Валерий ГЕРМАНОВ. СЕСТРЫ ЖДАНКО: ЕРМИНИЯ, ИРИНА, ТАТЬЯНА ИСТОРИОСОФСКИЙ ТРИПТИХ, или ДЕКОНСТРУКЦИЯ МИФА История Разное

Историю надо изучать не только через выявление причин исторических событий, ища ответа на вопрос: «почему?». Обычно историю изучают как смену одних событий другими, причем одни выступают причинами, а другие следствиями. История представляется как цепь причинно-следственных связей. Надо пытаться понять историю через постижение целей. То есть, ища ответ на вопрос: «зачем?». Первый подход предполагает знание фактов истории (событий, людей, дат). Второй подход ориентирует на понимание истории.

 Л.А. Тихомиров

Историософия более индивидуалистична и персоналистична, её интересует индивидуальная судьба народа и фактор личности в истории. Предметом философии истории является само поле истории и её закономерности.

 Виктор Аксючиц

 

 

МУЗЫКА СФЕР

 

Сёстры Жданко и их окружение все вместе составляли некое историософское небесное космическое созвездие. Если бы Большую Медведицу составляли не семь звёзд, а шесть? Что случилось бы? Удали одну звезду и сверкающее созвездие исчезнет. Таинственно звучащей Музыке сфер был бы нанесён непоправимый урон. Мне предлагали разбить мой Триптих на Фрагменты, Осколки для более удобного опубликования. Но всё моё естество противилась этому, сделано это было помимо моей воли.

 

ВИЗИТ К КРАСИВОЙ, ВЕЛИЧЕСТВЕННОЙ И ОБАЯТЕЛЬНОЙ

 

«К школе главы Хорезмской археолого-этнографической экспедиции Академии наук СССР С.П. Толстова принадлежит плеяда его талантливых учёных, учеников и помощников. Среди них на первом месте надо назвать

Т.А. Жданко.
Академик С.К. Камалов, председатель Каракалпакского отделения Академии наук Республики Узбекистан

 

 

В начале 2003 года автор этой статьи, ассоциированный член Французского института по изучению Центральной Азии вместе с этнографом Тахирой Ходжиевной Ташбаевой и женой историком Валентиной Германовой, будучи в Москве, работали по международному гранту «Межэтнические взаимоотношения в долине реки Зарафшана». Тогда же мы сочли необходимым проконсультироваться по ряду вопросов данной проблемы с этнографом Татьяной Александровной Жданко.

Вскоре в январе того же года по её личному приглашению мы посетили квартиру Татьяны Александровны. Т.А. Жданко долгие годы, являлась правой рукой замечательного археолога и этнографа С.П. Толстова руководителя Хорезмской археолого-этнографической экспедиции и бессменным заведующим Отделом этнографии народов Средней Азии и Казахстана Института этнологии и антропологии Российской академии наук. После торжественных проводов на заслуженный отдых она продолжала жить в Москве на 2-ой Песчаной улице в доме №3, квартире 13 и охотно встречалась с коллегами и, по сути, оставаясь универсальным консультантом для них, сама не представляла свою жизнь без научно-исследовательских изысканий. Благо научный материал был накоплен колоссальный. Каждому возрасту свой жанр, не без основания считала Татьяна Александровна.  Её имя было известно далеко за пределами России.

image001

Сидят слева направо: профессор, доктор исторических наук Татьяна Александровна Жданко, доцент, кандидат исторических наук Валентина Валентиновна Германова, стоят старший научный сотрудник, кандидат исторических наук Валерий Александрович Германов, профессор, доктор исторических наук Тахира Ходжиевна Ташбаева.

 

Работая в Каракалпакском филиале Академии наук Узбекистана в конце 70-х – начале 80-х гг. ХХ века я, будучи, аспирантом академика С.К. Камалова много слышал от него о Татьяне Александровне, читал об её участии в Хорезмской археолого-этнографической экспедиции в научной, исследовательской и художественной литературе. Бывший её аспирант, а в то время действительный член Академии наук Узбекистана С.К. Камалов всегда с большим почтением и благоговением вспоминал своего научного руководителя.

 

БЕЛОЕ ЛЕДЯНОЕ ПОЛЯРНОЕ БЕЗМОЛВИЕ, ПОЛНОЧНОЕ СЕВЕРНОЕ СИЯНИЕ

 

«Мы все любили и боготворили нашего врача [Ерминию Александровну Жданко - В.Г.], – это была сильная женщина, кумир всего экипажа».

 Полярный моряк А.Э. Конрад,
баркентина «Святая Анна»

 

В одной из замечательных книг, написанной петербуржанкой Милицей Земской мне довелось тогда же прочитать небольшой абзац о Ерминии Александровне старшей сестре - Татьяны Жданко [1].

