Вчера, несколько дней назад… Исповедь ташкентского пацана. Часть вторая Tашкентцы История Литература

      Автор Михаил Мачула.

 

ШКОЛА. НОВЫЕ ДРУЗЬЯ

К школе мы готовились загодя. Купили мне синюю школьную форму: брюки и китель под горло, с блестящими желтыми пуговицами, а также фуражку с черным целлулоидным козырьком и пояс с желтой бляшкой.

В школе выдали нужные для первого класса учебники, первым делом букварь, в магазине купили прописи, тетради в клетку и в линейку и, главное, дневник.

Смутно помню разные торжественные мероприятия по случаю нового учебного года. Школа была одноэтажная, классы разбросаны по большому двору. Мне было сначала совсем неинтересно. Писать, считать и читать я уже умел, Первые четыре года пролетели, как один. Запомнился звонок на урок и с уроков: его подавала баба Маша, - колокольчик был ручной. Первая учительница, – Марья Петровна. Ей я «благодарен» за то, что она с упорством достойным иного применения все четыре года переучивала меня писать правой рукой. Я по жизни полный левша. Молоток – в левой руке. Ложка, тоже в левой. Почерк у меня от этого отвратительный.

Первый год в классе были только мальчики, а со второго у нас, как, впрочем, и везде, ввели совместное обучение. В классе появились девчонки.

Пошли в школу, появились новые друзья. Одним из них был долговязый Илюшка, по фамилии Пуриц, тоже отличник, как и я. Жил он рядом, в нескольких дворах от нас, так, что общаться было легко. К нам во двор шли с охотой – у нас было Дерево.

Сидели мы как-то возле него, я, Илюша и Алик. Какие наши детские разговоры? Говорили о разных птичках, и тут Илюша говорит, что все птицы смешные и так и норовят, что-нибудь, где-нибудь ухватить, но самые жадные, хитрые и прожорливые – это жиды. Мне показалось, что в этот момент моя мать спасла ему жизнь. Из открытой двери Райхманов, а двери мы все держали открытыми, только вешали от мух марлевую занавеску, с яростным рыком выскочила бабушка Алика и принялась лупить Илюшу. Моя мама тоже выбежала, еле-еле вырвала мальчишку из рук взбешенной фурии и несколько минут пыталась ей объяснить, что «жидами» мы, дети, зовем воробьев, и никто не пытался обидеть ее Алика, тем более, что если просто взглянуть на Илью, то его рыжие волосы, все лицо в канапушках и характерный нос сами говорили о его национальности. Та ничего не хотела слушать, но сработал главный аргумент:

- А вы знаете, что его фамилия Пуриц и его папа тот самый Михал Михалыч, что работает в буфете в «Искре»?

Только тут она остановилась, ибо весь Ташкент знал Михал Михалыча, - инвалида, разведчика, потерявшего ногу на войне, завбуфетом в самом главном кинотеатре города. Это был невысокого роста всегда вежливый, говоривший тихим голосом, железный человек.

Чтобы как-то скрыть, поправить свою промашку, бабка сбегала в дом и накормила нас горячими беляшами, А Илюшу обняла и почему-то расплакалась.

Тогда-то я и узнал, что такое «жиды», насколько это обидно, и никогда в жизни не обзывал их этим именем. По крайней мере, старался не делать это им в лицо.

С Илюшей мы попробовали осуществить первый совместный проект, и построили инкубатор. Попалась кому-то из нас в руки книжонка, о том, как в домашних условиях можно вывести цыплят. Мы увлеклись, и на базе фанерного почтового ящика, керосиновой лампы и градусника соорудили нечто, подобное инкубатору. На базаре купили десяток яиц. Их обязательно проверяли: смотрели на солнце и искали темное колечко. Нам взрослые подсказали, что если будет это колечко, то яйцо хорошее, если нет, то оно для инкубатора не годится. Постелили ваты на дно ящика, поставили градусник, - нужна была температура 41 градус, положили яйца и стали ждать, следить за температурой. Пока следили было все нормально. Потом разошлись по домам, и пошли спать. Прошла ночь и мы, к своему ужасу, утром увидели, что температура подскочила до 50 градусов. Сколько она так держалась, мы не знали. На совместном совете было решено эксперимент прекратить, и, пока не поздно, сделать большую яичницу. Проект накрылся.

