История ташкентской церкви во имя преподобного Сергия Радонежского История Старые фото

Автор Татьяна Вавилова.

Сергиевская церковь снесена лет за 10 до моего рождения, но так много я о ней была наслышана в детстве, что вместе с мамой стала ощущать своим храмом. Она и стояла в нашем районе на улице Пушкинской, у перекрестка с Ассакинской, вокруг которого вертелась вся моя жизнь. Теперь, когда представилась возможность узнать подробнее историю возникновения церкви, делаю это с удовольствием.

 История ташкентской церкви во имя преподобного Сергия Радонежского

Сергиевскую церковь построили на средства, отпущенные государственным казначейством по инициативе генерал-губернатора барона А.Б. Вревского. Его стараниями были получены деньги, ассигнованные по сметам Главного Интендантского управления, а когда не хватило первоначальной суммы, губернатор выхлопотал еще. Всего по тем временам сумма получилась огромная – 90 000 рублей. Он же создал строительную комиссию, которую возглавляли известные в городе люди: городской голова полковник Тверитдинов, действительный статский советник Бродовский, генерал-майор Курилов, инженер Гейнцельман и, наконец, помощник военного губернатора Сырдарьинской области действительный статский советник П.И. Хомутов.

Проект утвердили 5 июня 1893 года, а 22 июля заложили первый камень. Авторами проекта стали видный архитектор из Санкт-Петербурга, академик Иван Иванович Шапошников (тесть Николая Рериха) и менее известный Н. Латышев. Внутренние работы велись по рисункам полковника Л. Киселева. Руководил строительством А. А. Бурмейстер.

Через три года храм был готов. Выполненная в псевдорусском стиле церковь стояла на возвышенности и была видна издали. Георгий Николаевич Чабров в «Путеводителе по Ташкенту» утверждал, что «силуэт церкви напоминал фигуру священника в ризе, в молитвенной позе, с воздетыми вверх руками». Так ли это было, не знаю, но в клировой ведомости церкви записано, что здание имело вид креста.

Не всем советским архитекторам нравилась Сергиевская церковь. Владимир Анатольевич Нильсен считал ее излишне монументальной, а формы даже грубыми. Но и он отмечал «выразительный силуэт и важное градостроительное значение» этого храма.

Церковь длиною в 36 аршин, шириною в 24, высотою от земли до основания креста в 37,5 аршин построили из жженого кирпича на известковом растворе. Крышу покрыли листовым железом, покрасили в зеленый цвет. Кирпичная кладка здания, полностью выложенная рабочими узбеками, получилось очень прочной, добротной, с такими массивными стенами, что храм снаружи казался гораздо вместительнее, чем был внутри, однако мог принять 600 молящихся. Внешние стены церкви не были оштукатурены, а внутри всё здание покрыли ганчем и выкрасили масляной краской. Пол в церкви был штучный, щитовой. Квадраты пола сделали из тутовых филенок и ореха.

Во все 18 окон церкви вставили фигурные решетки. Не забыли и про отопление – поставили 6 круглых унтермарковских печей в железных коробах.

Современников очаровывали роскошные лепные работы со вставками из сусального золота на потолке и стенах, красивые надписи текстов из библии, чрезвычайное обилие света, прекрасный строго церковного характера иконостас, привезенный из Сергиевской лавры, изящная утварь.

Ярусная колокольня высотой в 35 аршин составляла одно здание с церковью и возвышалась над входом. Огромный купол с четырьмя меньшими маковками на восьмигранниках украшали церковь. Купола покрыли квадратным оцинкованным железом, а ажурные кресты позолотили. От верхушек крестов провели громоотводы.

На Сергиевской церкви звучали 10 колоколов. Самый большой весил 310 пудов, второй по величине 86 пудов и 37 фунтов, а самый малюсенький всего 23 фунта.

24 апреля (9 мая) 1897 года епископ Туркестанский, преосвященный Никон – в миру Филипп Егорович Богоявленский, вместе с городским духовенством освятил новую церковь. От военного Спасо-Преображенского собора шел крестный ход со святыми мощами и иконой преподобного Сергия. Мощи доставил в Ташкент сам епископ Никон, а икону, точную копию с иконы в раке святого, подарила одна благотворительница.

