Среднеазиатские библиофилы. Частные библиотеки позднесредневековой Бухары и Туркестана История Литература

 Лейла Шахназарова:
Редкий материал.
Легендарный автор.
Бесспорно – «Золотой фонд»: если не «Писем о Ташкенте», то истории Туркестана точно.
Источник – 35-й номер «Востока Свыше».

 

Александр ДЖУМАЕВ

 Среднеазиатские библиофилы

Частные библиотеки позднесредневековой Бухары и Туркестана

До середины XIX века в Средней Азии преобладали частные библиотеки, и их состав, вплоть до появления книгопечатен-литографий, всецело зависел от социального положения собирателя. Библиотеки крупных властителей включали собрания раритетов и роскошных, художественно оформленных манускриптов.

Достаточно вспомнить известный рассказ Абу Али ибн Сины о том, как он, в благодарность за исцеление амира Нуха ибн Мансура (976–997), получил в Бухаре доступ в его библиотеку. Библиотека правителя располагалась в отдельном здании с множеством комнат и содержала коллекцию редчайших книг, частью которых и смог воспользоваться будущий великий мыслитель[1]. Был здесь и свой «каталог» – списки книг, и Ибн Сина в первую очередь ознакомился со «списком книг предшественников». Такие списки и краткие перечни (фихрист, руихат) были типичны для собирателей книг в Средней Азии. Именно они, сохранившись после исчезновения самих библиотек, позволяют составить представление о круге чтения и книжных увлечениях просвещенного человека минувших эпох[2].

Судьбы больших библиотек часто трагичны, как и судьбы государств, в которых они создавались и существовали. Костры из книг «озаряют» историю и западной, и восточной цивилизаций. Библиотеки погибали в пожарах междоусобных и прочих войн или подвергались чисткам в результате смены идеологий. Но примеров обратных – когда смена династий и режимов не влекла за собой уничтожения библиотек, – все же больше. Библиотеки, так же, как казна или гарем, становились «добычей» завоевателя, переходя к нему по праву победителя. Так, основу придворной библиотеки шейбанидского правителя в Бухаре в начале XVI века составила библиотека, принадлежавшая темуридскому правителю[3]. Она «автоматически перешла в собственность победителей как законное наследие и престижный трофей»[4].

Страсть к составлению библиотек захватывала некоторых венценосных особ не меньше, чем заботы по расширению и обеспечению безопасности своих государств. Таким, например, был правитель Бухары шейбанид Убайд Аллах-хан (1487–1540). Он не только собирал лучшие рукописи для своей дворцовой библиотеки, но и собственноручно занимался перепиской книг. В свободное от походов время Убайд Аллах-хан любил проводить литературно-музыкальные и научные собрания (маджлисы). По рассказу его современника литератора Зайн ад-Дина Васифи, участвовавшего одно время в этих маджлисах, правитель поручил своим просвещенным собеседникам в Бухаре заняться поисками полного собрания сочинений (куллийата) поэта Мавлана Катиби, стихи которого он жаждал прочитать. В обнаруженной и доставленной Убайд Аллах-хану рукописи оказалось около 30 тысяч бейтов[5].

И все же, не дворцовые библиотеки определяли состояние книжной культуры в Средней Азии. Скорее, наоборот, их закрытость и недоступность для просвещенного читателя за пределами дворца выводила из круга доступного чтения немалое число научных и художественных сочинений. Это был своеобразный средневековый «спецхран», тщательно оберегаемый, доступный лишь избранным.

Более важную в развитии книжной культуры Средней Азии роль играли частные библиотеки, владельцами которых были представители интеллигенции (в первую очередь учителя школ, преподаватели медресе – мударрисы) и, в особенности, духовное сословие (казии, имамы, уламо, муллы, муфтии), по роду своей деятельности связанные с книгой. Новые сторонники книжного дела, общественных и частных библиотек появились на рубеже XIX–XX вв. в лице отдельных представителей нарождающегося просветительского движения – джадидов. Бережное, почти сакральное отношение к рукописной книге поддерживалось в этой среде многовековой традицией, освященной преданием – хадисами пророка Мухаммада. Еще и в первые десятилетия ХХ века в многочисленных книгах и статьях теологического характера можно найти призывы к жертвенному терпению в поисках знания и духовных книг. Так, в статье о ранних предшественниках духовных ученых (уламо) приводится рассказ Ибн ал-Мукри о том, как в поисках одной только рукописной книги (бир нусха китоби учун) Ибн Фузала он совершил путешествие в семьдесят мест и перенес различные лишения[6].