Другим новым знакомым стал тезка Илюши, его двоюродный брат, у которого вся родня и его мать, тетя Фира, торговала газировкой на Госпиталке. Мне приходилось бывать у них дома, и я всегда удивлялся несметному количеству алюминиевых трехлитровых бидонов, стоящих по углам во всех комнатах. Потом я узнал, что в одних бидонах находился свежесваренный «левый» сироп крюшона, что я пил по 4 копейки на базаре, а другие были переполнены   медяками по 1, 2, 3, и 5 копеек.

А в 1961 году они внезапно разбогатели в результате хрущевской реформы. Тогда обмену подлежали только 5-ти копеечные монеты (в сберкассе за десять пятаков выдавали один новый, бумажные деньги тоже подлежали обмену в десятикратном размере, но обменивали не более тридцати тысяч старых рублей, все, что выше - пропадало.), а остальные медяки продолжали ходить, только, получается, подорожали в десять раз. Все газбудчики враз стали миллионерами. Та же картина наблюдалась и среди зеленщиков: пучки петрушки и укропа, как стоили 10 копеек, так и остались.

Подорожало все, даже уличный телефон: раньше все спрашивали друг у друга пятнадцатикопеечную монету, чтобы позвонить, а теперь все носились в поисках «двушечки».

По нашим улочкам в то время ежедневно ходило изрядное количество всяких коробейников. Они сообщали о своем приходе криками, которые мог разобрать только знающий и заинтересованный слушатель:

«Кисломляко!», - это была наша соседка-узбечка, которая держала корову, и разносила очень вкусное кислое молоко, сметану, творог и просто парное молоко.

«Арникукру!» - так оповещал о себе меняла жареных сладких кукурузных шаров на пустые бутылки.

«Старвещщщь» - это был отец моего нового школьного приятеля, - Коли, проезжавший на своей тележке, влачимой осликом. Он собирал старые ненужные носильные вещи и обменивал их у пацанов на всякие сосульки, ириски, но были и более серьезные штуки: покрытые золотой фольгой, набитые опилками шарики на длиннющей резинке, а также оловянные револьверы, стреляющие бумажными пистонами. Это среди нас особенно ценилось. Но тряпья надо было очень много насобирать. У меня ни разу не вышло. Зато вышло чуть не стать инвалидом в их дворе. Мы с Колей сидели у них во дворе, поросшим бурьяном, лопухами и огромными листьями хрена, на старой ржавой панцирной кровати и играли в «дурака», я зачем-то решил перекинуться на другую сторону кровати, поставил ноги и почувствовал, нет, не боль, а какое-то жжение. Посмотрел вниз и увидел, что из моей правой ноги рядом с пяткой бьет фонтаном кровь. Струя шла напористая, почти параллельно земле, длиной в полметра. Хорошо, что взрослые были дома, перетянули какой-то тряпкой ногу, остановили кровь и Колин старший брат отвез меня в неотложку на Жуковского, там сделали операцию, - пережали разрезанную артерию, предварительно увеличив вдвое рану, иначе было трудно работать. Я пролежал несколько дней с привязанной сверху за спинку кровати ногой, гордый от полученных увечий и суеты вокруг.

Это был мой второй шрам. Первый я получил за год до этого события, еще в Майкопе. Им я гордился еще больше, он был точно такой же, с таким же наклоном и на том же месте, что и у папы.

Примерно в таком же возрасте, лет шести, папа сидел на телеге и вроде бы правил волами. Его отец, мой дед, шел сзади с плугом и пахал землю. Была весна. Папа рассказывал, что ему стало скучно, волы его не слушались, а брели сами по себе. Тогда он решил повесить на шесток вожжи, потянулся и упал под телегу. Дед в последний момент заметил и выдернул плуг из земли, но лемехом успело папе располосовать левую сторону верхней губы надвое. Опоздай он чуть-чуть, и могло быть намного хуже.

А со мной дело было так: мы жили, как обычно, на квартире, снимали комнату в частном секторе. У хозяйки была собачонка, небольшая дворняжка, но злющая, от того, что всегда сидела на цепи. Мама выкинула ей косточки, но неудачно: собачка недотягивалась. Я присел на корточки и стал ей их по одной подкидывать. В один из моментов та, наверное, подумала, что следующую я потяну себе в рот, рванулась и укусила меня за верхнюю левую губу, развалив ее пополам. Все, кто был рядом, всполошились, закричали, потащили меня в больницу, там наложили несколько скобок, помню лишь, что врач сказал, что собачьи укусы заживают плохо и неровно; «Ходить, мол, парню с заячьей губой». С такой мыслью прожили мы несколько недель, когда оказалось, что все срослось хорошо, почти незаметно.

