Голубое Чудо Риштана Разное Фото

Автор Эльмира АЛЕЙНИКОВА

Слава риштанской керамики давно перешагнула пределы Центральной Азии. Ещё в 1900 году изделия риштанских мастеров успешно экспонировались на Всемирной выставке в Париже. Керамику Риштана сравнивали с лучшими европейскими майоликами и считали способной конкурировать с ними.

11202622_1708819962688515_728024910237062882_n

Некоторые статьи и очерки пишутся на одном дыхании, когда впечатления настолько свежи, что, кажется, закрой глаза, протяни руку, и ты можешь дотронуться до только что виденного. Другие же вынашиваются месяцами, а то и годами. Кажется, что время, наполненное новыми встречами с интересными и увлеченными людьми, новыми дорогами должно стереть старые впечатления или заставить их померкнуть на фоне следующих за ними ярких событий, но они всплывают в памяти раз за разом, пока не наступает решающий момент, когда ты понимаешь, что пора садиться за стол и писать.

12346458_1708820092688502_107731987051200395_n

Таким долгозреющим «фруктом» на моем «дереве рассказов о путешествиях» был и этот очерк. Всего одна встреча с мастером Рустамом Усмановом в 2007 году, мимолетный взгляд на его творчество и мастерскую, на скользящие за окном автомобиля улицы Риштана, неторопливо идущих жителей городка… А отпечатались они в моей памяти до мельчайших подробностей, не давая покоя несколько лет. Керамические блюда мастера Усманова, привезенные из Риштана в Найроби, где волею судьбы оказалась наша семья, стали особым знаком, связывающим меня со старинным узбекским городком. Они постоянно напоминали о себе, бросаясь в глаза в моменты, когда, казалось, я и думать забыла и о самом городе, и о его сказочных мастерах.

12108003_1708820076021837_3017770800873094580_n

 

Незабываемая встреча

 

…Фергана встретила нас июльским зноем. После прохладного Ташкента утренняя жара душила и расслабляла, высасывая энергию и и тем более всякое желание двигаться. Мучаясь от стоящего передо мной выбора – поехать в Риштан на или остаться в прохладном офисе в Фергане – я героически выбрала поездку. Но, оказавшись несколько минут спустя в раскаленной солнцем машине, горько пожалела.

Мы катим с ферганским водителем по плавящемуся асфальту в сторону Риштана, пытаясь говорить о чем-то, касающемся керамики и истории, но каждый раз возвращаемся к погоде. Водитель, отхлебывая ледяную воду из бутылки, не устает повторять: “Что вы удивляетесь? Чилля!” (Чилля самое жаркое время летом в Узбекистане. Длится около сорока дней с июня до конца июля или начала августа).

Двор усто Усманова со стороны улицы особо не отличался от соседских, но, переступив порог калитки, я поняла: приблизительно так должен выглядеть рай. Укрытый тенью деревьев со всех сторон, дышащий прохладой «островок жизни» вернул во мне интерес к окружающему миру, в том числе и к керамике, ради которой я летела из Ташкента. Это был не просто дом, а настоящий музей прикладного искусства, где собраны предметы старинного быта: арба и хумы, коллекции керамики, живописи и атласа. Здесь же была расположена и мастерская с печью для обжига. Хозяйка усадила нас на тапчан и угостила мятным чаем, от которого стало прохладнее и легче дышать. Пишу о том удивительном чае, а вкус его на кончике языка. Это была не просто мята, заваренная кипятком. В чае было что-то особенное, магическое что ли. Или мне так показалось после знойной улицы?

Следующие пара часов пролетели незаметно за разговорами, осмотром мастерской и изделий мастера. Усто Рустам показывал краски, которыми он расписывает свои блюда, давал помять в пальцах риштанскую глину, знакомил со своими учениками, объяснял значения узоров на ляганах и смысл сочетания тех или иных красок. После такого радушного приема было даже неловко уезжать с пустыми руками. И, хотя я планировала купить только одно блюдо, уезжала из Риштана с несколькими ляганами, завернутыми в плотную бумагу. Всю дорогу в Фергану, а затем и в Ташкент я бережно прижимая ляганы мастера к груди, боясь выпустить их из рук даже на миг.

12301670_1708820146021830_7546893218877437211_n

Мастер

Рустам Усманов – один из самых талантливых риштанских мастеров. Это не только моё субъективное мнение, а вывод многих исследователей и ценителей керамической посуды. Уроженец Риштана, он – мастер-керамист в первом поколении и единственный из риштанских мастеров, получивший профессиональное художественное образование. В 1980 году Рустам окончил Ташкентский театрально-художественный институт (отделение промышленной графики). Вернувшись в родной город, он серьёзно занялся керамикой, перенимая опыт и знания у лучших мастеров Риштана – Хакимджона Сатарова и Ибрагима Камилова. В 1981-1988 гг. и 1996-1997 гг. был главным художником на Риштанском керамическом заводе.

Уже мастерски владея искусством росписи, различными технологиями глазурования, Рустам Усманов продолжает изучать наследие старых мастеров, материалы археологических экспедиций, воссоздает утраченные орнаменты. Его изделия, отличающиеся тонким вкусом, нельзя перепутать ни с какими другими. Многие из них экспонировались на выставках за пределами Узбекистана, в частности, в России, Японии, США, Казахстане. Часть работ представлена в известных музейных собраниях. В 1997 году Рустам Усманов один из первых в Риштане создал в своем доме открытый музей-мастерскую, которую с удовольствием посещают любители керамики.

 

Особенности национальной керамики

Что же особенного в этом узбекском городке Риштане, ставшим колыбелью керамики и притягивающем к себе внимание не только исследователей и ценителей прекрасного, но и простых путешественников и фотографов?