С появлением литографий стали публиковаться списки книг, находящихся в книготорговой лавке или непосредственно в типографии и при необходимости высылаемых заказчикам наложенным платежом. Обычно эти списки публиковались в приложении к изданиям, а также на отдельных листах. Это значительно облегчило составление частных библиотек. Такой список литературы, имевшейся у книготорговцев (китобфурушлар) на книжном базаре (китоб бозори) Ташкента, дается, к примеру, в качестве приложения к изданию «Хатам-нама-йи турки» (Самарканд, 1900). Он состоит из 31 наименования; отдельно сообщается о наличии разнообразных казанских изданий по новометодному обучению (усул-и джадид) и «казахских сказаний» (козокча киссалар)[7]. Список этот весьма показателен: он отражает читательские интересы общества того времени и, соответственно, состав небольших частных библиотек. Повторяя в какой-то части приведенный выше «обязательный список» учащихся мактабов и медресе, он значительно расширяет его. Перечислю некоторые из названных здесь книг, сгруппировав их по рубрикам. Так, из лирической и мистической поэзии здесь указаны: Ходжа Хафиз (большого и малого объема), Навои (большого и малого объема), Мирза Бедиль, Фузули, Диван Машраба, Хикматы Султана Арифина (Ходжа Ахмада Яссави), Хувайдо Чимийани, Суфи Аллайар. Из литературы духовного содержания и «учебных пособий»: Кисас ал-анбийа турки, Зубдат ал-масаил, Турки Мухтасар, Мифтах ал-джинан, Маслак ал-муттакин, Мирзаджон бар Хикмат ал-айн, Мавлави-йи шариф бар Шарх-и Мулла, Мулла Шамс ад-Дин Мухаммад бар Фикх-и Кайдани, Мусибат-нама-йи турки, Равзат аш-шухада-и турки, Мавлуд-и шариф, Мухтасар-и Викайа-йи араби, Чахор китоб, Кофийа, Кофийа-йи хушхат, Муфридот и т.д. Из книг фольклорного характера для широкого чтения: Хатам-нама-йи турки, Чахор дарвиш.

Распространение литографированной книги расширило возможности для собирателей личных библиотек. В этот период литографии в личных библиотеках начинают все больше доминировать над рукописями[8]. В «Списке книг Кори Мулло Абдаллаха Худжанди» (Руихат-и китобхои Кори Мулло Абдаллох Худжанди; один лист, по-видимому, – начало ХХ века[9]) перечислено сорок две книги, из которых только две рукописные (калами), а остальные – издания (чоп). Доля книг нерелигиозного содержания в этом списке незначительна – диваны стихов Хафиза и Бедиля, учебник по арифметике, учебники по арабской грамматике, несколько известных толковых словарей персидской и арабской лексики...

Вся будущая интеллектуальная элита обучалась в медресе Бухары, Хивы, Коканда и других городов Туркестана, многие из студентов располагали своими собственными библиотеками[10]. Обычно библиотека, которой пользовался студент медресе, состояла из вполне определенного набора книг. Часть из них могла быть затребована из библиотек медресе, в которых он проходил обучение. Но чаще студенты старались сделать для себя копии этих книг либо приобрести их литографированные издания. В «обязательный список» книг в данной среде (начиная с мактабов) входили: Коран, «Чор китоб»[11], диваны стихов Ходжи Хафиза, Бедиля, Алишера Навои, Фузули, Машраба, сочинения Суфи Аллаяра «Сабот ал-ожизин» и «Маслак ал-муттакин», «Акаид», «Хикмат ал-айн», «Мухтасар ал-викайа», «Фикх-и Кайдани», «Мулла Джалал», тафсир (комментарий к Корану) Мавлана Якуба Чархи и целый ряд других[12]. Круг чтения расширялся в зависимости от интересов читателя. Добавлялись другие сочинения: относящиеся к классической художественной прозе и поэзии Востока, религиозно-дидактической литературе, народные «повести» и рассказы (кысса, дастаны, хикайаты), специальные книги по мусульманскому праву...

