Мариника Бабаназарова: «Среди ночи я просыпалась в ужасе и думала, как с этим жить?! Как одолеть эти проблемы!?» Разное

Мариника Бабаназарова: «Среди ночи я просыпалась в ужасе и думала, как с этим жить?! Как одолеть эти проблемы!?»

Та самая Бабаназарова. Её знает весь музейный мир, её знают и любят на Родине. В глазах этой удивительно чуткой, и в то же время, сильной женщины, кажется, - целая Вселенная. Великие люди, грандиозные проекты, высочайшие награды, всемирное признание, интереснейшие путешествия – карьера Мариники Маратовны полна контрастов. Бытовые проблемы приходилась решать, отложив тягу к творчеству, административные вопросы музея нередко возникали на переднем плане. Но всегда, каждую секунду искусствовед, руководитель, жена, мама и бабушка, Мариника Бабаназарова не отступалась от большой любви. Любви к искусству.

Как Государственный музей искусств Каракалпакстана стал делом жизни и семьи Мариники Бабаназаровой? О чем известный искусствовед сегодня вспоминает чаще всего? Об этом и многом другом она рассказывает в эксклюзивном интервью UzbekistanToday.

Первая профессия. Бабаназарова – переводчик

Мариника Маратовна, начнем издалека. Каким вы помните свое детство?

– Родилась я в интернациональной семье, каких было много в те годы (середина 1950х гг.). Мой отец, Марат Коптлеуич Нурмухамедов, был известным ученым, первым каракалпакским академиком. Он встретил и полюбил мою маму, Соколову Веронику Валентиновну, в Москве, когда учился в аспирантуре в институте Востоковедения. Мама была медицинским работником, работала в Кремлевской больнице. Её чувства к моему отцу были настолько сильны, что она, бросив всё, уехала с ним в Каракалпакию, которую также приняла и полюбила всем сердцем.

Родилась я в Подмосковье, провела много времени в детском возрасте там, но жили мы большой семьей, с папиной родней в Нукусе до 1967 года. Будучи подростком, в двенадцатилетнем возрасте, я переехала в Ташкент, когда отца перевели на работу в Академию наук Узбекистана. Жили скромно, в атмосфере общих трудностей и радостей, но в доступе к духовным ценностям родители нас не ограничивали.

 Значит, тяга к искусству – родом из детства?

– Конечно, так оно и есть. В то время я не стремилась, даже предположить не могла, что когда-то буду работать в одном из лучших музеев Узбекистана.

С детства мне привили любовь к чтению. Книги – мировая классика, биографии выдающихся личностей, историко-документальная хроника, мемуары – стали главным источником разнообразных знаний и тем для бесед в нашем доме.

В раннем возрасте отец старался развивать во мне интерес к знанию английского языка, который стал главным языком межнационального общения в мире. Папа много ездил, и нам было понятно, что владение иностранным языком очень ему помогало в общении с учеными мира. Когда его коллеги приезжали в Ташкент, мы тоже получали возможность интересного общения, приглашая их в гости.

На фоне тяги к гуманитарным дисциплинам, я уже в 12-13 лет остановила свой выбор на изучении иностранных языков. Мне нравилось «разгадывать» язык современных песен, особенно «Битлз», которых мы обожали, французских шансонье.

Увлечение языками так и осталось увлечением?

– Почему же? Я часто помогала знакомым, соседям, родным переводить различные тексты. Тогда это была большая проблема. Перевод, проникновение в стилистику разных авторов на языке оригинала, сравнение с переводами – все это было для меня увлекательным занятием. Впоследствии, во взрослой жизни, мне это «увлечение» очень пригодилось. Я иногда подрабатывала переводами. Спектр был самый разнообразный – от переводов сонетов Шекспира, в виде подстрочника для переложения на каракалпакский язык выдающемуся поэту Узбекистана и Каракалпакстана, Ибрагиму Юсупову, до самых разных «синхронов».

Вернемся к школьным годам…

– Жили мы в Нукусе по соседству с семьей дочери легендарного археолога, первооткрывателя Древнего Хорезма Толстова. С его внуками я сохранила дружбу и поныне (к сожалению, двое из них в этом году скончались). После переезда в Ташкент, училась в знаменитой школе №50, где получили образование многие современные государственные деятели Узбекистана, выдающиеся личности не только нашей страны, но и всего мира. Учеба в стенах этого учебного заведения, общение с яркими и талантливыми сверстниками, истинными педагогами чрезвычайно обогатили меня всесторонне. Также, как жизнь в Ташкенте. Мы часто ходили в театры, на концерты, в кино, увидели много знаменитых гастролирующих коллективов. Ходили в библиотеку Дома Ученых и  имени Алишера Навои, подолгу зачитываясь новыми книжными поступлениями. Занималась спортом, ездила на соревнования по Союзу.