… В 1912 году из Мурманска в арктическую экспедицию вышел бриг «Святая Анна»[2]. Её затёрло льдами. Пришлось зимовать в Ледовитом океане. Часть экипажа после первой зимовки пыталась пробиться на материк пешим ходом и на каюках. Считалось, что вместе с капитаном брига и одиннадцатью матросами где-то в Ледовитом океане погибла и Ерминия Александровна Жданко – первая в мире женщина полярница, двадцати трёх лет от роду. У Татьяны Александровны хранились письма старшей сестры, отправленные перед отплытием «Святой Анны» из Мурманска[3].

image002

Ирина Жданко. Образ Первой полярницы старшей сестры Ерминии

- Теперь бы, конечно, не   дали погибнуть, - вздыхает Ирка   (дочь Татьяны Александровны Жданко – В.Г.), отмечает далее в своём повествовании Милица Земская[4].

Из поколения в поколение – странствующие, плавающие, путешествующие. Не тревожно ли это – когда одна дочь уходит в горы, а другая – в море? А когда мама уезжает в пустыню?

«СВЯТАЯ АННА» ПРОТОТИП «СВЯТОЙ МАРИИ» В РОМАНЕ ВЕНИАМИНА КАВЕРИНА «ДВА КАПИТАНА»   

После того, как мы получили исчерпывающие консультации по интересующей нас проблеме, я не удержался, чтобы не задать мучающие меня вопросы об её старшей сестре Ерминии Александровне.

image004 image003

И вот, что нам тогда довелось услышать. Трагическая судьба баркентины «Святая Анна» послужила историческим прототипом романа В.А. Каверина «Два капитана»[5]. Весьма примечательно, что В.И. Сталин, благосклонно прочитав роман, счёл возможным удостоить 26 января 1946 года его автора Сталинской премии второй степени. Яркая иллюстрация из истории и самой конструкции литературно-исторического произведения эпохи социалистического реализма. Там где реальная история не укладывалась в исторический контекст, на смену ей приходили искусные литературные авторские измышления - фантазии. Но не будем строго судить замечательного писателя Вениамина Александровича, ему пришлось жить в нелёгкое время. Скажем ему спасибо за то, что он сумел сделать свою часть нелёгкой благородной работы.

Если освежить в памяти содержание книги, то читателя безраздельно захватывает история дрейфа в полярных льдах шхуны «Святая Мария» и судьба штурмана Климова, которому вместе с несколькими матросами удаётся спастись и вынести на ближайшую землю письма[6]. Правда, этим письмам так и не суждено было дойти до адресатов … О всем этом услышал в детстве герой романа Саня Григорьев, и разгадка тайны гибели «Святой Марии» стала целью его жизни. Ну, а как было на самом деле?

Роман будто бы базируется на реальных событиях имевших место в России в 1913 году. Знаменитый мюзикл «Nord-Ost» созданный уже по мотивам романа Вениамина Каверина уводит трактовку данных событий ещё далее. В 1998 году Георгий Васильев и Алексей Иващенко начали работу по созданию мюзикла «Норд-Ост». При создании этого масштабного шоу они воспользовались технологиями, которые с успехом применяются при постановке подобных представлений на Бродвее (США) и Вест-Энде (Великобритания). Васильев и Иващенко прошли стажировку в компании Кэмерона Макинтоша, которому современная культура обязана постановками мюзиклов с огромным успехом прокатывающихся в десятках стран мира, не сходящих со сцены на протяжении десятилетий.

Но по причинам, смысл которых станет понятен после прочтения предложенной вниманию читателю публикации, Вениамин Каверин не мог себе позволить адекватно воссоздать реальную историческую канву происшедшего. Подлинная ретроспектива не могла быть предложена в то непростое время.   Сам своеобычный сюжет мюзикла внешне безупречно отвечает требованиям жанра. В нём, несмотря на сознательно смещённые акценты, есть любовь и ненависть, героизм и предательство, нежность и энергия, романтика и вера в справедливость. «Норд-Ост» это действительно возвышенная и драматическая история, в которой преломляется история великих открытий.

Премьера состоялась 19 октября 2001 года. Через год ежедневного проката «Норд-Оста» в театральном центре на Дубровке  спектакль и около тысячи его зрителей стали заложниками банды чеченских экстремистов.

Есть ещё одна мистификация, навеянная этой полярной экспедицией. Роман швейцарского писателя Рене Гузи «В полярных льдах», изданный в1928 году в Ленинграде издательством «Вокруг света», описывает дрейф во льдах парусной шхуны «Эльвира» от лица медсестры Ивонны Шарпантье. В романе в форме дневника  рассказывается об уходе части экипажа во главе со штурманом и о смерти оставшихся от голода и болезней.

В романе указывалось, что якобы Шарпантье перед смертью упаковала свой дневник в плавучий мешок, найденный затем китобоями.  Гузи признался в собственной мистификации в1931 году.