После церемонии освящения храма, епископ Никон со всеми служителями и вся строительная комиссия отправились в Белый дом на завтрак к генерал-губернатору барону А.Б. Вревскому.

При церкви предполагалось открыть приходскую школу, и 22 августа 1899 года она заработала. При церкви выстроили здание, где и разместились школа и канцелярия.

В школе обучались 48 мальчиков. Заведующим и законоучителем был настоятель Сергиевской церкви, остальные предметы вела учительница.

Примерно за пол года до освящения храма, в декабре 1896-го, из Туркестанской Консистории в Сыр-Дарьинское областное правление пришло письмо от епископа Никона с просьбой к военному губернатору сообщить, кто из ташкентских обывателей будет считаться прихожанами новой церкви.

Для меня, человека невоцерковленного, было ново и интересно прочесть документ о формировании церковного прихода. Оказалось, что все православные ташкентцы были распределены по приходам, то есть по храмам. Распределяла горожан по приходам городская администрация, утверждал губернатор, а завершающей инстанцией был Святейший Синод.

До строительства Сергиевской церкви в Ташкенте указом Синода от 17 августа 1891 года прихожанами Спасо-Преображенского собора были чины военных учреждений, кроме чинов, служащих при военном госпитале и при Управлении медицинской частью.

К Иосифо-Георгиевской церкви отнесены были все чины гражданских учреждений, кроме чинов учебного ведомства, купцы, мещане и прочие городские обыватели.

Приход Госпитальной церкви составляли все служащие при госпитале и при Управлении медицинской частью.

При тюремной церкви приход состоял из служащих в тюрьме, а при двух гимназических церквах – чины учебного ведомства.

С появлением новой церкви решено было разделить Иосифо-Георгиевский приход и отдать новому храму всю Зачаулинскую часть города по линии Московского проспекта. А далее перечислялись такие знакомые названия улиц: Новый переулок, Скобелевский проспект, Слободской переулок, Андижанский проспект, Прачечный переулок, Хивинский, Лагерный, Садовый, Саларский, Куйлюкский и Наманганский проспекты, Топографический переулок и далее до границы с Ташкентским уездом. Всего к Сергиевской церкви отошли 358 домов, где проживали 1225 мужчин и 1336 женщин. Считали, разумеется, только православных.

 История ташкентской церкви во имя преподобного Сергия Радонежского

Немного удалось узнать о служителях Сергиевской церкви. Первым священником Сергиевской церкви стал приехавший из Омска Яков Хомичевский, а псаломщиком Михаил Словохотов. Когда в храмах Туркестанской епархии появлялись вакантные места, об этом в журнале «Духовные ведомости» сообщали по всей России. В Туркестан ехали с удовольствием, особенно в такие города, как Ташкент, Верный, Самарканд и Новый Маргелан, где священники могли выучить своих детей в средних учебных заведениях, а не только в начальных школах.

С 1900 года настоятелем Сергиевской церкви назначили Захария Никифоровича Филиппова. Родился Захарий Никифорович в 1861 году в городе Оренбурге. В 1883 году окончил Уфимскую духовную семинарию. В Туркестанский край прибыл в 1895 году. Служил сначала в Семиречье, а потом был переведен в Ташкент, в Сергиевский храм. С ним приехала жена Анна Михайловна, 8 детей и овдовевшая тёща, Мария Васильевна Волкова .

Захарий Никифорович не только служил в храме и заведовал приходской школой, но и преподавал в мужском и женском приходских училищах. За примерную службу был награжден камилавкой и серебряной медалью на Александровской ленте за службу в царствование Императора Александра III.

В 1910 году его сменил Михаил Петрович Омелюстый. Михаил Петрович - сын казака. Родился 3 ноября 1866 года в Полтавской губернии, там же окончил семинарию. Младший брат Михаила Петровича, Николай, был известным в России гражданским инженером. Остались построенные им здания и храмы. Самый известный – Воскресенский собор в Твери.

