Продвижение России в Центральную Азию и присоединение Тянь-Шаня и Алая: XIX век История

Яншин, Вадим Петрович. Продвижение России в Центральную Азию и присоединение Тянь-Шаня и Алая: XIX век : диссертация ... кандидата исторических наук : 07.00.02.- Бишкек, 2006.

Введение к работе

Взаимоотношения России с Центральноазиатским регионом в XIX в. всегда занимали одно из главных мест в исторической науке Кыргызстана. Процесс интеграции двух народов, юридически оформленный 150 лет назад, привел к неразрывной связи между Кыргызстаном и Россией. В наше время, особенно после обретения Кыргызстаном независимости в 1991 г., возник ряд насущных проблем, связанных с установлением новой геополитической обстановки как в регионе, так и в мире. Распад СССР и образование новых независимых государств, рост экономической и политической экспансии США и стран Западной Европы, превращение двухполюсной мировой системы в однополюсную, активизация международного терроризма, поиск и разработка новых экономических и политических взаимовыгодных связей со странами СНГ и Россией - все это требует глубокого переосмысления и поиска Кыргызстаном своего места в современном мировом сообществе. Некоторое ослабление связей с Россией наблюдалось в 90-е годы XX века, но на современном этапе развития отношений между Кыргызстаном и Россией виден новый рост интереса друг к другу. Сегодня отношения между двумя государствами в первую очередь укрепляются через торгово-экономическое, внешнеполитическое и военно-стратегическое партнерство, доказывающее важное место Кыргызстана на современной геополитической карте Центральной Азии.

Переломным этапом в истории кыргызского народа, на наш взгляд, является период присоединения Кыргызстана к Российской империи в XIX веке. Именно с этого времени начинается длительный и трудный процесс вступления кыргызов и Кыргызстана в единое мировое сообщество. Для того чтобы не повторять ошибок в будущем, необходимо изучение прошлого - этот один из основных постулатов исторической науки полностью подходит к изучению начального этапа взаимоотношений между Россией и Кыргызстаном.

Цели и задачи исследования. Основная цель данной работы - проанализировать и изучить процесс присоединения стран и народов Центральной Азии к России в военно-политическом аспекте. Для ее достижения поставлены следующие задачи:

1) выявить основные факторы продвижения России в Центральную Азию: торгово-экономические, внешнеполитические, военно-политические;

2) проанализировать состояние кокандской армии и русских соединений в Туркестане;

3) охарактеризовать военные действия России с Кокандским ханством;

4) раскрыть значение военных действий русских войск в Средней Азии для русского военного искусства;

5) показать этнопсихологическую доминанту взаимоотношений азиатских народов с народами России и Западной Европы в ходе военных конфликтов;

6) выяснить процесс территориального разграничения с Цинской империей и значение его для местных народов.

Объект и предмет исследования. В предлагаемой научной работе исследуются вопросы, связанные с процессом присоединения Казахстана и Средней Азии к России. Сначала выявляются причины продвижения России в Центральную Азию, ее торгово-экономические, внешнеполитические и военно-политические интересы в данном регионе. Основное внимание уделяется вопросам, связанным непосредственно с военными действиями: характеристика вооруженных сил Коканда и Российской империи, тактика и стратегия обеих сторон, анализ причин поражений кокандской армии, ход войны с Кокандским ханством в 30-70-х гг. XIX века. Также ставится вопрос об особенностях ведения военных действий в Средней Азии в 50-70-х гг. XIX века. При исследовании войн с Кокандом становится актуальным выяснить причины, по которым русские войска во время военных действий в Средней Азии не понесли серьезных потерь, в отличие от войск западноевропейских стран во время колониальных захватов в Азии и Африке. При анализе возникает необходимость изучения этнопсихологических взаимоотношений между народами Востока и Запада. Следовательно, круг чисто военных проблем расширяется за счет изучения менталитета противоборствующих сторон, что представляется естественным, так как война является одним из важнейших факторов взаимоотношений между этносами, как в прошлом, так и в настоящем. Дальнейшее изучение вопроса приводит к рассмотрению роли казаков в развитии межэтнических отношений народов Евразии. Таким образом, рассмотрение всех аспектов своеобразия этнопсихологических, этнополитических и межэтнических отношений в Центрально-азиатском регионе позволяет по-новому осветить другой важный критерий этих взаимоотношений -территориальный, связанный в данном контексте с российско-китайским разграничением на Тянь-Шане и Памире.