Мало кто знает о действительных событиях, свя­занных с дрейфом во льдах шхуны «Святая Анна» с членами экспедиции Георгия Львовича Брусилова на борту.

Начальник экспедиции на «Святой Анне» лейте­нант русского флота Георгий Львович Брусилов был сыном прославленного адмирала и организатора пер­вого Морского генерального штаба, а кроме того, он доводился племянником известному полководцу Пер­вой мировой войны генералу А.А. Брусилову, то есть являлся потомственным военным.

В 1910—1911 годах он работал в составе гид­рографической экспедиции на «Таймыре» и «Вайгаче» и производил съемки берегов Чукотки. Кстати, обозначенный на морских картах первый маяк на мысе Дежнева — «Знак Брусилова». Увидев еще не тронутые промысловые богат­ства Северного Ледовитого океана, молодой моряк задумал осуществить самостоятельное плавание по Северному морскому пути с запада на восток навстре­чу «Таймыру» и «Вайгачу»: пройти на Чукотку. И потом во Владивосток, но не традиционным путем — вок­руг Европы и через Суэцкий канал, а более корот­ким — по Северному Ледовитому океану из Александровска (ныне город Полярный) во Владивосток, тем самым, во-первых, дока­зать возможную судоходность арктических вод, во-вторых, провести их научное изучение. Георгий Брусилов хотел Северным морским путем пройти из Атланти­ки в Тихий океан. Расходы на покупку подходящего судна и снаряжения он надеялся покрыть попутной охотой на тюленей, белух, моржей и медведей.

Георгию Львовичу удалось заинтересовать своими планами дядю, Бориса Алексеевича Брусилова, богатого московского землевладельца…

Георгий Львович покупает в Англии за 20 тысяч рублей старую, построенную еще в 1867 году, но еще прочную и надежную парусно-моторную баркентину «Пандора» водоизмещением около 1000 тонн и называет ее «Святой Анной» — по имени А. Н. Брусиловой, жены Б. А. Брусилова, отпустившей на снаряжение экспедиции 90 тысяч рублей.

«Святая Анна» подверглась ремонту, во время которого была заменена и машина, на более мощную, ход которой составлял 7–7,5 узлов». По парусной оснастке это было трехмачтовое судно с прямыми парусами на фок-мачте. Судно было вполне приспособлено к арктическим плаваниям, имело тройную дубовую обшивку толщиной до 0,7 метра. По пути на восток Георгий Львович Брусилов планирует изучать арктические и дальневосточные моря в промысловом отношении, расходы на экспедицию должен окупить зверобойный промысел. Для этих целей было создано акционерное общество, главным пайщиком которого и стала А. Н. Брусилова, сам же Г. Л. Брусилов, кроме своего морского опыта,  полярный его опыт был весьма скромен,  ничего внести не мог.

КРАСАВИЦА БАРКЕНТИНА «СВЯТАЯ АННА»

До последних дней июля 1912 года на белоснежную красавицу «Святую Анну», стоявшую на якоре на Неве, грузили снаряжение и продовольствие.

Продовольствие брали с большим запасом — с расчетом на полтора года на 30 человек. Рацион был хорошо продуман: пять сортов мяса, пять сортов масла, десять сортов муки и крупы, много консервированных фруктов и овощей… Накануне выхода в плавание нежданно возникли трудности с экипажем, прежде всего с командным составом. Капитан Г. Л. Брусилов намеревался иметь две группы вахтенных офицеров, как на военно-морском флоте, каждую из офицера флота и штурмана. Штурманами в экспедицию были приглашены В. Альбанов и В. Бауман, первую вахту Г. Л. Брусилов собирался стоять сам, на вторую был приглашен лейтенант Н. Андреев, который намеревался быть пайщиком акционерного зверобойного товарищества.

По первоначальному замыслу, учреждалось нечто вроде акционерного общества по добыче пушнины и морского зверя в полярных водах и прилегающих землях. Основными компаньонами должны были стать лейтенанты флота Г. Брусилов и Н. Андреев. Брусилов собственных капиталов не имел. Его отец — начальник Морского генерального штаба — умер три года назад, и семья находилась в стесненных материальных условиях.

В последний момент тётка Георгия Анна Николаевна выступила против участия в данном предприятии каких-либо мелких акционеров, дав своё согласие на использовании их лишь в качестве наёмных служащих. Дядя выступал в роли исполнителя воли подлинного держателя контрольного пакета акций всего предприятия — своей жены, владелицы немалых семейных капиталов Анны Николаевны Брусиловой, урожденной баронессы Пейзо де ла Валетт. Трагедия крылась в самой организации экспедиции, и может быть, первым виновником будущей беды была ее основная благотворительница.