 Какими были студенческие годы?

– В 1970-е годы с огромным удовольствием училась на факультете романо-германской филологии Ташкентского государственного университета, ныне Национальный университет Узбекистана. Интересны были и теоретические дисциплины, и спецкурсы, и практика, когда я параллельно с учебой, закончила курсы гидов-переводчиков, работала не только экскурсоводом в музеях Ташкента, но и продолжала переводческую практику:  встречалась с интересными людьми, помогая им общаться друг с другом. Эти впечатления могли бы стать материалом отдельной публикации. Очень сильно в то время на меня повлияла книга воспоминаний В. Бережкова, переводчика И.В. Сталина, после прочтения  я осознала важность своей профессии. Мне она очень нравилась.

Скажите, а пригодились ли ваши увлечения из детства, юности в практике уже взрослого специалиста Мариники Бабаназаровой?

– Разумеется,  да. Обогатив меня знаниями, дав определенный опыт, они стали одной из основ будущего успеха. Сейчас я осознанно утверждаю, что любое знание и занятие полезно и пригодится в жизни. Ничего не бывает просто так.

Например, кто мог подумать, что общаясь в 1997 году с Принцем Чарльзом, через двадцать лет после окончания Университета, я буду отвечать на его вопросы о том, почему я выбрала темой своей дипломной работы стилистические особенности рассказов Кэтрин Менсфилд?!  Обоюдная любовь к этой писательнице нарушила строгий дипломатический протокол и заняла определенное время в программе.

Кто мог знать, что желание получить практические навыки разговорного английского, толкнувшее меня к работе в «Интуристе» в студенчестве, сослужит мне огромную службу в музейной работе, когда пришлось практически с нуля развивать основы туризма вообще в Каракалпакстане?!

Савицкий и Бабаназарова

 Свой приход в новую профессию вы ассоциируете…?

– Безусловно, с  Игорем Савицким.

Все знают из прессы, фильмов, как вы работали с ним. Но вы мало рассказывали о знакомстве с этим великим человеком? Как вы встретились впервые?

– Он стал частым гостем в нашем доме с конца 1950-х годов, когда переехал из Москвы в Нукус. Папа принял его на работу в Научно-исследовательский институт, где занимал руководящую должность. Затем мой отец открыл для него лабораторию по изучению каракалпакского народно-прикладного искусства, а впоследствии сектор искусствознания. У них завязалась крепкая дружба. Это были особые уважительные отношения, не только служебные. Нрав и характер, темперамент у них были в корне противоположные, но интеллигентность, широчайший кругозор, культура, порядочность, пассионарность, семейные трагедии в период сталинских «чисток», постигшие их близких и повлиявшие на судьбы самих, были общими качествами и обстоятельствами. То же самое, плюс город их молодости – Москва, роднило Игоря Витальевича с мамой.

 Это правда, что в судьбе и характере Савицкого всегда побеждал коллекционер?

–  Абсолютная правда. На этот счет вспоминается интересная история. Моя прабабушка Даулет апа, с ее старинными браслетами, национальными накидками, была не только объектом изучения для Игоря Витальевича Савицкого.  Он не раз уговаривал её передать сокровищ имущество в музей. Когда прабабушка умерла, кстати, в возрасте 106 лет, он примчался и, изменив врожденному чувству  такта, первым делом поинтересовался, где браслеты, даже не выразив соболезнования. Коллекционер всегда в нем побеждал все остальное. Но все прощали ему мелкие чудачества, оплошности и некорректность, так как считали его особенным человеком, помните, я говорила, что меня всегда окружали особенные люди? Савицкому были чужды церемонии, когда речь шла об искусстве, допускалось всё. Он был для нас гением, как говорят, не от мира сего. Все земное, словно  его не касалось.

 Говорят, что Савицкий сыграл большую роль в вашем воспитании?

–Не имея своей семьи, детей он отдавал нам (мне и моим сестре и брату), думаю, все свое тепло и заботу: делал с нами уроки, интересовался нашей школьной и студенческой жизнью, ласково называл нас «принцессами и принцем». Звучало смешно, когда он при всех спрашивал меня «Как там принц служит?», имея в виду службу моего брата в армии.