Вообще по городу сновало туда-сюда целое полчище инвалидов; кто на костылях, кто на дощечке с четырьмя подшипниками, - совсем без ног. По трамваям работали инвалиды-гармонисты,

Помню, зимой, под Новый год:

  • А сейчас, - марш «Встреча Нового Года!»,

и заиграл «Прощание славянки», – конъюнктура, блин, каждый старался в меру сил заработать себе на жизнь. Потом, быстренько они как-то незаметно куда-то пропали.

У нас в классе тоже был свой безногий, с англоязычной, переиначенной на русский лад, фамилией Юнг, ногу свою он потерял, правда, не на войне, мы все родились на следующий год после, а неудачно запрыгнул на проезжающий мимо трамвай и упал под колеса. Человек был неунывающий, веселый, старался ни в чем не уступать нам, - двуногим, играл в мяч, в ашички и даже в лянгу. Пропал куда-то через пару лет. Говорили, что он из цирковой семьи, и они все куда-то подались из города на заработки.

К 3-4 классу жить мы стали значительно лучше, я имею в виду материально, в моральном плане у нас всегда было все хорошо, жили дружно, ссорились крайне редко.

Я со временем узнал, что до меня было еще трое детей, два брата и сестра, все довоенные, но никто не выжил. Дольше всех прожила сестричка, но в два года она упала с пожарной лестницы в яслях и умерла от менингита. Наверное, поэтому меня никогда не отправляли ни в ясли, ни в детский сад, - воспитывали дома. Буквы на кубиках я знал еще в три года, но папа испугался, что слишком рано, и их закрасил.

Совсем малышом, я много рисовал, мне нравилось , но, когда я нарисовал кактус красным карандашом, то папа карандаши спрятал и рисовать запретил. Не то, чтобы совсем запретил, но как-то мягко со мной поговорил, что, мол, у меня неплохо получается и, если я этим заболею, то это будет моим самым большим разочарованием в жизни. Он объяснил мне, что такое дальтонизм, что это не страшно, что с этим живет много людей, но, к сожалению, этот факт закрывает для меня мир искусства и еще много разных других интересных профессий, летчика или шофера, например.

Намного позже, когда мне было лет под тридцать, он признался, что, скорее всего, допустил ошибку, ведь есть такие области, как скульптура, графика, архитектура, где к цветоощущению не предъявляются такие жесткие императивы.

Но я в тот момент ещё не совсем втянулся, в жизни было много других интересных вещей. Спорт, например.

 

 

 

ЖИЗНЬ НАЛАЖИВАЕТСЯ

В доме появились такие штуки как телевизор «Рекорд», холодильник «Днепр», радиоприемник «Рига-10» и даже пианино. Последнее меня, впрочем, не очень порадовало. Так как играть, вернее, - учиться играть на фортепиано, - предстояло мне. Мама вбила себе в голову мысль, что я обязательно, как интеллигентный, культурный мальчик, должен непременно научиться играть на музыкальном инструменте, и не только «Собачий вальс».

Но жизнь распорядилась по-своему. Одновременно с еженедельным хождением к учительнице по музыке, я начал ходить в секцию бокса. Сначала на стадион «Пахтакор», а потом, благодаря усилиям нашего преподавателя физкультуры, Эдуарда Семеновича, открывшего секцию бокса в нашей школе, стал ходить три раза в неделю по вечерам в свою школу. К занятиям музыкой это, оказалось, имело прямое отношение. Через пару месяцев я изувечил себе пару суставов, что неудивительно было в тех условиях, в которых мы занимались: отсутствие добротных бинтов, умения их правильно наматывать на руки, большое количество занимающихся, - тренеру за всеми не уследить. С музыкой пришлось завязать. Верхом моего совершенства на этом поприще так и остались «Старая французская песня » и этюд «На память Элизе».

С боксом, как потом выяснилось, тоже не все пошло, как следовало. В общей сложности, я прозанимался около трех лет, провел 17 боев, все по юниорам и, когда получил два полновесных нокдауна, то понял, что моя голова не предназначена для этого вида спорта, - я совсем не мог держать удар. Долго раздумывал, но все же бросил. Попутно занимался акробатикой, считал, что это полезно для бокса, настольным теннисом – для реакции. Как и большинство ташкентских мальчишек, ходил в секцию плавания. Только там, в бассейнах, в Ташкенте можно было купаться в более-менее чистой воде.