Методология и методы. Методологическая основа работы - историзм и объективизм. Основоположник принципа историзма Л.фон Ранке в свое время говорил, что «историзм - это показать, как все происходило на самом деле» и что «каждая эпоха должна быть рассматриваема как нечто, имеющее цену само по себе»1. Современный этап развития методологии истории характерен тем, что, в отличие от XIX - первой половины XX вв., налицо кризис метаистории, концепций всемирно-исторического процесса; возникают теории, считающие, что «современный уровень рыночных отношений заморозит или даже остановит ход гражданской истории: она будет сведена к экономическим процессам транснационального характера...» . Поэтому сегодня сложно придерживаться какого-либо одного подхода, а приходится оперировать различными аспектами разных концепций. Помимо историзма в работе используется и психолого-исторический подход, основанный «на фундаментальном значении бессознательной основы менталитета» .

При исследовании применялись следующие методы: критико-аналитический, сравнительно-исторический, логический. Основным методом в работе является сравнительно-исторический, так как «история может считаться наукой только в той мере, в какой она объясняет мир, а объяснить его возможно только благодаря сравнению» (Э. Дюркгейм)4.

Основные источники. В процессе написания работы использованы: Во-первых, копийные архивные документы из Российского государственного военно-исторического архива, Российского государственного исторического архива, Государственного архива Омской области Российской Федерации, Архива Академии наук России, Архива Внешней политики Российской империи, Центрального Государственного Архива Республики Узбекистан, Центрального Госу

дарственного архива Республики Казахстан, хранящиеся в коллекциях Центрального Государственного архива Кыргызской Республики, а также в фондах музея «Чигу» Кыргызско-Российского Славянского университета, любезно предоставленные академиком В.М Плоских.

Во-вторых, опубликованные сборники документов и материалов: Серебренников А.Г. Туркестанский край. Сборник материалов для истории его завоевания.

- Ташкент, 1914-1915 гг.; Романовский Д.И. Заметки по среднеазиатскому вопросу. - СПб., 1868 (Приложение); Кауфман К.П. фон. Проект Всеподданнейшего отчета генерал-адъютанта К.П. фон Кауфмана по гражданскому управлению и устройству в областях Туркестанского генерал-губернаторства, 7 ноября 1867 - 25 марта 1881 г. - СПб., 1885; Терентьев М.А. История завоевания Средней Азии. Т. 1-ІЙ. - СПб., 1906; Кыргызстан - Россия. История взаимоотношений (XVIH-XIX вв.): Сборник документов и материалов /Под ред. акад. HAH КР В.М. Плоских. Бишкек, 1998.

Историография и степень изученности проблемы. Здесь мы в первую очередь отталкивались от библиографических и историографических работ: Амитж-Шапиро З.Л. Аннотированный указатель литературы по истории, археологии и этнографии Киргизии (1750-1917 гг.) /Под ред. Б.Д. Джамгерчинова, Е.К. Беггера.

- Фрунзе, 1958; Жакыпбеков Ж. Социально-экономическое и политическое развитие Кыргызстана во второй половине XIX - начале XX веков: Историография проблемы. - Бишкек, 2003; Ахмеджанов Г.А. Советская историография присоединения Средней Азии к России. - Ташкент, 1989; Бактыгулов Д.С. Историография дореволюционного Кыргызстана. - Фрунзе, 1988; Русские военные востоковеды до 1917 года: Биоблиографический словарь /Авт.-сост. М.К. Басханов. — М, 2005.

Выяснению мотивов продвижения России в Центральную Азию, начиная с дореволюционного периода, посвящено значительное количество работ. Авторы второй половины XIX - начала XX вв.: М.А. Терентьев, А.И. Макшеев, К.К. Абаза, Л.Ф. Костенко - как правило, люди военные, видели главную задачу России в процессе продвижения в данный регион в обеспечении безопасности границы с казахскими племенами и в установлении по всей территории Казахста 7 на российской властно-управленческой структуры, что в последующем привело к конфликтам с Бухарским эмиратом, Хивинским и Кокандским ханствами.