Каждый час промедления, уменьшал шансы на сколько-нибудь успешный исход. Возникла непредвиденное препятствие, из-за которого было потеряно драгоценное время. Вдруг всплыла необходимость уплаты пошлины. Она была высока и составляла половину стоимости «Святой Анны» При помощи благожелательно настроенной прессы и влиятельных сослуживцев отца удалось утрясти и этот вопрос. Существовали и несколько ироничные публикации, посвящённые предполагаемой экспедиции на «Святой Анне». Так, откликнулась и туркестанская пресса[7].

Но, тем не менее, в результате широкого позитивного паблисити Брусилову удалось уверить министерство финансов в отношении пошлины, убедив чиновников, что его предприятие не только коммерческое, но и патриотическое. Из Петербурга «Святую Анну» провожали торжественно. Встречные суда поднимали приветственные сигналы. И еще была одна встреча. По-своему знаменательная. Едва «Анна» приблизилась к фешенебельной яхте «Стрела», на борту которой находился гость России, будущий французский президент Пуанкаре, как яхта сбавила ход, на баке была построена команда, раздалось громкое «ура!» и на мачте взвился сигнал «Счастливого плавания». Пуанкаре оторвался на минуту от беседы со свитой, помахал смельчакам рукой.

q22Капитан баркентины «Святая Анна»  Георгий Львович Брусилов, начальник   Полярной экспедиции       

 

image005

Ирина Жданко. Баркентина «Святая Анна». 1912 год.

— Как раньше назывался корабль? — спросил он.
— «Пандора», — ответил кто-то из сопровождающих.
— Да, — задумчиво констатировал Пуанкаре, — богиня, которая неосторожно открыла ящик с несчастьями...

Отцом Ерминии и Татьяны являлся выпускник Академии генерального штаба Александр Ефимович Жданко. В 1909 г., когда Татьяна появилась на свет, он служил в Елизаветграде, как в то время именовался Кировоград начальником гарнизона. Забегая вперёд, следует отметить, что герой Великой войны А.Е. Жданко за боевые отличия был произведен в чин генерал-лейтенанта. В 1916 г. он тяжело заболел и был переведен в Киевский военный округ, где и вышел в отставку. Семья остались жить в Киеве, командир корпуса, генерал-лейтенант Александр Ефимович Жданко лечился в киевском военном госпитале. Он ушёл из жизни 9 августа 1917 года через три года после исчезновения дочери Ерминии и шхуны «Святая Анна». Он был добрым и заботливым командиром. И Совет солдатских депутатов постановил воздвигнуть ему памятник и назначил пенсию вдове. Кладбище «Аскольдова могила» на высоком берегу Днепра, на котором он был похоронен снесено в эпоху СССР[8]. На его месте был учреждён мемориал героям Второй мировой войны.

Мать Ерминии, тоже Ерминия умерла, когда дочь была совсем ребёнком. Спустя семь лет после её смерти, в 1904 году, Александр Жданко вступил во второй брак с Тамарой Осиповной Доливо-Добровольской. У Тамары был брат Борис Доливо-Добровольский. Женой Бориса в 1909 году стала Ксения сестра Георгия Брусилова. Онабыла старше Ерминии. Они были дружны. Георгию Брусилову в 1912 году исполнилось 28 лет.

               Сохранились письма Ерминии Жданко[9], которые она посылала отцу и его второй жене летом 1912 года. Она писала отцу, приехав в Петербург 9 июля:

Дорогой мой папочка!

Я только двенадцать часов провела в Петербурге, и уже массу нужно рассказать … На моё счастье оказалось, что и Ксения здесь… Я у них просидела вечер, и предложили они мне одну экскурсию, которую мне ужасно хочется проделать. Дело вот в чём. Ксенин старший брат купил пароход, шхуну, кажется. Он устраивает экспедицию в Архангельск и приглашает пассажиров (было даже объявлено в газетах), т. к. там довольно кают. Займёт это недели 2—3, а от Архангельска я бы вернулась по железной дороге. Самая цель экспедиции, кажется, поохотиться на моржей, медведей и пр., а затем они попробуют пройти во Владивосток, но это уже меня, конечно, не касается…[10]

28 июля (10 августа по новому стилю) 1912 года «Святая Анна» вышла из Петербурга. Огибая Скандинавию, она заходила в датские и норвежские порты для приобретения недостающего китобойного снаряжения и для экскурсий пассажиров, взятых в качестве туристов, планировалось тоже утяжелить казну зверобойного товарищества, из Архангельска они должны были вернуться в Петербург железной дорогой.

 image006

Ирина Жданко. Сестра Ерминия у штурвала  на баркентине «Святой Анна»

 

В самый день отплытия из Петербурга, 28 июля, Ерминия снова пишет отцу: «Я в восторге от будущей поездки. Горячо любящая тебя Мима».

