Глава пятая Куда впадает Аму-Дарья История Разное

Глава пятая Куда впадает Аму-Дарья из книги Александра Виноградова «Тысячелетия, погребенные пустыней». Всю книгу можно прочесть здесь, очень интересно! ЕС.

Далеко от равнин Хорезма, в горах Памира и Гин-дукуша, на огромной высоте — 5 тыс. м — находятся истоки Аму-Дарьи. Собственно Аму-Дарьи там нет. Есть река Пяндж. И лишь после того как в реку Пяндж впадает река Вахш, Аму-Дарья получает свое имя. Там, в горах, река имеет много притоков, а выйдя на равнину — ни одного.

Аму-Дарья — самая крупная река Средней Азии и одна из самых буйных и непостоянных рек в мире. Есть у нее одна особенность, которая отличает реку (впрочем, так же как и другую великую среднеазиатскую реку — Сыр-Дарью) от большинства других рек.

На Аму-Дарье бывают два паводка. Один в апреле — мае, в период дождей и таяния низкогорных снегов, другой в июне — июле, когда реку питают мощные высокогорные ледники и снега.

Вода Аму-Дарьи шоколадного цвета. Река ежегодно выносит до 200 млн. т (0,2 куб км!) растворенного в ее воде ила. В аму-дарьинской воде содержится в два раза, а в начале летнего паводка даже в три раза больше ила, чем в водах Нила (отметим, кстати, что аму-дарьинский ил плодороднее нильского). Иногда за один только год река оставляет на окружающих равнинах слой осадков толщиной до 20 см. За сотни лет, как в русле и долине реки, так и вдоль нее накапливается такое количество осадков, что ложе реки проходит здесь не по самому низкому месту, как у «обычных» рек, а по гребню огромного, многокилометровой ширины вала. Получается, что вопреки всем законам река течет как бы по водоразделу. В этом-то и состоит особенность Аму-Дарьи. И если реку не удерживать постоянно в ее русле, то в один из паводков она может выскользнуть из него, скатиться в более низкое место и проложить там новое русло.

В современной дельте Аму-Дарьи

Веками боролось население, живущее на берегах Аму-Дарьи, с буйной рекой. Десятки тысяч людей, вооруженных одними лишь кетменями[11], возводили вдоль ее берегов многокилометровые валы. Десятки преданий и легенд связаны у жителей Хорезма с Аму-Дарьей. Интересно, что в торжественных массовых молениях, совершавшихся ранее в дни дворцовых празднеств в Хивинском ханстве, в молитвах неоднократно повторялись слова: «Да будет Дарья многоводной, да течет она в собственном русле». И это не было простой традиционной фразой. Жители отлично знали, что после плохого паводка не будут нормально действовать каналы, пересохнет, растрескается земля. Недаром старинная пословица гласит: «Не земля родит, а вода!» Но не меньшими бедами грозило и изменение русла. Головные части каналов уже не касаются реки, вода не идет на поля. А там, куда ушло русло, — разрушенные арыки, смытые селения и сады.

Хорезмским узбекам хорошо знакомо слово «дегиш». Река, прижатая собственными осадками к одному из берегов, начинает быстро размывать его. Огромные куски берега, сложенного из рыхлых, отложенных той же рекой наносов, отрываются и обрушиваются в воду. Это и есть «дегиш». День за днем, месяц за месяцем продолжается разрушительная работа реки. Она не щадит ничего встретившегося на ее пути. На несколько километров в сторону уходит русло, а на прежнем его месте, на плодородной и сильно увлажненной земле буйно растут тугаи, густые, похожие на джунгли кустарниковые заросли.

«Дегиш тушты» — дегиш начал действовать — эти слова раньше наводили на хорезмийцев ужас. В конце X в. Аму-Дарья полностью смыла столицу хорезмшахов город Кят. А в 1932 г. она вплотную подобралась к тогдашней столице Кара-Калпакской АССР городу Турткулю.

