Ташкентский Дом на набережной. Часть пятая. Строитель, композитор и поэты Tашкентцы История

Автор Владимир Фетисов.

Итак, - продолжил Александр Борисович - Рахматулла Алимович Алимов родился в 1902 году в Ташкенте. В начале 30-х окончил Ленинградский Политехнический институт по специальности “гидротехнические сооружения” и спустя некоторое время стал видным специалистом в области строительства гидросооружений в нашей республике. С 1943 года Член-корреспондент Академии наук Узбекистана. В 50-60-е годы был министром ирригации и водного хозяйства, директором института САНИИРИ.

Рахматулла Алимович сделал очень много для мелиорации нашей республики. Например, совместно с академиком Фазыловым внедрил способ комплексного использования водно-энергетических объектов, решил проблемы водоснабжения Алмалыкского промышленного района, обосновал схему насосного орошения Голодной и Каршинской степей с применением вертикального дренажа.
- С каким Фазыловым - нашим Хосилом Фазыловичем?
- Ну да, с Хосилом Фазыловичем, лауреатом Госпремии СССР, с которым мы с тобой много лет проработали на энергофаке ТашПИ. Они вообще дружили со студенчества - оба учились в Ленинграде.

Академик Алимов жил с нами в одном подъезде и, выйдя на пенсию, уже в преклонном возрасте продолжал интересоваться проблемами водного хозяйства республики. Иногда просил зайти меня к себе, спрашивал о моей работе над диссертацией, давал советы. Это он поведал мне историю строительства нашего дома, в котором жил с 1939 года. У него была замечательная жена, Татьяна Николаевна, и дочка Тамара.

Ему было уже за восемьдесят, когда с ним вдруг случилось несчастье. Возвращаясь с совещания из Министерства водного хозяйства – его, несмотря на возраст, всё время приглашали для консультаций - Рахматулла Алимович резко отшатнулся от близко промчавшего по дороге автомобиля, не удержал равновесия, упал и поранил ногу. Он страдал сахарным диабетом, и рана никак не заживала. Врачи предложили ампутацию, но он не согласился. Закончилось всё трагически.

Ташкентский Дом на набережной (Часть 5)

Мемориальная доска Р.А.Алимову

В 1994 году Татьяна Николаевна тяжело и неизлечимо заболела. Буквально за несколько часов до смерти она позвала меня и попросила позаботиться о дочери. Тамара была инвалидом и с трудом передвигалась. Я и моя сестра Таня, которая жила с Тамарой на одной площадке, как могли, помогали ей: приносили продукты, что-то делали по хозяйству. Однажды Тамара сказала, что хочет отремонтировать квартиру, и наша дворничиха предложила ей мастеров. Мы её отговаривали - дворничиха не внушала нам доверия. Но Тамара не прислушалась и случилась трагедия.

Однажды вечером, возвращаясь с работы, я увидел трех молодых парней, зашедших в наш подъезд. Войдя вслед за ними, заметил, что они зашли к Тамаре. Последнего из вошедших разглядел хорошо. Рано утром мне позвонила Таня и, волнуясь, сказала, что пошла угостить Тамару пирожками, но нашла её… мёртвой! Я сразу спустился вниз. Тамара лежала у двери, задушенная шнуром. Сразу позвонили в милицию. Квартира была вся перерыта - думаю, искали бриллианты Татьяны Николаевны, о которых в свое время ходили какие-то слухи. Несмотря на то, что я описал одного из парней и обратил внимание следствия на то, что дворничиха рекомендовала Тамаре каких-то мастеров, убийц так и не нашли.
- Зловещая история…
- Да, трагически завершилась история этой семьи. Но давай перейдем к судьбам людей творческих, коих в нашем доме тоже жило немало.
- Ну, давай.

Композиторы, музыканты, писатели

- Так вот, прямо над нами, на 4-м этаже, жил Сулейман (или правильнее Соломон) Александрович Юдаков. Он занимал две комнаты в 4-х комнатной квартире.
- Позволь, композитор Юдаков, лауреат Сталинской премии, автор первой узбекской оперы, можно сказать классик, жил, по сути, в коммунальной квартире?
- Да, представь себе. Он был одинок, семьи у него не было. Он был очень скромным человеком. Родился в Коканде в 1916 году. Вырос в детском доме. Учился в Московской консерватории у Михаила Фабиановича Гнесина и Рейнгольда Морицевича Глиэра, и очень рано начал писать музыку. Вклад Юдакова в отечественное музыкальное искусство очень весом.
- А в остальных комнатах кто жил?

- В одной комнате жила семья Бунтовых. Глава семьи был финансовый работник, жена домохозяйка и у них было два сына. Младший, Лёня, был моим одноклассником.

- Как же они вчетвером жили в одной комнате?

- Ну, жили как-то. Ещё в одной комнате жил прокурор. Когда он умер, а случилось это в середине 50-х, его комнату заняли Бунтовы. Но вернёмся к Юдакову. Многие его произведения, рождались прямо над нами.