Студенты активно приобщались к чтению рукописных книг и литографий. Известны случаи, когда провинившемуся студенту наказанием назначалась переписка книг. Зараженные «книжной болезнью», студенты посещали в больших городах книжные базары или специальные ряды с книготорговлей. Там чаще всего и происходило пополнение собраний частных библиотек. Книжные базары таили в себе много неизвестного и неоткрытого, здесь же можно было заказать поиск или изготовление рукописной копии необходимого сочинения. Особенно выделялась в этом смысле Бухара. По общему признанию российских ученых конца XIX – начала ХХ веков, Бухара считалась главным «поставщиком» восточных рукописей[13]. Здесь находился крупный транзитный пункт импорта и экспорта рукописей и литографий в города Средней Азии и всего мусульманского Востока. Отсюда вывозились и книги для рядовых личных библиотек. Например, в рукописи «Повествование о хадже Ишана Машраба» (Хадж-нама-йи Ишан Машраб) на первом листе имеется интересная выписка частного лица – по-видимому, владельца рукописи. В ней сообщается о приобретении в Бухаре нескольких экземпляров книг (Аз Бухорои шариф чанд адад-и китаб овардаги) и перечисляются их названия[14].

Выпускники туркестанских медресе расселялись по всей Средней Азии, Казахстану, Поволжью и другим регионам Российской империи, увозя с собой и свои библиотеки. Так поддерживались очаги письменной мусульманской культуры не только в традиционных городских центрах Мавераннахра, но и далеко за его пределами. В российской востоковедческой и иной литературе можно найти немало свидетельств о посещении духовных лиц в разных городах и уголках региона с целью осмотра их личных библиотек. Известный искусствовед Б.П. Денике писал об одном таком осмотре в своем дневнике в октябре 1924 года: «Осмотр Оша. Был у 80-летнего муллы Кудрат-Уллы Тохрбаева, владетеля библиотеки»[15]. Во время прохождения службы в армии в 1976 году в Кизил Арвате (Туркменистан) мне удалось посетить старожила города, муллу-туркмена преклонного возраста и ознакомиться с его библиотекой, состав которой также имел много общего с перечисленными выше списками книг.

Иной, чрезвычайно широкий и разнообразный по тематике состав имели личные библиотеки выдающихся собирателей из числа сановников высокого ранга, принадлежавших к интеллектуальной элите своего времени. К ним относился крупный государственный деятель, ученый и интеллектуал, бывший одно время кази-калоном – верховным судьей Бухары, – Мухаммад-Шариф Садри Зиё (1867–1932). Он обладал прекрасной личной библиотекой, поступившей впоследствии в фонды Института востоковедения им. Беруни АН Республики Узбекистан (в ее современном состоянии – более 300 томов, содержащих 855 сочинений)[16]. Знакомство с ней по каталогу (фихрист), составленному владельцем библиотеки, говорит о широком диапазоне представленных в ней традиционных мусульманских знаний. Это труды крупнейших философов и ученых (ал-Фараби, Ибн Сины, Мухаммада ал-Газали, Насир ад-Дина ат-Туси, Мирзы Улугбека и многих других), диваны и отдельные поэмы знаменитых и менее известных поэтов (Низами Ганджави, Джалал ад-Дина Руми, Хусрава Дихлави, Са‘ди Ширази, Джами, Алишера Навои, Фузули), исторические хроники (Наршахи, Хондамир, Хафиз Таниш Бухари), сочинения суфийских шейхов… Показательно, что в ней, судя по опубликованному фихристу, не было ни одного европейского издания.