Турткуль — тогда он назывался Петро-Александровск — был основан в 1873 г. Уже через пятнадцать лет стало ясно, что место для города выбрано не совсем удачно, и власти были предупреждены об этом. Но царская администрация не обратила внимания на это предупреждение. Город продолжал расти. А река подступала все ближе. За одно десятилетие (1905–1915 гг.) в районе несколько ниже Турткуля она передвинула берега на шесть километров восточнее. А в начале тридцатых годов над Турткулем нависла непосредственная опасность. Работы по укреплению берегов могли бы быть успешными, если бы река не продолжала активное разрушение выше укрепленных участков. Возводить же дорогостоящие сооружения на очень большой линии было нерационально. Дешевле было построить новый город на новом месте.

Вот что рассказывает очевидец событий ташкентский археолог профессор Я. Г. Гулямов: «Бушующий поток воды подмыл крутой берег. В 3–4 м от берега образовалась трещина, которая расширялась с каждой минутой. Через несколько минут большой, охваченный трещиной участок берега с грохотом рушится в воду. Поверхность воды покрывается тучей пыли. В то же мгновение снова раздается грохот: в нескольких шагах в воду падает половина разрушенного дома. В бушующих волнах плывут бревна, камыш и другие остатки здания. В другом месте уходит под воду громадное дерево, затенявшее большую суфу[12] на берегу хауза, где обычно в знойный полдень отдыхали колхозники. Через час не остается ни хауза, ни суфы… Прошло 8 лет. Летом 1945 года автор настоящих строк стал свидетелем нового зрелища: пароходы и каюки[13]причаливали в середине базарной площади города; городского театра, почты и бывшего здания правительства теперь не существует. Южная половина Турткуля смыта, грохот над рекой продолжается. На береговой линии города день и ночь кипит работа по разбору строений».

Если сейчас приезжий высадится с парохода у пристани, то на автомашине он через полчаса попадает в город. По обеим сторонам прямых улиц густая тенистая зелень. Вокруг города большая хлопководческая округа. Это и есть новый Турткуль, районный центр Турткульского района Кара-Калпакской АССР.

Да и «дегиш» сейчас не так страшен. Капризный нрав реки за многие сотни лет хорошо изучен. И теперь десятки исследователей разных специальностей продолжают его изучение. Хорезмийцы вооружены в наше время не только кетменем; им на помощь пришла современная техника. Бульдозеры и скреперы, экскаваторы и самосвалы работают вдоль реки и на каналах. Реконструируются старые оросительные системы, строятся новые каналы и другие гидроирригационные сооружения. Конечно, и в наши дни случается, что коварный «дегиш» может причинить вред прибрежным колхозам — размыть поля и бахчи. Но относятся к «дегишу» уже спокойнее. И это старинное слово переделали на современный лад. «Река дегиширует», — говорят иногда сейчас.

А куда же все-таки впадает Аму-Дарья?

— В Аральское море, — ответите вы не задумываясь, Действительно, дельтовые протоки реки как будто щупальцами присосались к южной оконечности Аральского моря. Огромная дельта Аму-Дарьи, сильно увлажненная и заболоченная, с буйной тугайной и камышовой растительностью, гигантским треугольником врезана в желтую равнину пустыни.

Аральское море

Но вот известный греческий географ и историк Стра-бон пишет об Аму-Дарье, как о большой судоходной реке, по которой индийские товары возят до Гирканского моря (во времена Страбона так называлось Каспийское море). Так ведь это, скажете вы, было две тысячи лет назад. Да и можно ли полностью доверять греческому географу, который сам никогда Аму-Дарьи не видел? Это верно. Но ведь об этом писали и другие ученые. Хивинский хан-историк Абульгази, живший во второй половине XVII в., в своем известном историческом сочинении «Родословное древо тюрков» утверждал, что совсем недавно, в XVI в., Аму-Дарья впадала в Каспийское море, а по обоим берегам ее, до самого Каспия, «были пашни, виноградники и рощи». Только на изданной в 1720 году в Париже (всего около 250 лет назад!) карте Каспийского моря Аму-Дарья впервые не показана в числе впадающих в него рек. Даже буйная Аму-Дарья не смогла бы за такой короткий срок так резко изменить свое течение, сформировать новую обширнейшую дельту. Да и археологические памятники в современной дельте относятся к довольно раннему периоду: некоторые из них датируются IV–III вв. до н. э. А они, без сомнения, были связаны с живыми, полноводными протоками. В чем же дело? К вопросу о том, правы или не правы древние писатели, можно ли им полностью доверять, мы вернемся несколько ниже. А сейчас снова обратимся к пустыням и современной Аму-Дарье.

