СКЛЕИТСЯ-СЛЮБИТСЯ Разное

Дмитрий Поваров

Побывал вчера на открытии нового сезона в "Ильхоме")) фото Шах Мамаджанов.

Свой 40-й сезон театр «Ильхом» открыл легендарным спектаклем «Мещанская свадьба», где после четырехлетнего перерыва вновь пытается сыграть Брехта.

Отыскать в репертуаре современного театра спектакли-долгожители сегодня очень трудно. «Мещанская свадьба» идет в коллективе Марка Вайля с 1979 года - исчезнув с афиши лишь на предыдущие четыре сезона. На этом временном фоне «Квартал Тортилья-Флэт» по Стейнбеку и «Счастливые нищие» по Гоцци, которые кажутся нынешнему зрителю настоящим «антиквариатом», - постановки уже совсем другого, даже уже не второго поколения «Ильхома».

Когда идешь на встречу с таким театральным бэк-граундом, всегда одолевает сомнение – актуальность постановки устарела, актерам играть в шарады брехтовского театра уже как-то не с руки и пр. Признаем сразу – «Мещанская свадьба», вернувшись в афишу театра после короткого перерыва, выглядит вполне живо и совсем по-ильхомовски, каков он есть на сегодня. Спектакль играется четко, как будто раз и навсегда заведенные часы. Уютная сцена – идеальное пространство для одноактных спектаклей с крупными планами. Зрители, рассаженные по обе стороны сцены, - почти участники свадебного ужина, переросшего в скандал. Порой они не столько всматриваются в действие, сколько кидают взгляды на противоположные ряды, будто сравнивая действующих персонажей с реальными людьми.

Поставить «Свадьбу» можно так, что зритель будет прыскать и смеяться ежеминутно. Вот сестру невесты (Юлия Плакида) забывают под разрушающимся столом – зал покатывается со смеху. Вот друг жениха (Владимир Юдин) лихо отплясывает в рок-н-рольном порыве с невестой (Юлия Усадова) – и срывает аплодисменты. А здесь еще и зализанный под раздобревшего бюргера Борис Гафуров, грациозно проваливающаяся в кресло-качалку Алина Циммерман и ее опьяневший сразу муж-Алексей Писцов. Молодые на свадьбу пригласили гостей, которые, начав с колкостей и мелких упреков, переходят к «серьезным» аргументам - ломают собранную женихом мебель. Разлетающиеся и разбирающиеся части столового гарнитура приводят в движение и задают темп действию в спектакле.
На вершине всей этой комедии мещанских положений – легендарный Михаил Каминский, вернувшийся в Ташкент после долгих лет работы на зарубежной сцене. Артист феноменальной сценической техники и невероятной выносливости – он, безусловно, помнит, как играли «Свадьбу» в «Ильхоме» еще в прошлом веке. Спросить у мэтра не получилось, но что-то подсказывает – для Брехта поломанных стульев маловато будет.

В финале жених (Максим Фадеев) с горечью винит во всем случившемся негодный клей, который позволил буквально развалиться свадебному торжеству, раздавить его маленькое бытовое счастье. Здесь зритель, пожалуй, заерзает – «а где смеяться-то?», отказываясь переключаться на совершенно иной эмоциональный регистр.
В театральном мире «по Брехту» в насмешливой иронии и циничности всегда, как ни странно, находилось место поэтичности. Слабые и пошлые люди у Брехта – слабы и пошлы в своем крохотном мире. В вернувшемся спектакле эта мысль тонет в смеховом аккомпанементе. Великий драматург, внедривший в театральное искусство термин «отстранение», стремился не осуждать людей за принцип «жратва сначала, а мораль потом» и не давал рецептов исправления. «Склеить» такие вещи на театральной сцене в наш век твердой расчетливости совсем не просто – сегодняшнему зрителю «Ильхома» совсем не хочется идти подобным извилистым путем.

В Одноклассники
В Telegram
ВКонтакте

Комментариев пока нет, вы можете стать первым комментатором.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.