Собирателями частных библиотек нового типа стали представители джадидского движения в Бухаре и Туркестане. Их интерес к книгам не ограничивался только приобретением дорогостоящих манускриптов. Он включал в себя большое число новых литографированных и типографских книг, поступавших из городов и регионов России, стран мусульманского Востока (Турции, Индии, Ирана), европейских государств. Интересной акцией в книжном мире той поры стал выпуск книги Шайха Са‘ди Ширази «Гулистан». Она была отпечатана известным крымско-татарским просветителем, лидером джадидов России и Средней Азии Исмаилом Гаспринским (1851–1914). Эта книга, изданная в Бахчисарае, наглядно демонстрировала новые технические возможности и качество типографского издания. Она содержала типографскую вклейку с посвящением восхождению на престол Бухары Сайида Амира Алим-хана, на которого, очевидно, Гаспринский возлагал надежды в плане содействия культурным реформам[17].

Некоторые из джадидов (например, Махмудходжа Бехбуди) владели собраниями, которые включали также книги и журналы из России и европейских стран. Отдельные сохранившиеся экземпляры книг того времени на русском языке демонстрируют приверженность их хозяев традиции делать заметки и комментарии на полях (хошия). Это позволяло читателю выразить письменно свое отношение к тем или иным проблемам, поднимаемым в издании, и вступить в своеобразный «диалог» с автором[18].

Среди книжных собраний джадидов выделялась небольшая, но тщательно подобранная библиотека известного просветителя, политического деятеля, ученого и поэта Абдурауфа Фитрата (1886–1938). Бухарский интеллектуал, получивший традиционное образование в медресе, Фитрат хорошо знал цену настоящего каллиграфического искусства и рукописной книги. После победы Бухарской революции он занимал разные должности, в том числе министра (назир’а) просвещения в правительстве Бухарской Народной Советской Республики. В январе 1921 года Фитрат вошел в состав комиссии по поиску и приобретению «старых исторических библиотек» (эски тарихий кутубхоналари) в Бухаре. Благодаря деятельности этой комиссии были собраны и сохранены ценные восточные рукописи. Среди них, например, и рукопись – «ноты узбекской музыки» (узбек музикасининг нутоси), под которой, очевидно, следует понимать так называемую хорезмскую тамбурную нотацию[19]. В 1934 году, возможно, предчувствуя трагические перемены в своей жизни, Фитрат продал свое собрание рукописей Государственной библиотеке Узбекистана. Среди 150 экземпляров рукописей его собрания было много редких манускриптов[20].

Особый интерес Фитрат проявлял к сочинениям, связанным с историей культуры и музыкальным искусством. Он разыскивал списки «Трактата о музыке» Абд ар-Рахмана Джами. Фитрату была доступна рукопись «Трактата о музыке» среднеазиатского музыканта Дарвиша Али Чанги (втор. пол. XVI – 20-е гг. XVII в.), известная ныне под № 449 в собрании Института востоковедения АН Республики Узбекистан. Она стала одним из главных первоисточников при написании им книги «Узбекская классическая музыка и ее история»; на полях отдельных ее листов (листы 21а-22а) сохранилась запись, сделанная рукой Фитрата и подписанная им[21]. Это позволяет предположить, что рукопись могла какое-то время принадлежать Фитрату. Знал Фитрат, по-видимому, и другой список «Трактата о музыке» Дарвиша Али Чанги (№ 468), который находился некоторое время в собственности Назирата Просвещения Бухарской республики[22].

Новая эпоха, ориентированная на светские культурные ценности, во многом, особенно на первом этапе, вытеснила из оборота литературу на арабской графике. Тем не менее, еще в начале 1970-х годов продавцов восточных рукописей и старопечатных книг-литографий можно было видеть на вещевых рынках на Куйлюке – вдоль реки Чирчик, а позже – на рынке «Ипподром». Образовав небольшой, обособленный от «вещного мира» ряд, они раскладывали на расстеленных газетах свой товар. И по их внешнему виду, и по предлагаемым ими книгам можно было легко догадаться, что многие из этих китобфуруши – бывшие представители мусульманского духовенства: кари, муллы, распродающие свои личные библиотеки.