А купались мы везде, где только было можно: 1-го Мая открывали сезон на «Комсомольском озере», позже, летом, прыгали с моста у «Пахтакора» в речку Анхор, смельчаки прыгали здесь даже с крыши проходящего по мосту трамвая. Трамваи тогда состояли из трех вагонов, были деревянными, с раздвижными дверями. Залезть на крышу третьего, последнего, вагона не представляло особого труда. Вот вовремя прыгнуть, - это, да, было высшим пилотажем. Еще мы ездили компанией на речку Чирчик, бегали в парк им. Кирова с небольшим озерцом. Но по-настоящему купаться долго, и в относительно чистой воде, можно было только записавшись в секцию плавания «Спартака» или «Мехната» на Комсомольском озере.

Впоследствии выяснилось, что ребята из Ташкента плавают намного лучше одесситов. В армии мы сдавали нормы ВСК и плыли 100 метров. В нашей роте были ребята из Одессы и Ташкента. Почти все наши выполнили норму минимум 3-го разряда, т.е. проплыли быстрее 1 минута 24 секунды, а половина одесситов просто не смогла доплыть до конца. Ведь у них по жизни не было дефицита в воде.

Теперь понимаю, что тренировались на Комсомолке мы рядом с великими спортсменами того времени; Наташей Устиновой, Светланой Бабановой, с обладателем юношеского рекорда мира на дистанции 1500 метров, нашим соседом и другом Лодиком Голденштейном. Конечно, его звали Владимир, но я себе позволю маленькую вольность, ибо помню, как мы с ним «канали» в «Фестиваль», и не пропустили ни одного спектакля Свердловской оперетты, которая давала гастроли в нашей Филармонии. Для непосвященных, поясню, - «канать», - значит перелезать через забор без билета в летний кинотеатр.

Также без билетов, нас, стайку ребятишек, проводила на стадион «Пахтакор» на футбольный матч Рая Салимова, - великая баскетболистка, центровая сборной СССР. Выглядело это довольно комично: завидев ее, милиция на турникетах вытягивалась во фрунт, отдавала честь, а она небрежным кивком головы:

- А эти, все со мной».

Осечек не было.

В школу к нам на тренировки иногда приходил великий боксер-средневес Иосиф Будман, друживший с нашим тренером. Показывал свои «штучки», характерные для левши. Это был, я пишу, был относительно того времени, он и сейчас здравствует, правда в Нью-Йорке, действительно «большой» боксер. Дважды в финалах первенства СССР и Спартакиады народов СССР встречался с самим Лагутиным. И поговаривали, что победу нашему олимпийскому чемпиону в одном из случаев, дали из-за того, что его звали Борис Лагутин, иначе нашу страну на Олимпиаде представлял бы человек с не славянской фамилии. Мне возразят, что в сборной того времени были люди не только с русскими именами. Да, конечно, были великие Енгибарян и Шоцикас, Тамулис и другие. Но согласитесь, что это совсем другая история. В то время 5-ю графу чтили, как «Отче наш».

 

ДЕЛА ШКОЛЬНЫЕ

С первого по четвертый класс – одни похвальные грамоты, круглый отличник. Все это родилось на домашних дрожжах, здорово мной мама и папа занимались, приучили не просто читать, а любить это дело. Когда я как-то пожаловался папе, что у меня определенные трудности с выражением своих мыслей, он мне посоветовал читать вслух. Это здорово помогло и, на этом багаже, я продержался первые четыре года. Но потом пошло сложнее, плюс друзья и увлечения, новые учителя, ведь не надо забывать, что первые четыре года нас вела одна учительница. Там я ходил в любимчиках. А тут сразу всё новое и все новые и люди и предметы. У меня сразу не очень заладилось с математикой и физикой. Преподавала эти предметы угрюмая супружеская пара евреев , у которой обо мне сложилось   отрицательное мнение, полностью отличающееся от моей собственной самооценки. А она, как у нас всех стояла постулате: «Как я себя могу не любить, ведь я сам у себя один». Они меня не то, чтобы невзлюбили, но каким-то холодком постоянно веяло.