Георгий Брусилов был в восторге - от Ерминии. Из его письма 2 августа к матери: «Подходим к Копенгагену. Сегодня ночью будем там. Пассажиры мои почти всё время лежали, кроме Мимы, которая настоящий моряк. Стоит на руле превосходно и очень любит это занятие … Твой Юра».

ВИЗИТ НА БОРТ БАРКЕНТИНЫ «СВЯТАЯ АННА» ВДОВСТВУЮЩЕЙ ИМПЕРАТРИЦЫ АЛЕКСАНДРЫ ФЁДОРОВНЫ

Всё было просто замечательно. Круиз удался на славу: отличная погода, отличные люди, огоньки в ночном порту. В Дании на борт судна поднялась вдовствующая императрица Александра Федоровна …

ЕРМИНИЯ ЖДАНКО. У  ИСТОКОВ БОРЬБЫ ЗА АРКТИКУ

На руководителя Г. Л. Брусилова свалилась убийственная весть. Лейтенант Н. Андреев и судовой врач в связи с изменившимися контрактными условиями не согласились участвовать в плавании. Под предлогом болезни отказались от участия в экспедиции механик, а также штурман В. Бауман и несколько матросов. Г. Л. Брусилов посоветовался с В. И. Альбановым, который оставался его последним офицером, и они решили нести вахту поочередно. Вместо матросов Г. Л. Брусилов принял на судно несколько архангельских поморов.

Неожиданно исполнять обязанности врача вызвалась Ерминия Александровна Жданко. Она, ещё прежде, собираясь принять участие в Русско-японской войне закончила самаритянские курсы сестер милосердия. Г. Л. Брусилов пытался ее отговорить. О своём решении девушка рассказала сама — в подробном письме от 27 августа, адресованном отцу и мачехе:

Дорогие, милые мои папочка и мамочка.

Если бы вы знали, как мне больно было решиться на такую долгую разлуку с вами. Да и вы поймёте, т. к. знаете, как мне тяжело было уезжать из дома даже на какой-нибудь месяц. Я только верю, что вы меня не осудите за то, что я поступила так, как мне подсказывала совесть. Поверьте, ради одной любви к приключениям я бы не решилась вас огорчить. Объяснить вам мне будет довольно трудно, нужно быть здесь, чтобы понять.

В Екатерининской же гавани - последнем оплоте цивилизации на предстоявшем пути - выяснилось, что несколько членов экипажа сбежали с борта шхуны, предчувствуя гибельный рейс, а лейтенант Андреев, друг детства Брусилова, в назначенный срок на «Святую Анну» не прибыл. Девушка в сердцах писала родителям: «Этого Андреева я видела на «Святой Анне» в Петербурге. И как-то сразу почувствовала недоверие и антипатию... С Андреевым должны были приехать в Александровск учёный Севастьянов и доктор, но вдруг накануне отхода оказалось, что ему «мамочка не позволила», а попросту он струсил... Между тем, когда об экспедиции знает, чуть ли не вся Россия, нельзя же допустить, чтобы ничего не вышло... Аптечка у нас большая, но медицинской помощи, кроме матроса, который был когда-то ротным фельдшером, никакой. Всё это произвело на меня такое удручающее впечатление, что я решила сделать, что могу, и вообще чувствовала, что если я тоже сбегу, как и все, то никогда себе этого не прощу»[11].

Ерминия даже внесла в общий пай двести рублей. Тем не менее, Брусилов сомневался, брать ли девушку с собой. Всё решила телеграмма, которая пришла от генерала Жданко: «Путешествию Владивосток не сочувствую. Решай сама».

1912 год выдался в Арктике необыкновенно трудным. Уже 20 лет не видели здесь столь тяжелых льдов «Святая Анна» вошла в Карское море и двинулась дальше, лавируя между льдинами. На почтово-телеграфной станции «Югорский Шар» появление шхуны вызвало крайнее изумление. В этом сезоне еще ни одному судну не удалось пройти в Карское море. Льды блокировали все проливы. В одну из ясных морозных ночей шхуна вмерзла в огромное ледяное поле. В судовом журнале последний раз отметили широту и долготу окончания активного плавания и стали готовиться к зимовке. Первое изменение координат случилось в половине октября. Ледяное поле плавно двинулось на север.

Зимовка не страшила участников экспедиции. Поначалу в кладовых и трюмах судна хватало всевозможного продовольствия. Вечерами путешественники собирались в уютном салоне у камина. Но могла ли Ерминия представить себе все предстоящие тяготы зимовки в скованных льдах? Да ещё не одной... кончился осветительный керосин. Жгли тюлений жир в плошках... Вечная сырость, неистребимый холод, нескончаемый мрак полярной ночи, плесень на всём - на подушке, одежде, продуктах, авитаминоз, болезни...