Летом 1974 года мне представилась и возможность познакомиться с одним из таких библиофилов. Случилось это во время студенческой фольклорной экспедиции в Фаришский район Джизакской области. На пару дней мы остановились в кишлаке Карабдал у Утамурода Санакулова, приходившегося родственником одному из участников экспедиции[23]. Односельчане называли Санакулова Кози-бобо (Дедушкой Судьей) за его принадлежность в прошлом к сословию судей-казиев. Кози-бобо, как оказалось, имел коллекцию рукописей и старопечатных книг. Все они были сложены в стенных нишах (токча), но не в вертикальном положении (как это принято в европейской традиции), а горизонтально, одна на другую. Много книг, по словам самого Кози-бобо, он привез в свое время из Бухары. Не имея достаточного опыта чтения рукописного текста, я пытался разобраться с некоторыми из них. И когда я прочитал несколько начальных строк в одной литографии, Кози-бобо тут же великодушно подарил мне этот солидный том с пожеланием научиться читать книги, написанные арабским письмом. Позже выяснилось, что эта книга – широко известное в прошлом в Мавераннахре и популярное вплоть до начала ХХ века сочинение по ханафитскому фикху в трех томах «Салат-и Мас‘уди» Факиха Шайха Мас‘уда ибн Йусуфа Самарканди (не ранее XIV в.) в бомбейском литографированном издании 1896 года. Но еще более интересным оказалось для меня то, что книга эта содержит массу ценных сведений по истории исламской культуры, в том числе – музыкальной культуры нашего региона.

На этом воспоминании я завершаю свой очерк, основанный на отдельных документальных источниках и разрозненных личных наблюдениях, о старинной культурной традиции у народов Средней Азии – собирать личные домашние библиотеки и бережно сохранять книжную культуру.

 

ПРИМЕЧАНИЯ

[1] См.: Ибн Сина (Авиценна). Избранные философские произведения. М.: Наука, 1980. С. 48.

[1] Публикацию фихриста библиотеки Садри Зиё, а также обзор библиотечного книжного дела, коллекционирования рукописей и частных библиотек в Бухаре начала ХХ века, с указанием библиографии, см. в книге: Вохидов Ш., Чориев З. Садр-и Зия и его библиотека (из истории книги и книжной культуры в Бухаре в начале ХХ века). Книга 1. Ташкент: Янги аср авлоди, 2007. С. 334 и далее. См. также опубликованный каталог библиотеки Хивинского хана Мухаммада Рахимхана II (Феруза): Эркинов А.С., Полвонов Н.Т., Аминов Х.А. Мухаммад Рахимхон II – Феруз кутубхонаси фихристи (Хоразмда китобат ва кутубхоначилик тарихидан). Тошкент: Янги аср авлоди, 2010.

[1] См.: Акимушкин О.Ф. Средневековый Иран: Культура, история, филология. СПб.: Наука, 2004. С. 368383.

[1] Там же. С. 368.

[1] См.: Болдырев А.Н. Зайнаддин Васифи – таджикский писатель XVI в. (Опыт творческой биографии). Сталинабад: Таджикское гос. изд-во, 1957. С. 137. См. также: Зайн ад-Дин Васифи. Бадаи‘ ал-вакаи‘. Критический текст, введение и указатели А.Н. Болдырева. Том I. – М.: Изд-во восточной литературы, 1961. С. 228-229 (л. 37б).

[1] Уламо салафнинг бакиёси // Ал-Ислох. Мусульманский журнал Ислах. Ташкент, 1915, дж. 1, № 6, с. 166.

[1] См.: Хатам-нама-йи турки. Ма’ хашт Рисала-йи хикайа-йи гариба-йи маргуб. Самарканд: Типо-лит. Г.И. Демурова, 1900. С. 256.

[1] Здесь можно привести обратный пример: в библиотеке крупного бухарского сановника и интеллектуала Садри Зиё (см. далее в основном тексте), напротив, литографированные издания представлены значительно меньше, чем рукописи.

[1] Из личного собрания автора.

[1] О библиотеках Бухары в историко-архитектурном аспекте, в том числе в составе медресе, см., в частности: Юсупова М.А. Китабхана Мавераннахра (вопросы истории и архитектуры) // «Пространство Азии – перекресток культур: от прошлого к будущему». Материалы научного семинара, посвященного 110-летию со дня рождения Юрия Николаевича Рериха. Ташкент, 2014. С. 39–53.

[1] «Чор китоб» (буквально «четыре книги») сборник из четырех сочинений, написанных в разное время на персидско-таджикском языке в стихах и прозе, часть в форме вопросов и ответов наподобие катехизиса; использовался в качестве учебника в школах и медресе.