Схематическая карта древних течений Аму-Дарьи и Сыр-Дарьи

Если можно было бы одним взглядом охватить обширные пространства к западу и востоку от Аму-Дарьи в ее нижнем течении, то перед нами предстала бы чрезвычайно живописная картина «путешествий» (или, как говорят географы, миграций) реки. Мы увидели бы обрывки сухих русел, то широкие, то пробивающиеся узким каньоном через скалистые места, ветвящиеся пучки дельт. И все это за многие десятки и даже сотни километров от современного полноводного русла. Собственно говоря, вся огромная Каракумская пустыня (да и некоторая часть Кызылкумов) — это результат деятельности Аму-Дарьи. На огромных пространствах пустыни почти повсюду можно встретить следы древних течений: занесенные песком долины, береговые валы, котловины прирусловых озер. Как установили ученые, минералогический состав отложений, из которых состоят Каракумы, ничем не отличается от состава отложений современной Аму-Дарьи.

Геологи и географы, ученые многих других специальностей обследовали все староречья Аму-Дарьи. К востоку от современной дельты двумя стоящими друг над другом веерами раскинулась Акча-Дарья. Эта ныне мертвая Аму-Дарьинская дельта начинается от города Турткуля и своими многочисленными протоками упирается на севере в небольшой горный хребет Султануиздаг. Наткнувшись на скалы, река не смогла пробить их. Но не отступила. Подходившие к Султан-Уиз-Дагу русла повернули к востоку и здесь, соединившись в один поток пробили себе узкий путь на север. Семьдесят пять километров бежала вода по узкому руслу (этот отрезок дельты называется Акча-Дарьинским коридором) пока вырвавшись на свободу, не разделилась снова на множество рукавов. Северо-восточные рукава смыкаются со староречьями Сыр-Дарьи, а северо-западные касаются современной дельты.

К западу от современной дельты реки находится огромная Сарыкамышинская впадина. Площадь ее около 12 тыс. кв. км, а максимальная глубина достигает 110 м. С востока к Сарыкамышу подходит густая сеть сухих протоков другой древней дельты Аму-Дарьи — Присары-камышской.

Сарыкамышская котловина — некогда дно огромного озера

От южного залива Сарыкамышской впадины берет начало и через 550 км заканчивается у Каспийского моря, в районе Красноводска, сухое русло — Узбой. В большей части оно настолько хорошо сохранилось, настолько «свежо», что кажется, будто вчера по Узбою текла вода. Узбой — это уже вполне самостоятельная река, соединявшая два замкнутых водных бассейна — Сарыкамыш и Каспий. Известный советский географ Э. Мурзаев сравнивает его с Волховом и Свирью, реками-протоками между озерами. Русло Узбоя когда-то было сформировано водами Аму-Дарьи, заполнившими Сарыкамышскую котловину до такого уровня, что вода начала переливаться через низкий, южный ее край и устремилась сначала на юг, а затем на восток, к Каспийскому морю.

Древний Узбой — мертвая река с солнечными озерами в русле

Уже очень давно заинтересовались ученые — географы, геологи, историки загадкой мертвых русел. Ни у кого из тех, кто их видел, не оставалось сомнений в том, что они когда-то были многоводными, если смогли, не затерявшись в песках, пересечь такие обширные пространства, пропилить скалы, заполнить большие водоемы. Но мертвых русел много. Ясно было, что все они не могли существовать одновременно. Как ни многоводна Аму-Дарья (подсчитано, что в настоящее время она приносит в Аральское море ежегодно свыше 50 куб. км воды), но даже ее запасов не хватило бы на все известные русла. А сколько их, заполненных осадками и занесенных песками, скрыто Каракумами! Когда они были проложены, когда текли здесь реки и почему они исчезли навсегда, оставив на своем месте безводную песчаную пустыню?

