделано это было по моему заявлению.

В начале сентября 1991 г. я получил новое письмо. Но незадолго до него у меня побывала В. К. Волкова, приятельница Т. В. Хомутовой, и с ее слов сообщила, что много лет назад некая женщина видела Н. М. Воронова после его выхода из заключения. Я сперва не поверил: ведь к своей семье он не вернулся. Правда, вернуться в Ташкент он по выходе из заключения не имел права, но мог же он написать, сообщить о себе...

Через два дня мои сомнения рассеялись. Я получил ответ на мой новый запрос, посланный в Главное управление исправительных дел МВД СССР по совету работников КГБ Узбекистана. Ответ был датирован 27 августа 1991 г. О Н. М. Воронове там говорилось следующее: «Освобожден из мест лишения свободы 23 апреля 1951 г. по отбытии срока наказания. Дополнительными сведениями в отношении Воронова Н. М. МВД УзССР не располагает».

Итак, в 1951 г. почти 40-летний Воронов вышел из заключения. Почему же он не дал о себе знать? Женщина, видевшая его, говорила, что он сильно пил. Возможно, причина в этом. А, может быть, он завел новую семью? И не исключено, что он и по сей день жив и готовится встретить свое 80-летие...

Николай Михайлович Воронов реабилитирован как гражданин. Будет ли он реабилитирован как ученый, покажет дальнейшее.

Осталось сказать несколько слов о судьбе его жены и сына. Нина Петровна скончалась в 1977 г. Сын Александр Николаевич трагически погиб в 1963 г., в возрасте 28 лет. Он прыгнул с моста в реку, не зная, что накануне туда были сброшены камни. И разбился насмерть.

 

В. А. Бронштэн, кандидат физико-математических наук.

Дополнительная информация по теме:

Дело «Воронова» — Взгляд через две трети века.

 

  • 1. ВАГО — Всесоюзное астрономо-геодезическое общество; советская общественная организация, объединяющая любителей астрономии и геодезии. С начала 1992 года оно называется Астрономо-геодезическое объединение (АГО) — Примечание админа.
  • 2. Историко-астрономические исследования, 1989, вып. 21, с. 350.
  • 3. Там же, с. 292.
  • 4. Массы возмущающих больших планет принято выражать в единицах массы Солнца, так что это весьма малые величины, а их третьи степени и подавно.
В Одноклассники
В Telegram
ВКонтакте

1 комментарий

  • AK:

    еще не читая главу с объяснениями модели Воронова было ясно что никто из ученых не считал точки на графике наблюдательными данными — это версия для людей далеких от науки.
    Точки на графике — вычисления по математической модели, которые производились на арифмометрах (тогда не было компьютеров — прим. для молодых :) Объяснения в последующей главе это подтвердили.
    Т.е. обвинения были подтасованы и органы дознания это выяснили (с привлечением независимых экспертов)

    Воронова уволили в конце 1936, аресты и расстрелы были в начале 1937, Воронова приговорили у лагерям «за антисоветскую агитацию» в 1938, а в 1939 Верховный суд отменил решение. В 1943 Воронова вновь осудили по той же статье и он освободился только в 1951. Предполагаю — он работал на атомный проект (его профессия и период проекта совпадают)

      [Цитировать]

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.