[1] Список учебной литературы по основным дисциплинам, изучавшимся в медресе, приводится в статье: Наливкин В. Что дает среднеазиатская мусульманская школа в образовательном и воспитательном отношениях? // Туркестанский литературный сборник в пользу прокаженных. С.-Петербург, 1900. С. 215278; см. также: Ахмад Дониш. Путешествие из Бухары в Петербург. Избранное. Подготовка текста и комментарий Р. Хади-Заде. Сталинабад: Таджикгосиздат, 1960. С. 212-214; Абд ар-Рауф Фитрат. Оила. Баку, 1916. С. 160; Айбек. Детство. Повесть // Айбек. Собрание сочинений в пяти томах. Том четвертый. Ташкент: Изд-во литературы и искусства им. Г. Гуляма, 1986. С. 221, 231, 248, 261, 267-268; Кары-Ниязов Т.Н. Размышления о пройденном пути. М.: Изд-во политической литературы, 1970. С. 74, 75-76, и многие другие.

[1] См.: Лунин Б.В. Средняя Азия в дореволюционном и советском востоковедении. Ташкент: Наука, 1965. С. 361.

[1] Из личного собрания автора.

[1] «Он никогда никому не сделал зла...» Памяти Бориса Петровича Денике: автобиографический дневник и воспоминания друзей. Составление, вступительная статья, справочный аппарат, подбор иллюстративного ряда Т.Г. Алпаткиной.М.: Государственный Музей Востока, 2006. С. 47.

[1] См.: Вохидов Ш., Чориев З. Садр-и Зия и его библиотека…

[1] Шайх Сади. Гулистан. Издатель: Сахиб-и имтийаз ва мудир-и рузнаме-йи «Тарджиман» Исма‘ил Гаспрински. Багчасарай, Крым, Россия: Изд-во газеты «Тарджиман», 1291/1874-75. – 228 стр. (Издание в библиотеке автора статьи).

[1] Такие карандашные пометки и комментарии в арабской графике имеются, например, на полях книги Ф.Р. Вейсса «Нравственные основы жизни» (перевод с французского. Издано В.И. Асташевым. Том I. С.-Петербург: в типографии В. Безобразова и Комп., 1881. – 310 стр. Из личного собрания автора).

[1] М.И. Узбек билим хайъатининг тузулиши ва унинг ишлаган ишлари // Инкилоб мажмуаси. Сон 9-10, февраль – март 1923. Ташкент, 1923. С. 79 (в арабской графике).

[1] Государственная библиотека Узбекской ССР имени Алишера Навои (18701970). /Отв. ред. Д. Таджиева. Ташкент: Изд-во литературы и искусства имени Г. Гуляма, 1977. С. 77. Собрание Фитрата получило высокую оценку специалистов-востоковедов: «Рукописи коллекции А. Фитрата представляют особую ценность как по уникальности содержащихся в них сочинений, так и по их значимости для изучения истории Средней Азии» (Рожанская М.М., Матвиевская Г.П., Лютер И.О. Насир ад-Дин ат-Туси и его труды по математике и астрономии в библиотеках Санкт-Петербурга, Казани, Ташкента и Душанбе. М.: Издательская фирма «Восточная литература» РАН, 1999. С. 26).

[1] Эти сведения сообщены исследователем наследия Дарвиша Али Чанги Д.А. Рашидовой.

[1] Свидетельство тому – обнаруженная нами приписка на поле листа 34б трактата Дарвиша Али Чанги, сделанная, возможно, Фитратом, так как она указывает на высокую компетентность автора в вопросах истории музыки Средней Азии. См.: Джумаев А. Трактаты о музыке в сборной рукописи № 468 из собрания Института востоковедения АН РУз // Историческая наука в контексте интеллектуального развития Центральной Азии. Очерки историографии и источниковедения. [Сборник статей]. /Отв. редактор Д.А. Алимова. Ташкент, 2014. С. 248.

[1] Этим участником экспедиции был Абдуманнон Назаров (1953–2005), впоследствии – известный музыковед, доктор искусствоведения.

В Одноклассники
В Telegram
ВКонтакте

Комментариев пока нет, вы можете стать первым комментатором.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.