 Игорь Витальевич изначально хотел, чтобы ваша сестра помогала ему на работе в музее?

– Да, он уговаривал мою младшую сестру Ирину приехать работать в музей, поскольку она специализировалась в этнографии и даже была ученицей его музейной «крестной матери» Т.А.Жданко. Также он обратил внимание на художественную одаренность Ирины, отобрав ее рисунки на выставку в музей. Однако, жизнь распорядилась иначе. Ирина создала семью и связала свою личную и научную деятельность с Ташкентом.

 Как же вышло, что ее место заняли вы?

– Получив диплом с отличием и приглашениеостаться работать в своей almamaterв ТашГУ, поступила наоборот, вернулась в родной Нукус. Здесь я вышла замуж за молодого врача Дамира Бабаназарова. Не секрет, что после насыщенной событиями жизни в столице, несмотря на занятость семейными заботами и дефицит духовного общения, подпитка зрелищно-культурных впечатлений свелась в основном к посещению музея и встречам со старинным другом семьи, то есть Игорем Витальевичем Савицким.

Он особенно выручал, когда приезжали друзья, коллеги и различные гости моих родных. В небогатом на культурно-зрелищные события Нукусе выбор былпрактически один – музей. Мне доставляло огромное удовольствие поражать людей, которые повидали много удивительных и диковинных мест в мире, нашим уникальным собранием, а также не менее уникальным директором музея. Большинство этих людей уезжали потрясенными и покоренными музеем на всю жизнь. Все они, так или иначе, поддерживали музей и деятельность обоих директоров музея, поскольку имели большое влияние. Среди них были известные ученые, экологи и врачи, деятели культуры, политики, экономисты, дипломаты, журналисты. Всех поражало, как в такой глубинке, которую связывали в основном с негативными социально-экономическими явлениями, вдруг обнаружилась жемчужина мирового класса.

Вторая специальность. Бабаназарова – искусствовед

 И тут он вас заметил…             

– Получается так. Как я уже говорила, преподавание в Нукусском государственном университете мне не приносило большого удовлетворения, это было явно не моим делом. Видя все это, Игорь Витальевич предложил мне перейти к нему в музей на работу. Когда я поначалу стала отпираться, он сказал, что у него нет кадров, а те двое-трое искусствоведов вечно утопают в семейно-бытовых проблемах, приезжие специалисты убегают, «сестрица твоя меня подвела, с кадрами катастрофа, будешь делать научные описания коллекции, научишься всему постепенно в музее, в институтах все равно не учат музейному делу».  Он вообще не совсем лестно отзывался о существовавшей тогда системе образования, отговаривал меня в необходимости переучиваться на искусствоведа, в чем я посмела его ослушаться.

 Не согласились с самим Савицким?!

– Да, и оказалась трижды права! Во-первых, руководить художественным музеем должен профессионал, особенно заведением такого уровня, как музей Игоря Савицкого. Во-вторых, учитывая вечное неоднозначное положение именно этого музея во все времена, и какбы, предвидя наперед его будущие проблемы, было очевидно, что для оппонентов музея этот пункт мог стать предметом спекуляций. И наконец, в-третьих, с педагогами мне всегда везло, и в школе, и в обоих вузах.

 А на какую должность он вас приглашал?

– Изначально звал на должность ученого секретаря. Но буквально сразу, после того, как я все-таки пришла в музей, Игорь Витальевич огорошил меня предложением заменить его на посту директора. К тому времени, 1983г., он оказался в глубочайшем кризисе и отчаянии, накопив миллионные долги перед владельцами взятых в долг произведений, остановкой строительства здания музея в 1980г., бесконечными жалобами художников и недругов. И наконец, состояние здоровья, хотя последнее для него было наименее важным обстоятельством. Он, почему-то считал, что женщине, тем более местной национальности, будет легче решать проблемы музея. А он будет рядом.

Какой же была ваша реакция на второе предложение?

– Я наотрез отказалась, понимая абсурдность, прежде всего такой замены, хотя он успокаивал, что все будет делать сам. В итоге я пришла в музей в качестве ученого секретаря.

  Глобальные перемены. Не было страшно?