До 1897 года Омелюстый жил и служил на Украине. Женился в 1871 году на Марии Николаевне, родились дети – три дочери и два сына. В Туркестан Михаил Петрович Омелюстый переехал в 1895 году. Служил полковым священником в Геок-Тепа, на Кушке, в Семиречье. В 1902-м году Михаила Петровича перевели в Ташкент, в Госпитальную церковь, а с начала Русско-Японской войны он отправился военным священником на фронт. Получил бронзовую медаль в память войны с Японией 1904-1905 года. За заслуги перед церковью был награжден набедренником, скуфьей и камилавкой.

Вернувшись, стал настоятелем Сергиевской церкви. Преподавал Закон Божий в приходских училищах города.

Омелюстый рассказывал интересную историю, приключившуюся с ним в 1919 году, когда в Сергиевской церкви он уже не служил. Годы известные, для церковных служителей крайне неблагоприятные. Начались преследования мулл и православных священников. Но мусульмане своих священнослужителей старались укрывать. Однажды и Омелюстому помогли. За ним погнался красноармейский патруль. Спасла совершенно незнакомая семья мусульман. Рискуя жизнью, они спрятали Михаила Петровича. Не знаю, как сложилась дальнейшая судьба протоиерея Омелюстого, но потомки его живы и помнят своего прадеда. Встречала их комментарии в сети, но связаться с ними не удалось. А жаль, у них есть фотографии Омелюстого.

С 1912 по 1918 год в Сергиевскую церковь был назначен новый настоятель, протоиерей Виктор Моталев. Он родился в 1870 году, в саратовской губернии, окончил духовную семинарию в Санкт-Петербурге. В Туркестане с 1893 года, служил в Верном и других поселениях Семиречья. Был избран в состав Туркестанского Епархиального совета, председателем комитетов по постройке храмов. Имел много наград. Но жизнь протоиерея Виктора Моталева завершилась трагично. В 1918 году отца Виктора расстреляли. Ему было всего 48, осиротели пятеро детей.

В 1920-30-х годах семья моей мамы жила на улице Аккурганской, вошедшей в приход Сергиевской церкви, поэтому бабушка и мама с соседками по двору часто посещали церковь, особенно в праздничные дни. Мама любила вспоминать службу на Вербное воскресенье, когда дорога к храму выстилалась клевером, а люди на службу шли нарядные, с вербами и цветами в руках. Не обходилось и без мальчишеских выходок. Негодники после службы ждали девочек на выходе из церкви и старались стегнуть вербами по ногам, приговаривая: «Вербохлест, бей до слез!».

В то время храм доживал свои последние годы. По всей стране велась антирелигиозная пропаганда, разрушались церкви. В 1925 году под крылом коммунистической партии возник Союз воинствующих безбожников. Партия даже деньги выделяла на его создание. Кроме антирелигиозных чтений, статей в газетах, лекций и диспутов, театральных постановок, в пасхальные дни проводились карнавалы. Один из таких карнавалов мама часто вспоминала. Уж очень жуткое впечатление он оставил. В Сергиевской церкви шла пасхальная служба, горели свечи, на столах и на земле, на расстеленных скатертях, стояли узелки с куличами и яйцами. Храм не вмещал всех собравшихся. Люди стояли во дворе и даже на прилегающей к нему улице. Вдруг со стороны Пушкинской раздались крики, гиканье, звуки гармошки и из темноты появилась толпа ряженых. В длинноволосых париках, с приклеенными бородами, одетые под священнослужителей, кое-кто с факелами в руках, они стали кружить вокруг церкви и между молящимися с выкриками: «долой попов», «Бога нет», «долой иконы» и прочими. Заглушали церковное пение, старались сорвать службу. Возмущенные верующие пытались отогнать их от храма, с некоторыми завязалась потасовка. Воинствующие безбожники топтали куличи и яйца, скверно ругались, свистели. Служба прекратилась.