Риштан – небольшой город, раскинувшийся между Кокандом и Ферганой на живописных отрогах Чаткальского хребта. Исследователи считают его древнейшим центром керамического искусства Ферганской долины. Дело, наверное, в местной глине красноватого цвета – «хоки сурх» – идеально подходящей для гончарного производства. Испокон веков здесь творили потомственные мастера, передавая от отца к сыну, от сына к внуку секреты замеса глины, приготовления красок, сбора трав и минералов, росписи и обжига. Поэтому изготовленная здесь посуда представляет большую художественную ценность как в стране, так и за её пределами.

 

Уникальность голубой керамики Риштана в том, что её краски со временем не тускнеют, а становятся сочнее, сохраняя свой праздничный бирюзовый цвет.

Согласно легендам, бытующим среди мастеров, древний город гончаров находился на месте одного из самых старых кварталов современного Риштана (Рошидона) – махалле Чиннигарон, недалеко от мазара Сохиби Хидоя. Одни предания относят его появление к Х-началу ХII вв., другие – к началу XIV-XV вв., но и те и другие единодушны в одном: основателями промысла стали мастера, приехавшие когда-то из Самарканда и Бухары.

Когда я начала копаться в литературных источниках, разыскивая ответ на вопрос об истоках появления зеленовато-голубого цвета поливы риштанской керамики, разительно отличающей её от других, наткнулась на интересные факты, указывающие на какую бы вы думали страну? Ту самую, откуда к нам пришли бумага и шёлк? Да, Китай. А вот что пишет ташкентский искусствовед Людмила Кодзаева: «К XII в. широкое распространение во всех керамических центрах Центральной Азии получило производство посуды под зелёной и бирюзовой поливой в подражание китайским селадонам.

Термин «селадон» для гончарных изделий с бледно-серовато-зеленоватой глазурью был придуман европейскими ценителями керамики. Существует несколько гипотез его происхождения.. Одна из них утверждает, что термин является искаженным именем Саладина (Салах ад-Дина), султана из династии Айюбидов , который в 1171 г. направил сорок изделий из этой керамики к Нур ад-Дину, султану Сирии. Другая гипотеза предполагает, что слово «селадон» происходит от санскритского sila и dhara, что означает «камень» и «зеленый», соответственно.

С этим же периодом связывают широкое применение кобальта для росписи посуды и окраски глазури. Многие исследователи поддерживают легенду взаимосвязи образования риштанского промысла с ввозом на территорию Мавераннахра китайского фарфора эпохи Минг, расписанного кобальтом – «мусульманской синькой» и служившего ценным обменным товаром. Скорее всего, к этому периоду можно отнести не появление в Риштане самого керамического производства, а факт сложения определенного стилевого направления в нем и изобретение силикатного черепка кашина – среднеазиатского фаянса».

Но при этом исследователи сходятся в том, что интерес к китайской керамике в Центральной Азии не вылился в простое подражание. Среднеазиатские гончары выбирали голубой цвет для окраски своей посуды, потому что бирюза как тогда, так и сегодня остается одним из самых любимых и почитаемых на Востоке самоцветов.

 

 Рождение и возрождение

Но почему гончарное производство развивалось именно в Риштане, а не в Коканде, к примеру? Да сырье было под руками, вернее, под ногами. Все глины и красители, кроме ляпис-глазури и кобальта, риштанские мастера добывали в окрестностях, а глину «хоки сурх» вообще в самом Риштане. Травы для изготовления поташной «ишкоровой» глазури собирали вокруг городка; именно их зола богата окисями натрия, калия, магния, придающими изумительно глубокий и сочный изумрудно-бирюзовый цвет риштанской керамике.

Уже к середине XIX в. сложились основные стилистические особенности риштанской школы гончарства, сохранившиеся до сегодняшнего дня. Слава городка и его посуды гремела за пределами Центральной Азии. К концу века изделия риштанских мастеров вывозились на всероссийские выставки. В 1900 году они успешно экспонировались на Всемирной выставке в Париже. Керамику Риштана сравнивали с лучшими европейскими майоликами и считали способной конкурировать с ними.

В конце XIX века открылась железная дорога из Ташкента в Фергану. Купцы стали привозить российский фарфор, сразу же вошедший в моду у местных жителей, и постепенно вытеснивший свою керамику. Мастерам не могли угнаться за заводским конвейером, штампующим пиалы и блюда сотнями за то же время, которое они тратят на роспись одного единственного лягана. Они бросали своё ремесло, и слава риштанской керамики постепенно угасала.

В XX веке произошло очень много изменений в риштанском промысле, каждое из которых было отражением исторических перемен в регионе. Были социалистическая артель, затем завод, однако посуда, выходившая из цехов, больше напоминала ташкентскую и гиждуванскую керамику, но при этом была далека от истинных классических образцов этих школ.

К счастью, рецепты изготовления ишкоровой керамики в Риштане не были утрачены безвозвратно. В памяти старых мастеров сохранились не только секреты изготовления ишкоровой глазури, но технология чинни. В середине 70-х годов на риштанском заводе начали эксперимент по восстановлению ишкоровой керамики и, после многих лет проб и ошибок мастера сделали первую партию посуды, после чего технология ишкора была официально принята в производство. Так риштанский промысел родился во второй раз - керамике был возвращен её классический колорит, восстановлена былая слава Риштана. В конце XX века завод был реорганизован и ориентирован на выпуск промышленной керамики, а многие мастера, почувствовав с каждым днём возрастающий интерес к своего ремеслу, как в старые времена, вернулись к домашнему цеховому производству.

Статья была опубликована в бортовом журнале «Хаво йуллари»

Эльмира АЛЕЙНИКОВА

В Одноклассники
В Telegram
ВКонтакте

1 комментарий

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.