Взгляды советских историков можно выразить позицией В.И. Ленина. Он считал, что к середине XIX в. Россия под давлением Англии теряет свои позиции на Балканах и, чтобы компенсировать коммерческие и дипломатические неудачи на Ближнем Востоке, начинает более энергично действовать в Средней Азии. Интересы России заключались в следующем: 1) Средняя Азия и Казахстан являлись выгодными рынками сбыта изделий русской промышленности и источниками дешевого сырья; 2) население края представляло собой объект налогового обложения; 3) решение аграрного вопроса в центральных районах России путем переселения сюда малоземельных и безземельных крестьян.

В свою очередь данный общий подход ученых к проблеме можно разделить на две группы: 1) превалировали торгово-экономические интересы; 2) на первый план выходил внешнеполитический фактор (борьба с Англией за влияние в Центральной Азии). К первой группе относятся - А.Л. Попов, Н.А. Халфин, М.К. Рожкова, А.Х. Хасанов, Б.Д. Джамгерчинов, К.У. Усенбаев, В.М. Плоских1; ко второй - М.К. Рожкова, Г.А. Хидоятов, Г.А. Ахмеджанов, Д.С. Бактыгулов2.

В современной кыргызской историографии стран Центральной Азии и Казахстана цели проникновения России в этот регион рассматриваются во многом традиционно. Сторонниками положения, что основным фактором для России были экономические причины, являются, В.М. Плоских, В.А. Воропаева, Д.Д. Джунушалиев, Т. Кененсариев, Б.М. Жумабаев3. А.А. Асанканов считает, что

главной причиной являлся внешнеполитический фактор, т.е. угроза со стороны Англии1.

В дореволюционной литературе под термином «завоевание» подразумевалось присоединение края при помощи как военных, так и мирных методов. После Октябрьской революции термин «завоевание» остался, но приобрел резко отрицательный характер. М.Н. Покровский и его последователи стали рассматривать присоединение всех нерусских народностей к России как «абсолютное зло» . Такой позиции придерживались П.Г. Галузо и Т.Р. Рыскулов3.

С середины 30-х гг. XX в. начинается постепенное смягчение концепции «абсолютного зла», ив 1941 г. М.П. Вяткин впервые вводит понятие «наименьшее зло» на примере Казахстана4. Дальнейшее развитие исторической науки привело к возникновению в конце 40-х - начале 50-х гг. термина «присоединение», который подразумевал, что процесс проистекал как военными, так и мирными способами5. В момент и после распада СССР в историографии наступил период возврата к концепциям 20-40-х гг. XX века.

Можно выделить две группы исследователей: первая придерживается мнения, что процесс присоединения Средней Азии, в том числе и Кыргызстана, носил в основном характер «завоевания» (Б.М. Жумабаев, К. Касымбаев, Ж.М. Малабаев, Т.Н. Омурбеков, С.Мадуанов, Д.С. Бактыгулов, С.С Сооданбе-ков, Д.Б. Сапаралиев)6. Более взвешенную позицию - присоединение происходило как мирным, так и военным путем занимают следующие авторы: В.М. Плоских, А.А. Асанканов, В.А. Воропаева, Д.Д. Джунушалиев, А.А. Колесников, Айдаркул

Каана. Т. Кененсариев придерживается мнения, что процесс следует называть «покорением», при этом он считает, что применялись два метода: пассивный и ак-тивный (т.е. завоевание) .

Большинство дореволюционных авторов уделяли основное внимание подробному изложению военных событий. В советской исторической науке данному аспекту взаимоотношений России с народами Центральной Азии, по сути, не придавалось особого значения. Вызвано это было тем, что советская наука всегда относилась к военным факторам как к чему-то второстепенному. Особенно в этом плане не «повезло» русским войскам: их считали средством «колониального подчинения» народов Средней Азии. Не рассматривались вопросы, касающиеся вклада туркестанских войск в развитие русского военного искусства. Исследований, посвященных изучению роли этнопсихологических взаимодействий между народами во время военных конфликтов государств и этносов Азии с западноевропейскими странами и Российской империей, насколько нам известно, не существует до сих пор.

Вопросы, связанные с ролью казаков в процессе интеграции народов Средней Азии в единое с Россией евразийское пространство, также не получили до сих пор в исторической науке достаточного освещения.