«Заболевали, сдавали наиболее сильные мужчины, капризничали, ссорились, швыряли в сердцах тарелки с супом чуть ли не в голову «обидчику», выкрикивали непристойности, ввязывались в драки... А она терпела». Более того - утешала, увещевала, лечила. И ещё играла на фортепиано в кают-компании. Брала нежнейшие аккорды под грохот ломающихся льдов и шорох инея, осыпающегося с обмёрзших рей... концерты среди торосов, среди белого безмолвия ледяной пустыни...

Ерминия Александровна сидела «за хозяйку», – вспоминал Альбанов, – и от нас не отставала. Ни одной минуты она не раскаивалась, что «увязалась», как мы говорили, с нами. Когда мы шутили на эту тему, она сердилась не на шутку. При исполнении своих служебных обязанностей «хозяйки» первое время страшно конфузилась. Стоило кому-нибудь, обратиться к ней с просьбой налить чаю, как она моментально краснела до корней волос, стесняясь, что не предложила сама»[12]. «Святая Анна» вместе со льдами двигалась на север. Сначала это не вызывало беспокойства. Все были уверены, что далеко шхуну не унесет. Придет лето, и она освободится. Однако получилось иначе. Наступила весна 1913 года. Шхуна уже находилась севернее Новой Земли, в Ледовитом океане, и продолжала непредвиденный и нервирующий экипаж дрейф к полюсу. Положение становилось угрожающим. Постепенно судно теряло свой благообразный вид. Таяли запасы продовольствия, кончалось топливо. У многих членов экипажа странная непонятная болезнь. Долго и страшно болел Георгий Львович. Выходила его Ерминия Александровна, терпеливо переносившая и капризы, и странные приступы ярости своего нездорового начальника. Благодаря Ерминии все заболевшие выжили[13].

Летом 1913 года вдали появились разводья и полыньи. Но огромная льдина, в которую вмерзла «Святая Анна», была прочна. И вот, хотя кругом виднелась вода, начали готовиться ко второй зимовке. Произошла серьезная размолвка между Брусиловым и Альбановым. Последний попросил освободить его от обязанностей штурмана и превратился в пассажира, одиноко жившего в своей каюте.

«Святая Анна» миновала острова Земли Франца-Иосифа. Несомненно, было, что со временем течение понесет ее на запад, но произойдет это лишь к осени 1915 года. Задолго до освобождения изо льдов на судне начался бы настоящий голод. В конце января 1914 года Альбанов попросил у Брусилова разрешения покинуть судно. Он решил в одиночку добраться до Земли Франца-Иосифа, преодолев более 100 километров. Неожиданно к Альбанову решили присоединиться еще 13 человек. Брусилов не возражал. Оставшихся было достаточно для управления судном. Весной 1914 года судно покинула группа матросов во главе со штурманом Валерианом Ива­новичем Альбановым. Переход оказался невероятно трудным. Три месяца по дрейфующим льдам через торосы и полыньи люди продвига­лись к Земле Франца-Иоси­фа. Удалось достичь земли лишь двоим – самому Валерьяну Альбанову и матросу Александру Конраду. Остальные в пути погибли. Произошло чудесное спасение обоих оставшихся в живых, к мысу подошло судно «Святой Фока» экспедиции Георгия Седова, умершего на пути к Северному полюсу. На этом судне Альбанов и Конрад возвратились на родину. И копия судового журнала и материалы научных наблюдений почти за два года полярного дрейфа шхуны по совершенно неизвестным районам Северного Ледовитого океа­на попали к людям. Несколько версий дальнейших жизни и смерти В.И. Альбанова полны недомолвок, неясностей, загадок. Он был мобилизован в армию Верховного главнокомандующего России адмирала Александра Колчака, в своё время отважного полярного исследователя, и дальше его биография туманна.

Может быть, В. И. Альбанов остался жив и ушел с армией Колчака до Владивостока, а потом дальше — в русское рассеяние?..

Существует версия, что он жил под именем Михаила Ивановича Альбанова в Новохоперске, скрывая тщательно свое «белое» прошлое, которого, тем более знакомство с А. В. Колчаком, как он предполагал, в Советской России ему могли бы не простить? Ведь утверждала же одна его знакомая, что встречала Валериана Ивановича незадолго до смерти его матери.

КЛЮЧ ОТ ЯЩИКА ПАНДОРЫ?

История, связанная с плаванием «Святой Анны» обросла легендами, гипотезами и полна загадок. Недавно известный и безмерно уважаемый мною писатель-маринист капитан первого ранга подводник Николай Черкашин поделился своими замечательными открытиями. Он поведал, что возможно, наткнулся на следы бесследно исчезнувшей «Святой Анны». Черкашин рассказал, что берлинские друзья решили показать ему старый ганзейский портовый город Штральзунд. Они очутились там в один из воскресных октябрьских дней 1988 года. От Балтики веяло промозглой осенью. Друзья решили немного согреться и отправились на поиски подходящего места. Они оказались перед входом в пивной погребок «У Ханзы».