Перекрытия в доме были деревянными, звукоизоляция довольно слабая, поэтому все творческие поиски Соломона Александровича были слышны всем соседям. Часто к композитору приходили певцы, чтобы вместе с ним отрепетировать новые песни. Помню, приходила одна молодая певица, как я потом узнал, Саодат Кабулова, ставшая впоследствии народной артисткой СССР. Иногда Юдаков сочинял до позднего вечера, тогда мы шваброй стучали в потолок и он понимал, что пора заканчивать.

- Мешали, значит, творить классику.
- Ну, спать-то надо. Но иногда наш сосед-композитор надолго уезжал - он работал и в Душанбе, там у него тоже была квартира. Кстати, Юдаков в 1944 году, написал гимн Таджикистана, который до сих пор является официальным гимном этой, теперь уже независимой республики.
Потом он получил отдельную квартиру, в ней сейчас музей Сулеймана Юдакова.

Ташкентский Дом на набережной (Часть 5)
Соломон Юдаков (справа) и Арам Хачатурян

Не могу не рассказать и о народном артисте Узбекистана Усто Алиме Камилове. Он жил в шестом подъезде. Балетмейстер, хореограф и мастер игры на дойре, покорявший своим искусством самую взыскательную публику. На первом Всемирном фестивале народного танца, состоявшемся в Лондоне в 1935 году, исполнительница сольного танца Тамара Ханум была удостоена Золотой медали. А танцевала она на этом фестивале под аккомпанемент только одного инструмента - дойры. Виртуозная игра Усто Алима, которому тогда исполнилось 60 лет, произвела сенсацию. Жюри и зрители были в восторге. Хотя это был конкурс танцовщиц, по предложению королевы Великобритании Елизаветы I, золотой медали был удостоен и дойрист Усто Алим Камилов. Слепок с его правой руки был даже выставлен в одном из музеев Лондона. Подпись гласила: «Эта рука извлекает удивительную симфонию звуков из простейшего инструмента - кольца, обтянутого кожей, немного подогреваемого перед игрой».

Ташкентский Дом на набережной (Часть 5)
Усто Олим и Тамара Ханум. Лондон 1935 год

Самого Усто Алима Камилова я не помню - он умер, когда мне было семь лет, но его жену Бегимхон знал очень хорошо. Она была намного моложе своего мужа и дожила до глубокой старости. Как-то раз она была в гостях у моей мамы и рассказала немного о себе. Её старшая сестра Нурхон, была одной из первых узбечек-актрис, снимавшаяся в 20-е годы у пионера узбекского кино Наби Ганиева. Реакционное духовенство того времени резко ополчилось против кинематографа и кинематографистов, суля тем всяческие беды. Особенно яростно религиозные фанатики нападали на актрис-узбечек, которые подавали «дурной» пример — перед кинокамерой и на сцене сбрасывали паранджу. В 1929году Нурхон погибла от руки собственного брата. В Маргилане есть памятник этой женщине, а Камиль Яшен написал о ней пьесу “Нурхон”, шедшую на подмостках многих театров. Угрожали и младшей сестре.

Бегимхон пришлось бежать из родного дома. Нашлись добрые люди, которые приютили её. Потом она поступает в театральную труппу под руководством Алима Камилова, за которого через некоторое время выходит замуж. Своих детей у них не было и, похоронив мужа, Бегимхон остаётся одна. Через много лет, когда я сам уже стал отцом двух сыновей, Бегимхон-опа попросила мою мать и меня зайти к ней. Когда мы вошли, там уже сидели и ждали нас еще один сосед – Озод Шарафиддинов - и незнакомый мне молодой человек. Бегимхон-опа заставила стол разными угощениями, как принято у нас, и сказала, что на кухне готовится плов. Мы с мамой поинтересовались, по какому случаю нас собрали. Озод Шарафиддинов пояснил, что Бегимхон привлекла нас как близких соседей в свидетели - она завещает свою квартиру этому молодому человеку, известному исполнителю дойристу, а он обязуется до конца ее жизни заботиться о ней. Это решение нашей соседки мы одобрили и подписали необходимые бумаги. Последующие годы она действительно была окружена заботой и ни в чем не нуждалась. После её смерти все обычаи, связанные с похоронами и поминками, были соблюдены.

- Я услышал ещё одно известное имя – Озод Шарафиддинов Это ведь писатель, публицист. О нём был материал на сайте “Письма о Ташкенте”. Тоже твой сосед?
- Да, в нашем доме жили, как ты знаешь, известные писатели и поэты. Про Шевердина я тебе рассказал. Упомянул вскользь и о поэте Атакузи Уйгуне. Теперь о нём чуть подробней.