Географы и геологи, давно и настойчиво изучающие историю древних русел, смогли ответить на многие из этих вопросов. Однако некоторые важные детали все еще оставались загадкой. Особенно это касалось заключительных этапов истории реки, когда на берегах ее многочисленных протоков поселился человек. Историки обратились к сочинениям древних авторов. Может быть, разъяснение можно найти в старинных географических описаниях, сообщениях о походах, заметках путешественников и купцов? Ведь Аму-Дарья часто упоминается на страницах сочинений подобного рода. Современное название реки сравнительно недавнего происхождения. В древних источниках Аму-Дарья выступает под несколькими названиями. Главные из них, это греческое — Оке и арабское — Джейхун.

Впервые об Аму-Дарье упоминает знаменитый греческий историк Геродот, живший в V в. до н. э. При описании походов персидского царя Кира он сообщает, что одним из своих рукавов Аму-Дарья впадает в Каспийское море. О впадении Аму-Дарьи в Каспий сообщают и другие писатели, в том числе и упоминавшийся уже нами Страбон. Однако многие из изучавших свидетельства древних авторов все время сталкивались с одним, странным на первый взгляд, обстоятельством. Чем дальше, тем больше накапливалось противоречий в сообщениях, утверждавших о впадении реки в Каспий и дававших уже некоторые конкретные сведения о ее нижнем течении. Страбон, например, указывал, что расстояние между устьями Аму-Дарьи и Сыр-Дарьи равно 2400 стадиям, то есть примерно 420 км. А это соответствует расстоянию между современными устьями этих рек по восточному берегу Аральского моря. Несколько позднее, во II в. н. э., Птолемей приводит даже географические координаты этих устьев (опять-таки, по его мнению, каспийских), и снова они по широте приблизительно совпадают с современными аральскими.

Сейчас причина таких противоречий ясна историкам. Дело в том, что во времена Геродота еще были живы и свежи в памяти сведения о впадающей в Каспий полноводной реке Узбое. Однако постепенно подкреплялось новыми данными и представление о действительном, аральском устье Аму-Дарьи. Борьба старых, традиционных представлении с новыми, более точными сведениями, полученными, по-видимому, от хорезмийских путешественников и мореплавателей, породила некоторые, довольно фантастические представления об Аму-Дарье, Аральском море и Каспии. Древние географы и сами понимали противоречивость известных им сведений. Надо было как-то объяснить их, согласовать между собой. И вот появилось представление о Каспийском море как об огромном, вытянутом не с севера на юг, как в действительности, а с востока на запад водном бассейне. Аральское море представлялось им большим восточным заливом Каспия.

Только в IV в. историк Аммиан Марцеллин четко пишет о впадении Аму-Дарьи и Сыр-Дарьи в Аральское море.

Однако старая традиция оказалась очень живучей. В средневековых источниках, в трудах географов и историков, написанных на арабском и персидском языках, вполне достоверные сведения о низовьях Аму-Дарьи, нередко с подробным описанием населенных пунктов вдоль нее и протоков, на которые она делилась, часто сочетаются с традиционными представлениями о ее каспийском устье.

Но свежая и точная информация побеждает. И только после монгольского завоевания Хорезма, когда были разрушены многие города и плотины и вода затопила часть страны, на страницах сочинений вновь появляются противоречивые, но упорные сведения о течении Аму-Дарьи на запад, к Каспию. Уже упоминавшийся нами хивинский хан Абульгази в своем сочинении утверждает, что только в 1573 г. Аму-Дарья полностью повернула в Аральское море.

В конце прошлого века известный русский историк-востоковед академик В. В. Бартольд собрал воедино все свидетельства древних авторов о низовьях Аму-Дарьи и проанализировал их. В 1902 г. в Ташкенте вышла его книга «Сведения об Аральском море и низовьях Аму-Дарьи с древнейших времен до XVII века». Сравнив данные письменных источников, он пришел к выводу, что в период монгольского завоевания Аму-Дарья, как и теперь, текла в Аральское море. Но в период между XIII и XVI вв. произошел поворот вод реки в сторону Каспийского моря по руслу Узбоя. Однако другие исследователи на основании тех же самых данных пришли к несколько иным выводам, а некоторые, например голландский востоковед Де Гуе, — к прямо противоположным.