Зато все отлично складывалось с химией, мне было очень интересно на уроках, сразу понял все правила и принципы валентностей и атомных весов, т.е. проблем не было. Однажды ночью, даже проникли в химическую лабораторию, и утащили бертолетову соль и магний, - ставить собственные опыты. Об истории и географии вообще говорить что-либо стыдно, эти науки я до сих пор люблю. Возможно, зависимость можно проследить, отталкиваясь от личностей преподавателей: и историк, и химичка, да и учительница географии были людьми увлеченными, по учебнику почти никогда ничего не задавали, просили почитать книжки из школьной библиотеки, где все преподносилось в популярной и живой форме. Но больше всех мне пришлась по душе наша учительница французского языка, Людмила Константиновна , зародившая во мне любовь к своему предмету на всю жизнь. Мало сказать, что мне язык легко давался, я им занимался с огромным удовольствием, участвовал в различных вечерах и постановках в школе. Даже привелось спеть по телеку на французском языке перевод песни Бернеса: «…когда поет далекий друг…». До сих пор помню:

 

“ Ce n’etait rien, rien qu’un passant,

Qui m’a souri sur mon chemin comme un ami. “

Экзамены за восьмилетку я все-таки сдал, и с грехом пополам, перешел в девятый. Тут грянула школьная реформа и, оказалось, что учиться мы будем не десять, как все нормальные люди, а одиннадцать лет.

После восьмого класса всерьез подумывал о переходе в вечернюю школу. Из преимуществ было то, что учиться там десять лет, на год меньше, чем в дневной школе. Это значило, что поступать в институт можно будет сделать три попытки перед армией, а не две. Требования в «вечерке» были несравнимы с дневными. Аттестат можно было бы получить без особых хлопот. На этом, пожалуй, преимущества заканчивались. Однако я не решился на этот шаг, скорее всего из-за того, что качество образования в вечерней школе было прямо пропорциональным предъявляемым там требованиям. Пришлось бы устраиваться куда-то не работу, а мыслей на этот счет не было никаких. Плюс к этому, ребята там учились много старше меня, с другими интересами и жизненным опытом. Не зря она называлась «Школа рабочей молодежи». Пьянки, драки и пропуски занятий были там обычным делом. Про институт можно будет вероятнее всего забыть. Короче, я сдрейфил и решил продлить еще на годок свое детство. Да и папа, с которым я говорил на эту тему, меня всячески отговаривал. Я, же следуя юношескому принципу отрицания всего взрослого, всячески сопротивлялся, хотя и понимал, что он прав, и, в конце концов, сдался. Все осталось, как было.

С девятого класса добавилось производственное обучение. Лотерея. Нашей школе ребятам досталось плотницкое дело, а девочкам швейное производство. Значит летом – практика на мебельной фабрике. Один месяц. Там нас всему и научили. Хотя, спорт меня спас от «травки», но покуривать научился именно там. Слово «перекур», там воспринимался буквально. Весь месяц склеивали детали табуреток. Вонь столярного клея преследует меня всю жизнь, как и омерзительного запаха, оставленного зеленым ромбовидным клопом, в просторечии - «вонючкой», посидевшего на съеденной мной ягодке тутовника. След вонючки напоминает мне запах кинзы, поэтому с тех пор я ее, кинзу, не переношу и в рот не беру.

Но встреча с клопиком мне теперь не грозит, по крайней мере, часто: летом 1962 года мы продали свой домик на Мало Госпитальной. Я со слезами на глазах попрощался со своим Деревом, и мы переехали в новые полдома с почти отдельным двориком на улице Паровозной. Но чтобы туда попасть, надо было сначала пройти через двор наших новых соседей. Так получилось потому, что мы купили свои полдома у одного из двух братьев, построивших этот дом. Он же, продавец, впоследствии и поспособствовал моему переходу в новую школу по соседству, так как работал в ней учителем труда

Школа была необычная, называлась политехническая. Здесь совсем не было мелкоты, только 9, 10 и 11 классы. По протекции нашего нового знакомого я попал в 10-В класс, где ребята уже целый год осваивали азы радиодела, - несколько другое направление, нежели склеивание табуреток, чем я занимался весь 9 класс. Это для меня было невероятно трудно, никогда не входило в сферу моих интересов, но ребята в классе оказались простые, носы не задирали, приняли меня доброжелательно, помогали мне, если я обращался, а я особенно и не скромничал, и постепенно догонял. Да, еще необычным в этой школе было то, что 10-х классов было 12, т.е. был 10-М, «Ё» и «Й» были пропущены. Каждый класс имел свое производственное направление. Мы были, как бы среди элиты. В итоге, новые знакомые и обучение радиоделу сыграли свою роль в моей будущей жизни, скорее в какой-то ее части.

