«Пушкин, простите нас за наше всё…» Литература

Лейла Шахназарова

 

«Пушкин, простите нас за наше всё...»«...Никанор Иванович совершенно не знал произведений поэта Пушкина, но самого его знал прекрасно и ежедневно по нескольку раз произносил фразы вроде: “А за квартиру Пушкин платить будет?” или “Лампочку на лестнице, стало быть, Пушкин вывинтил?”»...

Очень интересный феномен подметил Булгаков, описывая своего выжигу-управдома. Правда, почему не Гоголь, не Лермонтов или Тургенев первым делом приходят на ум в подобных случаях обывателю, «прекрасно знающему поэта Пушкина», никогда, скорее всего, его не читав?

На этот вопрос кто-то остроумно ответил:
«У Пушкина сама фамилия выстреливает».

Забавно и, может быть, в чем-то верно: звуковой образ для «массовой популярности» тоже, видимо, играет не последнюю роль. Ну а если серьезно, – на то и неисчерпаемо и бесконечно многогранно это удивительное явление – ПУШКИН, чтобы без всякого ущерба для себя, легко и естественно, как все, что с ним связано, вобрать еще и такую, совсем уже заземленную, ипостась: в повседневном, житейском, обывательском сознании Александр Сергеевич издавна существует как некий... «литературный Чапаев». Такова уж оборотная сторона огромной, безмерной «первой любви России». И Булгаков, надо сказать, отразил это явление не первым: как не вспомнить неувядаемое хлестаковское «с Пушкиным на дружеской ноге»: «– Ну что, брат Пушкин? – Да так, брат, – отвечает, бывало, – так как-то все...».

…«Г о г о л ь (падает из-за кулис на сцену и смирно лежит).
П у ш к и н (выходит, спотыкается об Гоголя и падает): Вот черт! Никак об Гоголя!
Г о г о л ь (поднимаясь): Мерзопакость какая! Отдохнуть не дадут! (Идет, спотыкается об Пушкина и падает). Никак об Пушкина спотыкнулся!
П у ш к и н (поднимаясь): Ни минуты покоя! (Идет, спотыкается об Гоголя и падает). Вот черт! Никак опять об Гоголя!»…

Это уже Хармс, «Пушкин и Гоголь». Традиция, однако!..

«Пушкин, простите нас за наше всё...»

Итак, Пушкин – как герой анекдотов?
Но ведь иначе и быть не могло, – учитывая, кроме обычного любопытства «толпы» к частной жизни великих, еще и колоссальную притягательность и ни с чем не сравнимое обаяние личности именно этого человека.
Думаю, Александр Сергеевич не мог не сознавать, что ему предстоит дать пищу множеству легенд – близких к истине, полуправдивых или вовсе анекдотичных. Складываться вокруг поэта они начали еще при его жизни.
«И в голос все решили так, что он опаснейший чудак», – это об Онегине. Но как, должно быть, хорошо знакомы были сплетни, подобные этим, и самому Пушкину!

«Он фармазон; он пьет одно
Стаканом красное вино;
Он дамам к ручке не подходит;
Все да да нет; не скажет да-с
Иль нет-с.
Таков был общий глас»…

В самом деле, что это как не анекдот? А ведь Онегин не был знаменитейшим поэтом России, как его создатель.
Логично, наверно, предположить, что, предвидя будущие толки вокруг своего имени и хорошо понимая значение свое для России, Пушкин – не только «умнейший», по отзыву Николая I, но и остроумнейший человек своего времени (а значит умеющий посмеяться в первую очередь над собой), – сам положил начало многим из анекдотов о себе. Достаточно вспомнить его собственный хулиганский стишок «Вот перешед чрез мост Кокушкин…», где
«сам Александр Сергеич Пушкин
с мосьё Онегиным стоит»!..

«Пушкин, простите нас за наше всё...»

Среди многочисленных дошедших до нас анекдотов о Пушкине сегодня нелегко отделить шутки и остроты, приписываемые поэту, от действительно ему принадлежащих. И все же многие из них, повторяющиеся в сборниках, составленных разными исследователями, в том числе такими добросовестными, как М. Козман и М. Кривошлык, можно без сомнений счесть подлинными. А заодно – еще раз убедиться в высшей правоте и мудрой прозорливости гения:

«Толпа жадно читает исповеди, записки еtс, потому что в подлости своей радуется унижению высокого, слабостям могущего. При открытии всякой мерзости она в восхищении. Он мал, как мы, он мерзок, как мы! Врете, подлецы: он и мал и мерзок – не так, как вы – иначе...»