Научная новизна. В данной работе впервые:

- на основании изучения инфляционных процессов в XIX веке дается новый взгляд на состояние и динамику развития торговли России со Средней Азией;

- подробно анализируется состояние вооруженных сил Коканда и России (вооружение, организация, тактика и стратегия, обеспечение, обмундирование и т.д.);

- показывается вклад Туркестанских войск в историю развития русского военного искусства;

- приводится разделенная на этапы история военных столкновений Коканд-ского ханства с Россией;

- раскрывается важнейшее значение этнопсихологического фактора в период военных действий (особенно при ведении колониальных войн) и в процессе присоединения среднеазиатских территорий к Российской империи;

- дается последовательная хронология территориального разграничения России с Цинской империей и его влияние на судьбы кыргызского народа.

Практическая значимость диссертационного исследования. Материалы диссертации представляют интерес для ученых, преподавателей и студентов, изучающих историю кыргызско-российских взаимоотношений, историю Кыргызстана и России в более общем контексте. Результаты исследования могут использоваться в вузовских курсах, отвечающих данной проблематике. В настоящее время в Кыргызско-Российском Славянском университете на кафедре истории и культурологи гуманитарного факультета существует сайт, на котором находятся материалы диссертационной работы для широкого ознакомления.

Апробация. Результаты исследования неоднократно заслушивались и обсуждались на кафедре истории и культурологии КРСУ. По теме диссертации сделаны доклады на международной научно-практической конференции, посвященной 10-летию КРСУ (Бишкек, 2003), и научно-практической конференции, посвященной 60-летию битвы на Курской дуге (Бишкек, 2003) и написаны следующие работы:

1. Продвижение России в Центральную Азию и присоединение Тянь-Шаня и Алая в XIX веке: Монография. - Бишкек, 2006. - 226 с

2. Отображение взаимоотношений России с кочевыми народами в произведениях А.С. Пушкина /Гений русской словесности: Межд. науч.-практ. конференция, посвящ. 200-летию со дня рождения А.С. Пушкина. - Бишкек, 2000. - С. 187-191.

3. Взаимоотношения России с киргизскими племенами в 40-60-е гг. XIX века /Русские в Киргизстане. - Бишкек, 2002. - С. 102-109.

4. Развитие русского военного искусства в 50-70-х гг. XIX века. (Войны с Ко-кандским ханством и Бухарским эмиратом) /Битва техник - битва духа: Материалы науч.-практ. конференции, посвящ. 60-летию битвы на Курской дуге. - Бишкек, 2003.-С. 177-184.

5. Политика России в Средней Азии (50-70-е года XIX века) /Проблемы истории государства и культуры: [По материалам межд. науч.-практ. конференции к 10-летию КРСУ]. - Бишкек, 2004. - С. 127-137.

6. Английские «путешественники»-разведчики в Центральной Азии (XIX век) //Вестник КРСУ (Т. 4). - 2004. - № 1. - С. 60-68.

7. Роль казачества в процессе интеграции народов Кыргызстана в евразийское пространство //Кыргызстан: история и современность /Отв. ред. А.Дж. Джуманали-ев. - Бишкек, 2006. - С. 190-195.

Структура и объем работы. Диссертационное исследование состоит из введения, трех глав, заключения и списка использованной литературы и источников.

Основная часть диссертации составляет страницы, список литературы насчитывает наименований.

Торгово-экономический фактор продвижения России в Центральную Азию

Торговые отношения России с народами Центральной Азии установились еще в XV-XVI вв. В условиях господства феодальной экономической системы они не являлись жизненно необходимыми ни для Российского государства, ни для государств Средней Азии. Основными товарами при этом являлись предметы роскоши.

Анализируя причины продвижения России в Центральную Азию, и в первую очередь торгово-экономический фактор, необходимо четко разграничить два периода развития домонополистического капитализма. Для первого периода (XVI -начало XIX вв.), когда преобладал торговый капитал, характерным было стремление к максимальной выгоде от торговли, которое было, как правило, несовместимым с проектами создания обширных колониальных империй, так как это привело бы к значительным финансовым затратам. Следовательно, в первый период главным во внешнеэкономической политике западноевропейских государств являлось расширение торговых отношений, а развитие мануфактур рассматривалось только как средство для поддержания конкурентоспособности страны на мировом рынке. Второй период (до конца XIX в.), когда на первый план стали выходить интересы производителей, заключавшиеся в расширении рынков сбыта и в получении доступа к источникам дешевого сырья, начинается с переходом от мануфактур к машинному производству. В связи с этим стало актуальным установление прямого контроля над рынками сбыта и источниками сырья, что привело во второй половине XIX в. к созданию колониальных империй.