К этому времени наука располагала уже довольно обильными и интересными сведениями о низовьях Аму-Дарьи, поступивших от специально организованных экспедиций. Вопрос о древних руслах реки стал приобретать все больший практический интерес.

О первой из экспедиций, относящейся еще к началу XVIII в. и окончившееся трагически для ее участников, хочется рассказать несколько подробнее.

В 1713 г. в Петербург к царю Петру I был доставлен старшина одного из туркменских родов Ходжа Непес. Пробравшись с русскими купцами в Астрахань, Ходжа Непес заявил, что хочет сообщить важные сведения, но только самому русскому царю. Так туркменский старшина оказался в Петербурге. Здесь Ходжа Непес рассказал об Аму-Дарье, некогда впадавшей в Каспийское море, но потом якобы перегороженной хивинцами плотиной и отведенной в другую сторону. По словам туркмена, вдоль берегов Аму-Дарьи имелись богатейшие залежи золотоносного песка.

Петра I больше заинтересовало не золото, а возможность проложить водную торговую дорогу в Хиву и Бухару, а оттуда в Афганистан и Индию. Поэтому в 1715 г. в Петербурге была снаряжена экспедиция с заданием «до Индии водяной путь сыскать». Во главе экспедиции был поставлен Александр Бекович-Черкасский, кавказский князь, с детских лет воспитывавшийся в России, прошедший за границей «навигацкие науки». В том же 1715 г. Бекович-Черкасский обследовал восточное побережье Каспийского моря. В докладе царю он утверждал, что ему удалось отыскать прежнее устье Аму-Дарьи в местности Актам, на берегу Красноводской бухты.

Первая экспедиция Бековича-Черкасского была важной в одном отношении — было впервые выяснено, что Аму-Дарья впадает не в Каспийское, а в Аральское море. В 1720 г. на основании съемок, проведенных по повелению Петра I рядом русских исследователей, в Петербурге была издана карта Каспийского моря. Петр, «во уважение географических сведений его о России», избранный членом Парижской Академии, доставил ей эту карту. А в 1723 г. на основании русской карты в Париже была издана уже упоминавшаяся нами карта, где впервые в истории западноевропейской науки Аму-Дарья не была показана в числе рек, впадающих в Каспий.

В 1716 году Бекович-Черкасский снова в Астрахани. Он активно готовится к новой экспедиции. В его бумагах инструкция Петра I: «Ехать к хану Хивинскому послом, а путь иметь подле той реки и осмотреть прилежно течение оной реки, також и плотины, ежели возможно оную воду паки обратить в старый пас; к тому же, прочие устья запереть, которые идут в Аральское море и сколько к той работе потребно людей». Глубокой осенью 1716 г. после плавания вдоль восточного берега Каспия, отряд Бековича-Черкасского достиг Красновод-ского залива и двинулся в глубь пустыни. Однако обследовать полностью Узбой ему по ряду причин не удалось. Оставив в Красноводской крепости большой гарнизон, он вернулся в Астрахань.

На следующее лето через Устюрт по направлению к Хиве двигался огромный, вышедший из Гурьева караван. Это было посольство Бековича-Черкасского к хивинскому хану. Посольство состояло из эскадрона драгун, двух рот пехоты, двух тысяч казаков, пятисот татар и нескольких пушек с прислугой и артиллерийскими офицерами. С посольством двигалось также двести астраханских купцов.

Путь был тяжелым. Люди страдали от жары и жажды. Воды не хватало. У каждого из встречающихся на пути редких колодцев приходилось каждый раз рыть еще несколько десятков колодцев, чтобы напоить людей, коней и верблюдов. От безводья и плохой воды верблюды и лошади падали. Однажды ночью исчезли все проводники-калмыки. Караван пришлось вести Ходже Непесу.

В середине августа отряд достиг приречных аму-дарьинских озер. До Хивы было не более ста верст. Предупрежденный бежавшими калмыками, хивинский хан выслал против русского каравана двадцатичетырехтысячный конный отряд. Пришлось почти непрерывно отбивать ожесточенные атаки хивинцев. В Хиве при приближении русского отряда началась паника. Ждали осады города. Но у Бековича-Черкасского не было намерения завоевывать Хиву. Да и сил для этого было явно недостаточно. Тогда хан прислал к Бековичу парламентеров, которые заявили, что военные стычки произошли якобы оттого, что в Хиве не знали о мирных намерениях русских. Хан приглашал Бековича-Черкасского к себе, обещая принять его с почетом.