– Работа ученого секретаря давала отличные условия для освоения нового для меня дела. Несмотря на все привилегии, я все-таки приняла решение учиться снова, взвалив на себя дополнительные проблемы, совмещая работу, семью и  образование. Училась серьезно и фундаментально, так как никогда не позволяла себе пользоваться никакими привилегиями. К тому же, всегда страдала перфекционизмом, считая, что надо быть профессионалом в своем деле и изучить предмет до мельчайших деталей. Это нелегкое качество, от которого страдаешь в первую очередь сам, а затем и твое окружение. Но это дало мне в результате знание абсолютно любой сферы музейного дела, кроме, пожалуй, практической реставрации.Требовала этого и от сотрудников, уделяя особое внимание дисциплине и порядку. И конечно, это вызывало болезненную реакцию, «ломались копья», были расставания с теми, кто предпочитал так называемую «творческую свободу». Это конечно множило число недругов и завистников, доставшихся мне по наследству от Игоря Витальевича Савицкого, которого вскоре не стало (1984г.). Как только они поняли, что курс музея не изменится с моим приходом, пошли в атаку. В общем, хозяйство мне досталось непростое.

И вот, вы – директор. Не пожалели?

– Ни одного дня. До сих пор помню этот день...  Процедура была необычной, нестандартной, как и все, что касается музея в Нукусе. Был приглашен весь научный персонал, который бурными аплодисментами принял Постановление в Кабинете Министров. Этому предшествовало следующее. В последний год жизни Савицкий озвучил руководству свою просьбу о назначении меня директором музея. Как стало известно, после смерти Игоря Витальевича на эту должность появились три кандидатуры.  Я даже и не вспоминала уже о его предложении, будучи абсолютно уверенной, что мотивы Савицкого больше не актуальны. Более того, никогда не рвалась в руководители. После похорон Игоря Витальевича уехала в отпуск ...

Вернувшись, узнаю, что коллектив старших соратников Савицкого обратился к Министру культуры Каракалпакстана  А. Худайбергенову с просьбой назначить на эту должность меня. Решалась судьба музея, каким курсом дальше пойдет коллектив, потерявший своего основателя. Видимо, их беспокоило не только игнорирование воли основателя музея, просто они были преданы своему делу,  понимали ситуацию. Напомню, что это происходило до перестройки, когда было распространено подобное явление, считавшееся проявлением демократии - выбирать себе руководителей. А. Худайбергенов, внесший огромный вклад в культурное развитие края и бывший большим энтузиастом и патриотом, всегда чутко относился к проблемам музея, в конечном итоге, встал на сторону коллектива. Сейчас меня удивляет такой расклад.

Какими были ваши первые самостоятельные шаги в должности директора музея?

– Среди ночи я просыпалась в ужасе и думала, как с этим жить?! Как одолеть эти проблемы!? Разве можно об этом забыть?

Слишком ранним  для меня был уход Игоря Витальевича Савицкого, который ещё не успел подготовить меня к этой роли директора. Мне было всего 29 лет. Не хватало знаний, опыта,  административной закалки. Вся работа строилась на эмоциях.

Проблемы и испытания посыпались сразу. Еще не похоронили Игоря Витальевича, а уже приехала комиссия: забирать ювелирные изделия. Чуть позже хотели забрать ранние работы Тансыкбаева в Государственную Третьяковскую Галерею в Москве. Опять эмоции. Даже слезы.  Художники пишут жалобы в обком, в ЦК, владельцы требуют вернуть неоплаченные вещи обратно, долгов у музея по самым скромным подсчетам около двух миллионов рублей.

Затем последовали политические катаклизмы. Как вы переживали их?

– Политические катаклизмы 1980-90х г. лихорадили музей. Это особая эпоха. Однако, наряду с катастрофическими переменами, связанными с практически полным отключением от госбюджетного финансирования, открылись новые возможности.

Свобода обмена опытом с коллегами, политика открытости и гласности, толерантности периода Независимости дала нам возможность выступать на равных и быть принятыми в мировое музейное сообщество, причем не на последних ролях. Мне удалось изучить опыт более двухсот, по крайней мере, значимых музеев Европы, Азии и Америки, пообщаться с легендарными директорами И.А. Антоновой, В.А. Пушкаревым, М.Б. Пиотровским, Филиппом де Монтебелло. Стажировки в Лувре, Британском музее, в лучших художественных музеях США, Вены, Амстердама, Москвы и Санкт-Петербурга, участие в международных конференциях, позволили внедрить самые передовые методы работы и систематизировать учет и хранение, создать собственную базу для консультации и реставрации, приглашая в Нукус специалистов со всего мира.

 И в это время музей становится первооткрывателем  новых программ?