Исходя из вышесказанного, развитие торгово-экономических интересов России в Средней Азии можно разделить на два этапа: 1) XVIII - конец 50-х гг. XIX вв. - на этом этапе государственная политика была направлена в основном на расширение и достижение безопасности торговых отношений; 2) вторая половина XIX в. - период, когда в связи с развитием российской промышленности правительство стало уделять больше внимания интересам фабрикантов.

В России мануфактуры появились в 20-30-е гг. XVII в., и до конца столетия их количество оставалось незначительным. В годы правления Петра I происходит бурный рост мануфактур: к 1725 г. было более 200 промышленных предприятий. Одним из важнейших направлений петровских реформ являлось стремление повысить эффективность экономики России путем развития торговли. Теоретической основой внешнеэкономической политики Петра I являлась концепция меркантилизма. Меркантилизм - это учение, соответствующее стадии развития капитализма, когда преобладал торговый капитал, а промышленный только начинал развиваться. Основной принцип экономической политики меркантилизма состоял в том, чтобы обеспечить активное сальдо внешнеторгового баланса, которое покрывалось бы притоком драгоценных металлов в страну. Изобилие денег в стране меркантилисты считали важнейшим условием успешного экономического развития. Стоит отметить, что они в основном искали экономические закономерности в сфере обращения, торговли и денежного оборота и мало интересовались собственно производством.

Исходя из этих предпосылок, Петр I поставил цель добиться прямых и регулярных торговых отношений с Индией, богатейшей страной в то время. Известный историк СМ. Соловьев отмечал, что «Петр... не спускал глаз с Востока, зная хорошо его значение для России, зная, что материальное благосостояние России поднимется, когда она станет посредницею в торговом отношении между Европой и Азией»1.

Помимо расширения торговли со странами Востока Петра I также интересовало наличие там драгоценных металлов. С этой целью были направлены две экспедиции: Бековича-Черкасского (в Хиву) и Бухгольца (в сторону Кашгара), однако из-за недостатка достоверной информации об этих странах они закончились неудачей. В 1718 г. в Среднюю Азию было отправлено посольство Ф. Беневени, перед которым были поставлены следующие задачи: разузнать о торговых путях, оценить возможности для расширения российской торговли, собрать сведения о месторождениях драгоценных металлов2.

Несмотря на некоторое ослабление интереса российского правительства к Центральной Азии после смерти Петра I, торговые отношения продолжали развиваться. Особенно привлекательным для русских купцов являлся Восточный Туркестан, куда приходили товары из Индии и Китая, однако когда в 1757-1758 гг. он был завоеван Цинской империей, то китайские власти изгнали оттуда русских торговцев и запретили торговать российскими товарами1. После этого в центральноа-зиатской торговле России наступил довольно продолжительный застой, для преодоления которого даже планировалась военная экспедиция под командованием А.В. Суворова в начале 80-х годов XVIII в., но по различным обстоятельствам она не состоялась2.

Вооруженные силы Кокандского ханства и Российской империи

Вооруженные силы Кокандского ханства представляли собой в основном кон-но-феодальное ополчение, которое набиралось из представителей кочевых, тюркских народов. Параллельно с ополчением существовало постоянное войско, которое являлось опорой правительства в борьбе против сепаратистки настроенных вельмож.