Я еще тогда занимался боксом и привел некоторых из моих новых одноклассников в нашу секцию. Впоследствии один из них выполнил норму мастера спорта. Но в классе учились и уже настоящие спортсмены: один из них Валерка Андреев. Занимался штангой и легкой, если ее можно так назвать, атлетикой, если имеешь в виду метание диска и молота. Был Сашка Макаров, - вот этот был настоящий легкоатлет, - бегал на средние дистанции. Оба входили в сборную Республики. Что стало с Сашкой, не знаю, а вот Валерка в армии попал в спорт роту МВД, переквалифицировался в самбиста и стал мастером спорта. А потом выяснилось, что фамилию Андреев (Он был Валерий Андреевич) он получил по узбекскому обычаю. У узбеков фамилий раньше не было и когда пришли русские, то им стали присваивать фамилии автоматически по отчеству. В мое время было много , таких, как, скажем: Юсупов Усман Юсупович. Вот и Валерку записали где-то в узбекской махале, как Андреева. Хотя у них была армянская фамилия, и, уже после школы, он столкнулся с изрядными трудностями, чтобы вернуть себе свою родовую фамилию.

В Одноклассники
В Telegram
ВКонтакте

15 комментариев

  • Константин ташкентский:

    Прочитал две части, прочитал авторские комментарии к первой части и весь интерес пропал.
    Недавно на этом сайте было нечто такого же типа – «Эх, всё расскажу!» от Андрея Толоконникова.

      [Цитировать]

    • geolog18:

      Никто не неволит читать…
      А мне очень интересными показались многие детали ташкентской жизни того времени.
      У каждого своё вИдение, если бы все написали — было бы полное описание Ташкента того времени.))))))

        [Цитировать]

      • yultash:

        Согласен с вами. Такого рода историй было немало, исполненных как любителями, так и профи и в каждой есть что-то своё, иногда и спорное, но любопытное….
        Автору — вашу 2ю часть, что перед нами, уже возможно сегодня прочитает, упомянутый вами ваш друг детства, который обитает в Израиле. Надеюсь, что он узнает себя! )))

          [Цитировать]

  • Никитос:

    Прочитала с большим интересом, вспомнила свое детство, большое спасибо

      [Цитировать]

  • Guzal:

    У меня вопрос к автору — Илюша — это не Илья Михайлович Пуриц, который работал в ВЦ НПО Технолог?

      [Цитировать]

  • К сожалению, мы с ним не встречались после 1962 года. А так все совпадает. Если прочитает, то сам о себе заявит. Я знаю, что он в Израиле в городке под Тель-Авивом. Называется, кажется, Бат Ям.

      [Цитировать]

  • Буду весьма благодарен.

      [Цитировать]

  • БУДМАН ДАВИД:

    Я, Будман Давид Борисович, 1925 г.р. очень хочеться связаться с Будманом Иосифом мне кажеться мы близкие родственники. Кто может очень прошу сообщить его телефон или сообщить ему об этом. Имя, год рождения соответствуют. Я проживаю в Бруклине теоефон 718-373-1927.

      [Цитировать]

    • Мих. Мачула:

      БУДМАН ДАВИД:

      Я,БудманДавид Борисович,1925 г.р. оченьхочетьсясвязатьсясБудманом Иосифом мнекажетьсямыблизкиеродственники.Кто можеточеньпрошусообщить еготелефон илисообщить емуобэтом.Имя, годрождениясоответствуют.ЯпроживаювБруклинетеоефон718-373-1927.

      Давид Борисович, вы с Иосифом живете в одном городе. Я недавно заходил на какой-то не помню сайт, так там он разыскивал знакомых по Ташкенту, просил откликнуться тех, кто его помнит и писал, что он живет в NY.

        [Цитировать]

    • yultash:

      Иосиф Будман! Приятно вспомнить. Это кумир нашей юности. Вот две фотографии с его страницы в «Одноклассниках»…

        [Цитировать]

  • Мих. Мачула:

    Давид Борисович, а вот профиль Иосифа Будмана, боксера средневеса из Ташкента в «Одноклассниках»
    http://ok.ru/profile/220109370686

      [Цитировать]

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.