–Да. Их было множество. Например, более 10 –лет действовал проект «Музей на колесах» для сельских детишек. Затем мы первыми создали  группы опекунов и болельщиков музея «Friends of the Nukus Museum». Подобные группы существуют везде, во всем мире. Но у нас эта идея шла «со скрипом», она  до сих пор, почему-то, вызывает неоднозначную реакцию и подозрения. Каждый видит в этом то, что хочет видеть. Классика жанра. Первым всегда трудно. Со временем и это явление будет восприниматься адекватно.

Приходилось реформировать и другие направления работы, искать средства, готовить кадры с учетом появившихся реалий. Музей стал точкой притяжения общественности, дал толчок развитию туризма, которого никогда не было в Каракалпакстане. Возрождение ремесел и создание музейно-сувенирной индустрии, бывшее лишь в мечтах и планах в прошлом, стало реальностью, опередив даже прописанные чиновниками инструкции.

Коллектив музея во главе с вами стремительно шел вперед. Кто вас поддерживал?

–Руководство страны ставило перед нами задачи и поддерживало нас. Мы в действительности доказали всему миру, что мы ничем не хуже других, говорили на равных с эстетами и экспертами, с представителями королевских семей Европы, дипломатами и политиками, так, как уровень шедевров, представленных в нукусском музее, открывал нам путь к сердцам многих.

Самым строим ценителем и патроном музея, является Глава нашего государства Ислам Каримов, который удостоил нас не только всяческой поддержкой, но и благодаря которому строится грандиозный музейный комплекс, не имеющий аналогов в Центральной Азии. В  1990-е состоялись наши первые показы в Европе именно под патронажем  Президента.

   Воспоминания…

О каких моментах работы в музее, вы вспоминаете чаще всего? 

– Наверное, о назначении на должность директора. Ведь никаких обязательств перед Савицким, кроме, человеческих, не было ни у министра, ни у меня. Музей - это госучреждение, живущее по установленным правилам. Но, назначение состоялось, воля Игоря Витальевича сбылась…

Несмотря на преодоленные трудности, спустя годы, все равно вспоминаются драматические моменты, когда приходилось, отстаивать целостность коллекции. Это случалось не раз. Я не суеверна, но каким-то чудом, при покровительстве небес или духов предков, патронировавших музей, мы одерживали победу в самых разных неурядицах, набивали шишки собственными ошибками, промахами, прошли свой собственный путь, - это бесценный опыт.

 

А самые яркие моменты из современного музея Савицкого? Их тоже не мало?

–  Воспоминаний много. Я бережно храню в памяти эпохальные события из жизни музея, ставшие частью истории страны и в целом истории мирового искусства.

…1993 год. Первая зарубежная поездка в далекую страну США, где судьба мне дала очередной тест не только проявить себя, презентовать музей, но и в буквальном смысле, защищать честь и достоинство страны. О нас вовсе не знали.  В лучшем случае, слышали о трагедии Арала. Флаг страны не могли найти для демонстрации моих выступлений. Но в конце нашей 40-дневной поездки вся группа кураторов из государств, получивших в те годы независимость (это не только СНГ, но и Сингапур, Южная Корея, бывшая Югославия, восточная Европа), все дружно поддерживали меня и , обменивались контактами, чтобы встретиться вновь, уже у нас.  В той поездке, во время встреч в самых престижных заведениях США участники взахлеб говорили о нашей стране, музее, искусстве. Уникальность музея неизменно становилась топовой темой.

Приходят на память первые выставки за рубежом, уже не в составе общесоюзных, а самостоятельные, именно нашей коллекции. 1995 год - вернисаж в Германии. В 1998 году во Франции. В 2000-м в Италии. Везде – на самом высоком уровне.

В эти моменты понимаешь, насколько наша страна – уникальна, истории, традиции, культура.  Нас принимали с такими почестями, восхищением, невольно испытываешь огромную гордость за свой народ и страну, покоривших сердца самых утонченных эстетов.

Кстати, мне всегда непонятно, почему с почестями встречают после побед за рубежом только спортсменов, и говорят об этом в СМИ.

Жена. Мать. Бабушка.

Как вы находили время в плотном и загруженном графике для семьи, детей?

– Наверное, нет особой нужды говорить о том, что чрезвычайная загруженность музеем и другими общественными делами, мои семейные обязанности потеснила на второй план. Не каждый может принести такую жертву. Но, мне очень повезло и в этом плане. Не только мои родители, но и семья моего мужа, и в первую очередь он сам, уважали все мои решения. В этом смысле, они были абсолютно нетрадиционны, освободив меня от многих нагрузок и свойственных нашему обществу. Я училась, ездила в командировки, часто с детьми.  У меня были все условия и понимание для профессионального роста. Муж мне очень помогал, не только как близкому человеку.