В период правления Алим-хана (1800-1811) в кокандских войсках появились наемники, составившие первые постоянные контингенты. К началу века на службе находилось 3 700 каратегинцев, из которых почти полностью формировалась прислуга для артиллерии1. Помимо этого подразделения был отряд (2 200 чел.), укомплектованный дарвазцами, бадахшанцами, шугнанцами, рушанцами, гунтцами и иранцами, из которых 500 чел. были добровольцами, а остальные рабами .В 1812 г. Мир Иззет Улла указывал, что в Коканде имеются 10 тыс. всадников, которые получают за военную службу земли и селения. Эти войска не могли выдержать походную жизнь более чем два месяца подряд, так как за это время кончались запасы продовольствия, взятые из дома. Улус (ополчение. - В.Я.) насчитывал до 36 тыс. чел., которые ничего не получали и могли быть созваны примерно на один месяц в году . По всей видимости, сбор ополчения встречал определенные сложности, в основном из-за нежелания проливать кровь в войнах, которые не отвечали интересам населения ханства. Поэтому время от времени приходилось издавать жесткие указы, как во время правления Алим-хана: «Каждый, способный носить оружие и имеющий его, за уклонение от похода будет казнен, а имущество его конфисковано» . Велся письменный учет войска. Причем сыновья погибших воинов (джаван) заступали на место своих отцов и назывались «атауглийан»», а потомственные воины назывались «махрамами» . Помимо трудностей с набором войск существовали сложности с продовольственным обеспечением, поэтому кокандцы зачастую были вынуждены распускать войска, с чем также было связано и время полевых работ2. По сведениям кокандского историка Моллы Нияза, первоначально в пору организации постоянной кокандскои армии Алим-ханом, численность ее составляла 5 900 чел.3, хотя по другим данным она составляла 10 тыс. человек4. Назаров в 1813-1814 гг. сообщает, что в Андижане, Коканде и Ташкенте находятся гарнизоны в 10,20, и 10 тыс. чел., соответственно, а всего войск около 50 тыс. человек5. Также он говорил, что войска состоят из конницы и пехоты, помимо этого существовала гвардия, которая называлась калеобатери, что скорее всего означало «крепостную артиллерию» (кал -и батери), термин, по всей видимости, был заимствован от индийцев или афганцев, которые поступали на службу в Коканд6. Гвардия отличалась от других войск по чалмам: у гвардейцев они были красные, а у всех остальных -белые . В экстремальных случаях формировалось городское ополчение кара-калтак («черная палица»), а во время походов собирали кыл-куйрук и аламан, используемые на вспомогательных работах. Тактическими единицами кокандского войска являлись туг (около 1 тыс. чел.) и байрак (около 100 чел.)8.

В 1829 г. хорунжий Потанин отмечал, что «на службу в Коканде вступают не по наборам, а по желанию. В мирное время войска занимаются ремеслами. Войско состоит из конницы, не знают правильного построения, не имеют единообразия ни в вооружении, ни в одежде. Артиллерии и пехоты нет. Воины получают от казны по два халата в год, провиант в муке и пшене и лошадь, на которую отпускается фураж. Определенного же денежного жалованья они не получают»9. В г. Коканде в то время находилось до 4 тыс. войска, а в Ташкенте до 3 тыс. чел., вместе же с ополчением общая численность войск в этих двух городах достигла до 15 тыс. чел.1 В том же году уполномоченный цинского двора в Синьцзяне На Ян Чэн в своей депеше в Пекин утверждал: «Численность регулярного войска в Ко-канде не превышает 3 тыс. чел.» (кстати, именно регулярного, а не вообще всех вооруженных сил ханства, что, к сожалению, иногда ускользает от некоторых со-временных исследователей) . Так, в 1826 г. Мадали-хан во время похода на Кашгар действовал во главе войска, численностью от 10 до 30 тыс. человек . В 1833 г. ко-кандские послы в Турции сообщали, что «численность регулярной армии Коканда достигает 50 тыс. чел., и она организована так же, как и старая армия Турции. В случае необходимости она может быть доведена до 90 тыс. человек. Но нет совершенно пехоты»5. Конечно, пытаясь произвести впечатление, послы значительно преувеличивали силу Коканда, войска которого составляли около 30-40 тыс. человек. В 1834 г. кокандские паломники в Бомбее говорили, что «хан имеет постоян-ігую армию (конницу), которая снабжается зерном и фуражом за счет тех районов, где она квартируется. Кроме того, дают небольшое денежное содержание. Пехоты нет. В случае необходимости могут выставить 50 тыс. всадников»6. В конце 30 -начале 40-х гг. XIX в. сведения о кокандской армии были собраны и подытожены при штабе Сибирского корпуса. Они дали следующую картину состояния вооруженных сил ханства: «Армия кокандского хана состоит исключительно из конницы. В мирное время солдаты живут по городам и селениям, где занимаются промыслами. Казна выдает им провиант и фураж.