В такое непростое для церкви время в Сергиевском храме появился знаменитый Войно-Ясенецкий – епископ Лука. Он только что вернулся из своей первой ссылки. Спасо-Преображенский собор, где он служил раньше, за время его отсутствия уже успели взорвать. Жил Войно-Ясенецкий близко от храма, снял две комнаты на Учительской. Там и больных принимал. Его отстранили от преподавания на кафедре в ТашМи и от работы в больнице. Оставалась только частная практика.

Воспоминания моей мамы полностью совпадают с описанием Марка Поповского в «Житие святителя Луки». Ей тоже запомнилось, как епископ шел от храма домой в своем черном одеянии, в окружении толпы прихожан, но она добавляла, что часто к ним присоединялись встречные люди, иногда какая-нибудь старушка старалась протиснуться к руке епископа и поцеловать ее, надеясь на благословение. Такая популярность и благоговение перед Войно-Ясенецким еще больше раздражали власти и усиливали опасность дальнейших репрессий.

По всей стране закрывались церкви, одни стояли обезглавленные, без крестов, помещения отдавались под склады, клубы или спортивные общества. Георгиевская церковь в Самарканде превратилась в клуб ОСОАВИАХИМа , а на крыше ее, на месте купола с крестом, красовался самолет. Другие храмы и вовсе были уничтожены, как Благовещенская церковь на привокзальной площади или храм Николая Чудотворца в Никольском поселке (центр Луначарского). Дошла очередь до церкви преподобного Сергия Радонежского.

В своих мемуарах Войно-Ясенецкий написал: « Весной 1930 года стало известно, что церковь подлежит разрушению. Я не смог стерпеть этого, и, когда приблизилось назначенное для закрытия церкви время и уже был назначен страшный день закрытия ее, я принял твердое решение – отслужить в этот день последнюю литургию и после нее, когда должны были явиться враги Божии, запереть церковные двери, снять и сложить грудой крупнейшие иконы, облить их бензином, в архиерейской мантии взойти на них, поджечь бензин и сгореть на костре. Я не мог стерпеть разрушение храма. Я думал, что мое самосожжение устрашит и вразумит врагов Божиих – врагов религии и остановит разрушения храмов, колоссальной дьявольской волной разлившиеся по всему лицу земли русской».

На счастье, ужаса самосожжения не произошло. Закрытие Сергиевской церкви отложили на некоторое время, а Войно-Ясенецкого вскоре арестовали.

Пока епископ Лука был в заточении, с Сергиевской церкви сняли кресты, водрузили пятиконечную звезду и портрет Ленина на колокольню, надпись над главным входом гласила: « Клуб металлистов». Правда, и клуб существовал не столь долго, года через два храм полностью уничтожили.

 История ташкентской церкви во имя преподобного Сергия Радонежского

Татьяна ВАВИЛОВА.

Источники:
1. ЦГА РУз, фонд И-17, опись 1, дело 15141, 1895 год. О постройке в городе Ташкенте Сергиевской церкви.
2. ЦГА РУз, фонд И-961, опись 1, дело 896. Полный послужной список священника Омелюстого за 1907–й год.
3. ЦГА РУз, фонд И-961, опись 1, дело 823. Ведомости о церкви во имя Преподобного Сергия Радонежского Чудотворца, что в городе Ташкенте Сыр-Дарьинской области за 1906-й год.
4. Туркестанские ведомости. № 30 и № 31 за апрель-май 1897 года. Освящение храма.
5. Войно-Ясенецкий. Я полюбил страдание. Автобиография.
6. Фото для статьи предоставил Сергей Пряхин.

Источник.

В Одноклассники
В Telegram
ВКонтакте

9 комментариев

  • Николай Красильников:

    Очень честный и познавательный очерк. Спасибо!