Кельнер кивнул посетителям на столик под деревянным рулевым колесом, украшавшим стену зала. К рулевому колесу была прикреплена русская старообрядческая икона. Присмотревшись, писатель разобрал церковнославянскую вязь «Святая Анна Кашинская». На медной вставке в штурвале проступали затертые латинские литеры «…andor…». Николай Черкашин попросил кельнера разъяснить значение имени начертанного на медной вставке. Тот пожал плечами и сказал, что эту реликвию для украшения бара подарил отец. Это случилось осенью 1946 года, отцовский рыбачий траулер чуть не врезался в густом тумане в брошенный трёхмачтовый корабль с парусной оснасткой и паровой машиной.

Николай Черкашин покидал Штральзунд, не подозревая, что стал обладателем одного из ключей к тайне «Святой Анны». Другая часть тайны приоткрылась в дальнейшем. Ему стало известно, что «Святая Анна» ранее называлась «Пандора». На медной накладке штурвала, снятого с корабля, были стёрты начальный и конечный литеры, осталась[14], лишь часть имени «…andor…». Остаток надписи «Пандора, которую суеверные моряки пытались забить. Поистине Николаю Черкашину фатально везло. Именно ему назначил встречу в Петербургском дворянском собрании, геолог Анатолий Вадимович Доливо-Добровольский. Он меньше всего, по мнению Николая Черкашина, походил на искателя сенсаций. И, он просто ошарашил его своим сообщением:

«Ерминия Александровна Жданко гостила у наших общих родственников в Риге в 1928 году...

- В 28-м?! Спустя пятнадцать лет после исчезновения в Карском море?
- Да, именно так... В Москву из Риги пришла открытка, которая извещала наших родственников о приезде Ерминии вместе с десятилетним сыном. Она вышла замуж за Георгия Брусилова и жила вместе с ним во Франции»[15].

По мнению А.В. Доливо-Добровольского «Святая Анна» попала в циклический дрейф приполярных льдов, и весной 1915 года шхуну вынесло на чистую воду Северной Атлантики. У остававшейся на борту части команды были все шансы пережить вторую зимовку. Продовольствия хватало, да и зверя могли добывать по ходу дрейфа. Но у моряков не было радио, и они не знали, что полным ходом шла мировая война. Германские подводные лодки охотились за кораблями Антанты. Всплывали, забирали капитана с судовыми документами, давали команде возможность сесть в шлюпки и топили судно. Весьма вероятно, что именно так немцы поступили и со «Святой Анной» под флагом России. Только вместе с капитаном взяли и единственную женщину. Вряд ли измученные двумя зимовками «святоанненцы» смогли догрести до ближайшей земли. Любая штормовая волна могла оказаться для них последней. А вот двух пленников подводники обязаны были доставить на базу. Брусилов, как офицер русского флота, подлежал содержанию в лагере. Ерминию должны были интернировать до окончания войны. Получается, что их освободили лишь в ноябре 1918 года. Возвратиться в Советскую Россию, где офицеров, набирал обороты красный террор, расстреливали время от времени, было весьма опасно. Ерминии, дочери генерала едва ли бы в России поздоровилось. Оставался единственный приемлемый выход эмигрировать во Францию. Туда ещё до Российской революции перебрался дядя Георгия Брусилова, и его жена баронесса Пейзо де ла Валетт, на чьи средства была снаряжена «Святая Анна».

Скорее всего, они так и поступили. Можно предположить, что в 1918 году они поженились. Тогда и сын родился. К этому же состоятельному родственнику бывшему богатому московскому землевладельцу Борису Алексеевичу Брусилову в Париж уехала из СССР после смерти мужа в 1926 году вдова «красного генерала» Алексея Алексеевича Брусилова. Алексей Алексеевич Брусилов приходился родным дядей Юрию Львовичу Брусилову. Командовавший последовательно армией, фронтом и всеми вооруженными силами России во время Великой войны генерал А.А. Брусилов, с именем которого связаны важнейшие успехи Русской армии, в том числе замечательное по своему замыслу и построению наступление Юго-Западного фронта в 1916 году. Знаменитый «Брусиловский прорыв». А. А. Брусилов не оставил Россию после Русской революции 1917 года. Его военный опыт использовали большевики[16].

Сама рижская открытка не сохранилась, в двадцатые чекисты не поощряли зарубежные почтовые отправления и переписку с российскими эмигрантами. Видимо и ответа на открытку по той же причине не было. В эмигрантской среде не было слышно о возвращении лейтенанта Георгия Брусилова и Ерминии Жданко. Не было резона. Имя генерала Брусилова в русском рассеянии было предано анафеме за службу большевикам, и за «якобы, подписанное им, обращение» к Добровольческой армии генерала Врангеля, покидавшей Крым.