Ташкентский Дом на набережной (Часть 5)
Атакузи Уйгун

Народный поэт Узбекистана Уйгун тоже жил в шестом подъезде, на 4-м этаже. Жену его звали Клавдия. Отчества я никогда не знал - для всех нас, детей, она была просто тётя Клава. Это была очень красивая, хлебосольная и гостеприимная украинка, родившая своему мужу-поэту троих сыновей. Старшего звали Алик – он дружил с Ляликом Бабахановым. Средний, Юра, старше меня на два года. И младший, Боря, на год младше. Я, естественно, дружил больше с Борисом, он был мне ближе по возрасту и учился со мной в одной школе. Боря впоследствии стал врачом, защитил кандидатскую диссертацию и работал в институте краевой медицины.

О творчестве и жизни Атакузи Уйгуна много и подробно написано, могу только напомнить, что он был членом правления союза писателей СССР, членом правления и председателем союза писателей Узбекистана, герой социалистического труда, член корреспондент АН УзССР. Несмотря на все эти титулы, это был скромный и малоразговорчивый человек. Очень любил детей, особенно младшего Борю. Можно сказать, он родился под счастливой звездой.

Как мне рассказывала моя мама, Уйгун был вместе с Хамидом Алимжаном в тот роковой день и час 3 июля 1944 года, когда произошла автокатастрофа, в которой погиб Хамид Алимджан. Оба возвращались с дачи писателей в поселке Дурмень в Ташкент в кузове грузового автомобиля. Когда машина перевернулась, Уйгуна выбросило из кузова далеко и он отделался ушибами. А Хамид Алимджан получил ранения, которые были несовместимы с жизнью. Как это в жизни бывает, роковая случайность, стечение обстоятельств и все меняется, судьбы, жизни, события.

Как-то тётя Клава с двумя старшими сыновьями уехала отдыхать в санаторий, и Борис с отцом остались вдвоём. В один из этих дней я был у них дома. Уйгун-ака приготовил плов и позвал нас обедать.
- Ты что, его так называл - Уйгун-ака?
- Ну, его все так называли.
- Интересно. И что дальше?
- Мы сели за стол и Уйгун-ака внёс ляган с пловом, посыпанным сверху гранатовыми зёрнами. Это было так необычно, контрастно по цвету, я первый раз попробовал такой плов.

- Вкусно было?
- Очень. До сих пор помню вкус. Они тогда уже жили на улице Сталина, которую потом переименовали в улицу Хадичи Сулеймановой.
- Они что, переехали?
- Да, где-то в 56-м году переехали в дом, где жила семья Максуда Шейхзаде. А семья Шейхзаде переехала в квартиру Уйгуна.
- Поменялись что ли?
- Да, но не думаю, что по обоюдному согласию. Скорей всего это было решение писательской организации. Родом Шейхзаде из Азербайджана. Узбекский писатель, поэт, драматург, ученый и педагог, он был известен как автор переводов на узбекский язык произведений мировой литературной классики. Переводил Шекспира, Пушкина, Лермонтова, Маяковского, Байрона, Тагора и других писателей и поэтов. В 1927 году был арестован и по решению суда приговорён к трёхлетней ссылке в Ташкент.

Ташкентский Дом на набережной (Часть 5)
Максуд Шейхзаде

В 1928 году, Шейхзаде, выучив за год язык, начинает работать в газете «Шарк хакикати». Здесь же появляется его первое стихотворение на узбекском языке.

С 1937 года и до конца своей жизни он проработал в Ташкентском государственном педагогическом институте, где преподавал историю узбекской литературы. Однако арест, который привёл его в Ташкент, оказался не последним. В 1952 году Максуд Шейхзаде был приговорен к 25 годам тюремного заключения по обвинению в контрреволюционной деятельности - за историческую драму, в которой автор, якобы, восхвалял феодализм. Смерть Сталина возвратила Шейхзаде из Иркутского лагеря, и в 1956 году писатель был реабилитирован.

У него и его жены Сакины своих детей не было. Были приёмные – две дочери и сын. Возможно, это были дети дальних родственников, точно не могу сказать. Старшую дочку звали Кама, имя второй дочки в памяти не осталось, а сына звали Расимом. Они были значительно старше нас, и мы близко не общались.

Лагерь тяжело сказался на здоровье Шейхзаде. Со временем он стал часто болеть, подниматься на четвертый этаж ему стало тяжело, и семья переезжает в освободившуюся квартиру на втором этаже, где до этого жили Берлинеры. Квартира была под нами. Жена перевезла вещи в освободившуюся квартиру, и ждала возвращения мужа из стационара, где он лечился. Болезнь, однако, оказалась сильнее. Пожить Максуду Шейхзаде в этой квартире не довелось.

Ташкентский Дом на набережной (Часть 5)
Мемориальная доска Максуду ШейхзадеЖил в нашем доме ещё один народный поэт Узбекистана - Тураб Тула. О нем расскажу в следующий раз.
Источник.
В Одноклассники
В Telegram
ВКонтакте

1 комментарий

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.