Ну как в воду глядел Александр Сергеевич, – словно предвидеть мог, что через двести лет заодно с подлинным бессмертием придет к нему еще и иное – в виде мутного потока так называемых «современных анекдотов о Пушкине», захлестнувших ныне Интернет, – понятно, никакого отношения к жизни гения не имеющих и способных поразить разве что своей невообразимой глупостью («А ты-то, сукин сын, сам изумруды грызть пробовал?» и т.д.).
Я же говорю здесь, разумеется, об анекдотах, в настоящем смысле слова исторических. И даже если приведенные ниже несколько образчиков историй, связанных с «нашим всем» (и честно говоря, очень и очень похожих на достоверные) великому поэту лишь приписываются, – они все равно наверняка доставят удовольствие своим остроумием и изобретательностью.
Да и почему бы, в сущности, и не произойти им на самом деле с Александром Сергеевичем? Он ведь был, как сказал один четырнадцатилетний подросток, – «приколИст»…
Ну а если что не так – простите нас, Пушкин...

«Пушкин, простите нас за наше всё...»

* * *
Известный русский писатель Иван Иванович Дмитриев однажды посетил дом родителей Пушкина, когда тот был еще ребенком. Подшучивая над оригинальным типом лица мальчика и его кудрявыми волосами, Дмитриев сказал:
– Каков арапчик!
В ответ на это десятилетний правнук Ганнибала вдруг отрезал:
– Да зато не рябчик!
Можно себе представить удивление и смущение присутствующих, когда они поняли, что мальчик подшутил над физиономией Дмитриева, обезображенной рябинами.

* * *
Когда Пушкин учился в Царскосельском лицее, одному из его товарищей, вовсе не имевшему поэтического дара, пришлось писать стихи на тему восхода солнца. Он сочинил семистопный стих:

От запада встает великолепный царь природы...

Далее стихотворение не подвигалось. Мученик-стихотворец обратился к Пушкину с просьбой написать ему еще хоть одну строку. Юный поэт не раздумывая приписал под первым стихом:

Не знают – спать иль нет? – смущенные народы.

* * *
В лицее однажды на уроке алгебры у профессора Карцева Пушкин по обыкновению уселся на задней парте, чтобы удобнее ему было писать стихи. Вдруг Карцев вызывает его к доске. Пушкин очнулся, как ото сна, идет к доске, берет мел и начинает писать формулы. Профессор смотрит и молчит, только тихо про себя посмеивается.
– Что же у вас вышло, – спрашивает он наконец, – чему равняется икс?
Пушкин стоит и сам смеется:
– Нулю, – говорит он.
– Хорошо, – заметил Карцев, – у вас, Пушкин, в моем классе все кончается нулем. Садитесь на свое место и пишите стихи.

* * *
Однажды лицеисты задумали удрать в Петербург погулять. Попросились у гувернера Трико. Тот не пускает, заявив при этом, что будет следить за ними.
Пушкин махнул рукой на это и вместе с Кюхельбекером удрал в Питер. За ними последовал и Трико.
Подъезжает Пушкин первым к заставе.
– Фамилия? – спрашивает заставный.
– Александр Однако! – отвечает поэт.
Заставный записывает фамилию и пропускает едущего.
За Пушкиным подкатывает Кюхельбекер.
– Фамилия? – спрашивает опять заставный.
– Григорий Двако! – отвечает товарищ Пушкина, придумавшего эту остроумную комбинацию.
Заставный записывает и с сомнением качает головой.
Подъезжает наконец гувернер.
– Ваша фамилия? – окликает его сторож.
– Трико!
– Ну, врешь! – теряет терпение заставный, – здесь что-то недоброе, не иначе заговор! Шалишь, брат, ступай в караулку!
Бедняга Трико просидел целые сутки под арестом при заставе, а Пушкин свободно покутил со своим товарищем в столице.

* * *
Как-то раз за обедом лицейский товарищ Пушкина Семенов попал между Гречем и Булгариным.
– Ты сегодня как Христос на Голгофе! – шепнул ему Пушкин.

* * *
В 1820-х годах, как известно, Пушкин жил в Одессе. Здесь он был принят в доме известного в то время негоцианта англичанина Тома.
Однажды был объявлен грандиозный маскарад. За самую оригинальную и остроумную маску был обещан первый приз. Любители маскарадов и призов заволновались и стали усиленно «шевелить мозгами», чтобы поразить своим костюмом.
Было волнение и в семействе мистера Тома, так как хозяин тоже хотел блеснуть. Он попросил совета у Пушкина. И тот дал ему идею...
Наступил вечер маскарада. Было много «фей», «турчанок» и прочих шаблонных костюмов. Но вот в зал вошла необычная маска. Она изображала большой фолиант, на корешке которого золотыми буквами было написано:
«Том 1-й».
Все были поражены, – и англичанин Том, последовавший совету Пушкина, действительно был на маскараде первым и получил приз.

* * *
В Екатеринославе к Александру Сергеевичу, жившему в невзрачной избушке на краю города, явились однажды два нежданных и непрошеных посетителя. Это были местный педагог и помещик, горячие поклонники поэта, желавшие во что бы то ни стало увидеть Пушкина «собственными глазами».
Тот в это время завтракал и вышел к гостям, жуя булку с икрой и держа в руке недопитый стакан красного вина.
– Что вам угодно?
– Извините, Александр Сергеевич... Но мы пришли посмотреть на великого писателя.
– Ну значит, вы теперь видели великого писателя. До свидания, господа!..