С охраной из пятисот человек Бекович вошел в Хиву. Туда же была заманена и остальная часть посольства, причем русские были расквартированы по городу отдельными небольшими группами. Ночью хивинцы напали на раздробленный русский отряд и перебили его. Недалеко от Хивы был настигнут и зарублен саблями и сам Бекович-Черкасский.

Случайно спасся Ходжа Непес и двое из казаков. Окончившиеся так трагически исследования Бековича-Черкасского представляли большой интерес. Для науки имели большое значение те первые достоверные сведения, которые он и его товарищи получили о восточном побережье Каспия, в частности о Красноводском заливе и Мангышлаке.

Особенно много для изучения старых русел Аму-Дарьи, в частности Узбоя, сделали русские географы и инженеры во второй половине XIX — начале XX в. Эти исследования в первую очередь были связаны с практическими интересами — расширением орошаемых земледельческих площадей, вопросами судоходства. Книга одного из основных исследователей Узбоя А. И. Глуховского так и называлась: «Пропуск вод реки Аму-Дарьи по старому ее руслу в Каспийское море и образование непрерывного водного пути от границ Афганистана по Аму-Дарье, Каспию, Волге и Мариинской системе до Петербурга и Балтийского моря».

Экспедиции приносили новый материал. Многие вопросы, ранее считавшиеся спорными, прояснялись окончательно. И вместе с тем возникали новые споры.

В многочисленных статьях горного инженера А. М. Коншина, много поработавшего в Каракумах, категорически отвергалось мнение о том» что Узбой когда-то был рекой. «Нет, — говорил Коншин, — это следы большого морского пролива, соединявшего некогда бассейн Арала и Сарыкамыша с Каспийским морем». К тому же мнению склонялся и виднейший русский геолог академик И. В. Мушкетов, который, правда, сам Узбоя не видел. Против взглядов Коншина решительно выступил тогда молодой еще исследователь, в будущем выдающийся геолог и географ В. А. Обручев. На третий год своей работы в Каракумах он попал на Узбой. Впоследствии он писал, что, судя по размерам русла, избыток аму-дарьинской воды, вытекавшей из Сарыкамыша в Узбой, будучи «значительно меньше количества воды в Аму-Дарье, все же превосходил в несколько раз количество воды современного Мургаба».

Исследования, развернувшиеся в советское время, полностью подтвердили точку зрения В. А. Обручева. Особая роль принадлежит в этом неутомимому исследователю среднеазиатских пустынь и староречий Аму-Дарьи и Сыр-Дарьи географу Александре Семеновне Кесь.

Но одна из главных загадок Аму-Дарьи оставалась неразгаданной. Было неясно, когда же все-таки жили эти сухие ныне русла. Историки, изучавшие известия древних, как мы видели, не пришли к единому мнению: слишком противоречивы и запутаны были источники. Обращались к свидетельствам древних авторов ученые и других специальностей. Вот что пишет об этом с большим юмором известный советский географ, знаток Каракумов и Узбоя В. Н. Кунин: «Натуралисты, использовавшие те же самые исторические свидетельства, поступали всегда довольно определенно. Есл/и эти свидетельства совпадали с их выводами, основанными на изучении показаний природы, они их принимали и ими усиливали свои доказательства. Если эти свидетельства шли вразрез с их толкованиями данных природы, они отвергали эти свидетельства как сомнительные и противоречивые».

Итак, исследователи Аму-Дарьи, изучив районы «путешествий» реки, остановились перед неразрешимой, казалось, проблемой. Данных географии и геологии явно не хватало для окончательного решения вопроса.

Изучение древних письменных источников в ряде случаев только запутывало дело. А как же можно было говорить об истории Аму-Дарьи, не зная хронологии всех ее «путешествий»?

Здесь мы откроем еще одну страницу в истории изучения реки, страницу, по мнению ученых, необычайно важную и интересную.

В Одноклассники
В Telegram
ВКонтакте

Комментариев пока нет, вы можете стать первым комментатором.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.