Именно супруг приходил на помощь, когда прорывало отопление в самый неподходящий момент, например, в новогоднюю ночь. Причем, ходил с гаечным ключом и паяльной лампой, поскольку в музее никогда не было нормальных хозяйственников по причине низких зарплат. Он встречал со мной музейных гостей, был со мной и в ночь, когда пришло известие о кончине Игоря Витальевича Савицкого, и надо было срочно решать вопросы, связанные с похоронами в Нукусе. Многие  сложные судьбоносные моменты мы переживали вместе.

 При этом он работал на ответственных должностях…

– Да, будучи ответственным к своему служебному долгу на посту Министра здравоохранения Республики Каракалпакстан, в самый трудный, переломный момент реформы здравоохранения (как я называю «переход от бесплатной медицины»)  он, без отпусков, перенеся на ногах инфаркт, фактически «сгорел» на работе в возрасте 50 лет. В 2001-м году он оставил меня без своей столь ценной поддержки и советов. Он был очень мудрым, благородным, дипломатичным, обладал великолепным чувством юмора. Потомственный врач (его отец Бабаназаров Рейпназар Аметович также организатор здравоохранения РК, фронтовик, кавалер ордена Победы, дошедший до Берлина, а мать Вера Сафовна Сайфутдинова, тоже врач, всю жизнь работавшая на самом трудном участке в лепрозорий), поклявшийся Гиппократу, никогда его не предал.

 А вы что-нибудь переняли от мужа-руководителя? Какой-нибудь опыт административной работы?

– Правду говоря, я не принимала его стиль руководства, считая его слишком человечным и мягким, но люди его за это любили. В конце концов, многое я переняла у него впоследствии. Я со слезами вспоминаю больного из отдаленного аула, вырастившего десять тюльпанов, которые он принес Дамиру  Рейпназаровичу, когда он спас его сына от верной смерти. У семьи не было денег на операцию. Каждый тюльпан был завернут в отдельную бумагу. Этот скромный подарок, выращенный с любовью в год катастрофического маловодия, стоил очень дорогого.

В вашей семье выросли две дочери. Как сложились их судьбы?

– Наши девочки, Динара и Назира, получили в семье тепло и заботу, любовь близких. В семье унаследовали уважительное отношение к духовным ценностям, культуре. Думаю, что обе они состоялись в жизни.

Динара закончила Университет мировой экономики и дипломатии и стала хорошим экономистом -международником. Сейчас она воспитывает детей, и стала прекрасной матерью,  женой. Теперь в ее с  Сирожиддином Зайнутдиновым семье царит мир и любовь. Внуки мои очень талантливы. Азиз,  в свои 13 лет, очень много читает, прекрасно учится, занимается спортом. Внучка Камила, 9 лет, занимается хореографией. Несмотря на то, что они живут далеко от Родины, отец учит их узбекскому языку, воспитывает уважительное отношение к родным и старшим. Я очень по ним скучаю, и то, что я, возможно, не до конца дала своим детям из-за работы, хочу теперь компенсировать заботой о внуках.

Младшая дочь Назира - теперь моя главная помощница.  Она закончила  Национальный университет Узбекистана, работает в сфере туризма. По семейной традиции, она добровольно делает многое для музея: вела страницу музея в социальной сети Facebook, участвовала в туристических ярмарках, представляла музей на различных мероприятиях.

 Как складываются ваши взаимоотношении с другими близкими и родственниками?

– Со всеми всегда жила во взаимопонимании, взаимоуважении и взимопощи.  Кстати, мне директору и музею помогали не только мой муж и дочь. Мои брат Артур и сестра Ирина, зять Армен тоже сделали для музея очень много. Перевозили библиотеку Т.А. Жданко из Москвы в Нукус. Искали редкие реставрационные материалы, инвентарь и передавали их музею. Все их друзья были задействованы в жизни музея, помогали многим сотрудникам в жизненных и бытовых вопросах.

Если оборачиваться назад, я с уверенностью могу сказать, ни о чем не жалею…

Материал подготовлен в рамках социального заказа Фонда по поддержке ННО и других институтов гражданского общества при Олий Мажлисе.

Источник.

В Одноклассники
В Telegram
ВКонтакте

Комментариев пока нет, вы можете стать первым комментатором.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.