* * *
Как-то в приятельской беседе один знакомый Пушкину офицер, некий Кондыба, спросил:
– Скажи, Пушкин, рифму на рак и рыба.
– Дурак Кондыба, – ответил поэт.
– Нет, не то, – сконфузился офицер, – ну а рыба и рак?
– Кондыба дурак, – подтвердил Пушкин.

* * *
Однажды у Пушкина была сильная надобность в деньгах, а скорого получения их не предвиделось. В эти неприятные минуты является какой-то немец-сапожник и энергично требует свидания с Пушкиным. Раздосадованный поэт выходит и очень резко спрашивает, что ему нужно.
– Я к вам, господин Пушкин, пришел за вашим товаром, – отвечает немец.
– Что такое? – с недоумением спросил снова поэт.
– Вы пишете стихи. Я пришел покупать у вас четыре слова из ваших стихов. Я делаю ваксу и хочу на ярлыке печатать четыре слова, очень хорошие слова: «яснее дня, темнее ночи». За это я вам дам, господин сочинитель, 50 рублей. Вы согласны?
Пушкин, конечно, согласился, и довольный немец ушел заказывать ярлыки.

* * *
Как-то Пушкин письменно обратился к издателю одного журнала, в котором сотрудничал, с просьбой выдать ему причитающийся гонорар. Редакция ответила запросом, когда ему удобнее получить деньги: в понедельник или во вторник, и желает ли он получить все двести рублей сразу или сначала только сто. Поэт ответил лаконичной запиской: «Понедельник лучше вторника, а двести лучше ста».

* * *
Одна француженка допрашивала Александра Сергеевича, кто были его предки.
– Говорят, господин Пушкин, вы имеете в своих жилах кровь негра?
– Разумеется, – ответил поэт.
– Это ваш дед был негром?
– Нет, он уже им не был.
– Значит, это был ваш прадед? Так это он был негром... да, да... но в таком случае, кто же был его отец?
– Обезьяна, сударыня, – отрезал наконец Александр Сергеевич.

* * *
Казанская девица А.А. Наумова увлекалась писанием стихов. К приезду в Казань Пушкина она переписала их в объемистую тетрадь, озаглавив ее:

«Уединенная муза закамских берегов», –

и преподнесла поэту для прочтения, прося его «вписать что-нибудь».
Пушкин бегло просмотрел рукопись и под заголовком быстро написал:

«Ищи с умом союза, но не пиши стихов».

* * *
На званом обеде поэта угощали домашним вином, – хозяин, отставной полковник, очень гордился своим рецептом.
– А поверите ли, господин Пушкин, что еще полгода назад это был совершенный уксус?
– Поверю, – отвечал Пушкин сквозь зубы.

* * *
Кто-то утешал Пушкина в постигшем его неблагополучии, говоря, что несчастье – отличная школа.
– Счастие, – возразил поэт, – еще лучший университет!

* * *
Как-то на Невском проспекте Пушкин увидел молодого человека в мундире Царскосельского лицея. Он подошел и спросил:
– Вы, вероятно, только что выпущены из лицея?
– Да, только что выпущен, с прикомандированием к гвардейскому полку. А вы тоже воспитывались в нашем лицее?
– Да.
– А позвольте спросить, где вы теперь служите?
– Я числюсь по России, – ответил Пушкин.

«Пушкин, простите нас за наше всё...»

Лейла ШАХНАЗАРОВА.
Использованы рисунки В. Апухтина.

Источник.

В Одноклассники
В Telegram
ВКонтакте

6 комментариев

  • Zelina Iskanderova:

    Решила найти больше о Викторе Апухтине — на мой взгляд, очень интересное вот здесь: http://mg.uz/publish/doc/text50038_viktor_apuhtin_grani_tvorchestva — посмотрите!

      [Цитировать]

  • urman:

    История, случившаяся много лет тому назад.
    После войны на прием к советскому послу в Венгрии Георгию Максимовичу Пушкину записалась крестьянская пара. Когда посол принял их, они сообщили, что в последние дни войны советские солдаты забрали у них корову, а на вопрос, кто заплатит за эту корову, хозяева получили ответ – Пушкин. Поэтому, узнав, что Пушкин стал послом, они поспешили к нему на прием.
    Позже рассказывали, что Георгий Максимович посмеялся, но приказал купить им корову.

      [Цитировать]

  • Слоним Андрей Евсеевич:

    Спасибо за пушкинский материал — острый, парадоксальный, но наполненный теплом, доверием и устремленностью к Поэту. Среди груд шелухи и шлака, которыми заполнены все мыслимые каналы связи — отрадно воспринимать живое, интеллигентное и ёмкое Слово о Поэте. Спасибо, Лейла!

      [Цитировать]

  • Лейла Шахназарова:

    Спасибо вам, Андрей Евсеевич, ваша оценка много значит для меня.

      [Цитировать]

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.