Развитие межэтнических взаимоотношений в Центральноазиатском регионе во второй половине XIX века

Народы, или этносы, как правило, контактируют друг с другом. Отношения эти носят различный характер: политический, экономический, культурный. В данной работе был взят военный аспект проблемы международных контактов. Причины военных действий могут лежать как в сфере политики, экономики, так и в сфере культуры. Иногда наиболее ожесточенные столкновения происходят не между этносами, а внутри конкретной этнической системы. В силу разного социально-экономического развития общества эти военные конфликты могут приобретать различный характер: от конфессиональных столкновений до гражданских войн. В истории человеческого общества встречаются примеры, когда война рассматривается как нечто тесно связанное и нерасторжимое с жизнедеятельностью всего этноса, например, такое отношение к войне было характерно в Древней Греции. С этой точки зрения, во-первых, война перестает рассматриваться как нечто неестественное, выходящее за рамки цивилизации, а во-вторых, военные конфликты между этносами перестают быть чем-то катастрофическим по отношению к одной из сторон, и, следовательно, поиски завоевателей и завоеванных, поработителей и угнетенных, захватчиков и их жертв теряют свою актуальность.

Определяя причины успеха или поражения при ведении военных действий наша историческая наука давно придерживается сложившейся традиции, которая заключается в том, что главными факторами успешных действий на войне считается превосходство в численности, вооружении, тактике и организации войск. Такой взгляд, конечно, имеет право на существование, но представляется несколько однобоким и узким. Все вышеизложенные факторы представляют собой (за исключением, в некоторой мере, численности), производные от социально-экономического развития той или иной страны иди народа, при этом абсолютно не затрагиваются вопросы, связанные с культурно-ментальным восприятием друг друга враждующих сторон. Однако справедливости ради стоит отметить, что такой подход дает доста 122 точно точные результаты в том случае, если противники находятся примерно на одном уровне социально-экономического развития общества, но при столкновении народов или стран, стоящих на совершенно разных уровнях, сразу возникает много проблем. Так, при рассмотрении колониальных войн западноевропейских стран в Азии и Африке в XIX веке оказывается, что в численности местные армии всегда превосходили колониальные войска, что в ряде случаев вооружение западноевропейских солдат не многим превосходило «туземное» (Пенджаб, Афганистан, Эфиопия), как и в организации войск, но если превосходство и было подавляющим в вооружении, организации и тактике колониальных войск, то это далеко не всегда вело к победе или минимальным потерям. В XIX в. Англия потерпела поражение и понесла значительные потери в Афганистане, Бирме, Пенджабе; Франция - в Алжире; Италия - в Эфиопии; Голландия - в Аче. В то же время русские войска в ходе боевых действий в Центральной Азии ни разу не потерпели поражений, а относительно большие потери были только при подчинении туркмен-текинцев в 1879 -1881 гг. Необходимо отметить, что русские войска, задействованные в Центральной Азии, значительно уступали не только по численности контингентам европейских стран в Азии и Африке, но иногда и по вооружению.

Таким образом, можно сделать вывод о резком отличии колониальных войн западноевропейских государств по сравнению с продвижением России в Среднюю Азию, на которое еще в середине XIX в. указывал Ф. Энгельс1. В чем же состоит отличие? Можно, конечно, объяснить разницу тем, что русский солдат - самый лучший в мире, и там, где не справляется 10 англичан или французов, легко победит один русский, но, как представляется, такое мнение является малонаучным и шовинистическим, поэтому основным фактором успешных или неуспешных военных действий русских и европейских войск в Азии, на наш взгляд, являлась близость или отдаленность культурно-ментального восприятия противоборствующих сторон.

При анализе данной стороны межэтнических отношений важным фактором является менталитет того или иного народа. Менталитет состоит из следующих компонентов: 1) дееспособность (культурный и образовательный уровень, профессионализм); 2) социальные качества (чувство национального достоинства, патриотизм, единство, открытость другим народам); 3) эмоционально-психологические особенности (рационализм, прагматизм, максимализм, педантизм, старательность, бережливость, скромность)1. Для анализа межэтнических отношений необходимо использовать термин комплиментарное, выдвинутый и разработанный Л.Н. Гумилевым: «Комплиментарность - явление природное, возникающее не по приказу хана или султана и не ради купеческой прибыли, то и другое может, конечно, корректировать поведение контактирующих персон, руководствующихся соображениями выгоды, но не может изменить искреннего чувства, которое, хотя на персональном уровне и бывает столь же разнообразным, как индивидуальные вкусы, но на популяционном приобретает строго определенное значение, ибо частичные уклонения от нормы взаимно компенсируются»2. Комплиментарность бывает положительной, отрицательной и нейтральной.

Источник.

В Одноклассники
В Telegram
ВКонтакте

Комментариев пока нет, вы можете стать первым комментатором.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.