      [Цитировать]

  • Виктор Фесенко:

    Татьяна Александровна, большое спасибо за статью. Мне вполне понятно, ЧТО заставляет Вас выполнять такую работу. Надеюсь, что когда-нибудь кто-нибудь объединит все самые интересные статьи сайта по истории и градостроительству Ташкента в отдельную книгу, пусть для начала в электронном виде. Замечательный сайт Евгения Смехова рассказывает только о дореволюционном Русском Ташкенте, а история нашего города более богатая. И несомненно, что многие Ваши, Татьяна Александровна, статьи достойны для включения в эту книгу. Мне вполне представляются трудности, с которыми столкнется составитель такой книги, когда он среди полутора десятков тысяч постов попытается выбрать достойные. Тегом «история» помечено тоже громадное количество постов. Евгений Семенович, может, пока не поздно, создать новый тэг (метку) типа «В новую энциклопедию Ташкента» и попросить читателей дать предложения о принадлежности тех или иных постов к данному тегу. В золотом фонде сайта только небольшая часть постов посвящена истории и краеведению. Развивая идею дальше, можно было бы создать тэги : «В книгу о ташкентцах», «В книгу литературного творчества ташкентцев» и т.п.

      [Цитировать]

  • Татьяна Вавилова:

    Спасибо большое за комментарии, за внимание к моему увлечению. Я тоже мечтаю о такой ташкентской, даже шире — туркестанской, энциклопедии. Но сделать это сложно.

      [Цитировать]

  • Ирина:

    Примерно о том же пишет Пославская Ольга про Спасо-Преображенский собор: «Вокруг колокольни вечно катались велосипедисты. Мы, «печатники», устраивали здесь антирелигиозные шествия. Сейчас бы очень осудили наши выкрики, шум оркестра, лозунги «Бога нет!» и антирелигиозные песни. Очень популярна была странная песня: «Сергей поп, Сергей поп, Сергей дьякон и дьячок; пономарь Сергеевич и звонарь Сергеевич. Вся деревня Сергеевна. Комсомольцы Коминтерна разговаривают!» Тогда атеизм был в моде у молодежи.»

      [Цитировать]

    • Татьяна Вавилова:

      По всей России так было. У Пославской очень много в воспоминаниях того, что я слышала от своей мамы.

        [Цитировать]

  • Efim Solomonovich:

    Очень интересно. Спасибо огромное за просветительскую работу по истории Ташкента связанной с православием.

      [Цитировать]

  • ЛеНиН:

    Разрешите присоединится к справедливым словам Виктора Фесенко :
    » Татьяна Александровна , большое спасибо за статью …» и т.д
    .
    Всегда удивлялся : » Почему трамвайная колея на Ассакинской
    делает большую петлю ближе у Ульяновской улице , впритык к овощной ярмарке ,
    выравниваясь почти около Бани ? »
    ( На 1-ой и 3-ей фото этот поворот хорошо виден )
    Моя бабушка , которая рождена в Ташкенте в 1904 году ,
    рассказала историю этого поворота :
    » Сергиевская церковь была ДО трамвайной конки ,
    поэтому прямой трамвайный путь от Сквера по Пушкинской
    делает дугу ВОКРУГ снесённого Храма …
    Украшением Храма были его купола = синего цвета с золотыми звёздами
    Место низиное — звон колоколов был слышен …»
    Да-а , много ещё что рассказывала ,.. про соседей — жителей Ульяновской улицы .
    Унас через забор жила Пина Степановна (два !!! ордена Ленина ) …

    * Remarque : В мою пору Ассакинская была совсем другой :
    скверик с бюстом Куйбышева (под которым был общественный туалет )
    рядом — газетный киоск , где покупал The Moscow News для вольных переводов
    ( в школе Клара Александровна Кочерга прибавляла сразу оценку на один балл !) ,
    Гастроном = с молочным окном во дворе ,
    Военкомат = напротив мясной ларёк ,
    остановка 8-го автобуса с 4-го жилгородка — Парикмахерская
    = ориентир — два огромных дерева ,
    Аптека c дешёвым Гематоген’ом (замена дорогому шоколаду) .
    А на остановках — множество автопоилок «газвода»
    .
    P.S. На месте Храма , о котором мы и не знали , была бензоколонка .
    Сейчас дорога стала совсем прямой …
    По некогда святому месту несутся машины , как по Ипатьевскому тракту ,
    вычеркивая из памяти Истории города
    старые , данные им от рождения , названия улиц
    сносом памятников под стон срубленных деревьев ..
    .
    У души не будет радуги , если в глазах не было слёз .

      [Цитировать]

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.