Руководитель экспедиции на «Святой Анне» не жаждал полярных лавров, так как имел все основания полагать экспедицию неудавшейся. Во Владивосток не пробились, экипаж раскололся, шхуна погибла, люди на шлюпке не спаслись. Все предопределяло для Георгия Брусилова и Ерминии Жданко тихий, замкнутый образ жизни где-либо на юге Франции. Там никому не было дела до забытой русской экспедиции[17]. Между тем выписка из судового журнала, составленная Ерминией Жданко и доставленная Альбановым в Россию, по значимости неизмеримо ценнее всех капиталов, затраченных на экспедицию.

Действительные члены Географического общества СССР Д. Алексеев, П. Новокшонов писали в 1980 году, что получили письмо из Таллина от Нины Георгиевны Молчанюк. Она, дальняя родственница участницы экспедиции Ерминии Александровны Жданко, единственной женщины на борту «Святой Анны», сообщала, что незадолго перед Второй мировой войной к родственникам или знакомым в Ригу приезжала Ерминия... Брусилова и что живет она — или жила — где-то на юге Франции»[18].

И еще есть одно-единственое упоминание в прессе, будто в тридцатые годы не то во Франции, не то в Бельгии лейтенант Георгий Брусилов навестил своего бывшего командира, контр-адмирала Бориса Вилькицкого. Кто знает, легенда это или правда. Хочется верить[19].

Бimage007русилов не мог знать, что даже «неудавшийся поход» принёс пользу отечественной науке. Изучая дрейф «Святой Анны», профессор В. Визе предположил, что к северо-востоку от Новой Земли должен находиться неизвестный остров, который отклоняет движение льдов. Гипотеза В. Визе блестяще подтвердилась в 1930 году. Тогда экспедиция на ледокольном пароходе «Седов» открыла остров именно в том месте.

Полярная первоисследовательница Ерминия Жданко внесла свой достойный вклад в изучение Арктики. Николай Черкашин, несомненно, прав считая, что   незаслужённо забытые имена Георгия Брусилова и Ерминии Жданко вполне достойны широкого мирового признания.

Настало время, чтобы их имена носили улицы в Москве, Санкт-Петербурге, Киеве. Необходимо увековечить имена Георгия Брусилова и Ерминии Жданко и присвоить их вновь открытым космическим телам, географическим пунктам, морским лайнерам или ледоколам, учреждение именных университетских стипендий, появление мемориальных досок, страниц в учебниках, почтовых марок, настольных медалей. Ныне в неприступных отрогах запретной Новой Земли существуют лишь мыс Ерминии Александровны Жданко и ледяной купол Георгия Львовича Брусилова.

 

БОРЬБА ЗА АРКТИКУ. КТО ВЛАДЕЕТ АРКТИКОЙ, ТОТ ВЛАДЕЕТ МИРОМ

Вся интрига в том, по какому сценарию пойдёт борьба за полярный приз. Нарушение хрупкого баланса в Арктике может вызвать планетарную катастрофу. На наших глазах свершается новый импульс интереса мировой общественности к Арктике в связи с разведкой и разработкой в этом регионе полезных ископаемых и в особенности нефтяных запасов.

В арктических регионах России идет активный поиск и разработка новых месторождений газа, нефти и других минеральных сырьевых ресурсов, строятся новые крупные транспортные и энергетические объекты, возрождается Северный морской путь. Работа в суровых условиях Арктики крайне сложна, требует и серьезных финансовых затрат, и поистине уникальных технологических решений. Очевидно, что приоритетом, ключевым принципом развития Арктики должно быть и должно стать природосбережение, обеспечение баланса между хозяйственной деятельностью, присутствием человека и сохранением окружающей среды. Арктика должна стать в перспективе главным источником добычи углеводородного сырья. Когда истощатся сухопутные запасы углеводородов, конечно, следующим шагом станет освоение арктических ресурсов.

Между тем Арктика не только кладовая природных ресурсов. Например, для России она имеет и другие значения. В первую очередь геополитическое. Арктика для неё это единственный надежный выход в Мировой океан и далее во все страны мира через Северный морской путь. Во-вторую очередь, Арктика имеет военное значение, поскольку лишь только через арктическую ионосферу имеется возможность существенно влиять на линии связи. А нарушение линий связи – это первая военная задача. В-третью очередь, это логистический принцип. Через Арктику Россия может транспортировать не только чужие, но и в будущем свои грузы.

Разумеется, интерес к Арктике проявляет не только участники пятерки приарктических стран, куда помимо России входят США, Канада, Дания и Норвегия. Свои виды на Арктику есть у некоторых других стран. Они обзаводятся собственным ледокольным флотом и дают понять, что Арктика – это всемирное достояние.
 

 

ЕЁ СЕСТРА ЗВАЛАСЬ ТАТЬЯНА, ИЛИ ALTER EGO АКАДЕМИКА ТОЛСТОВА

 

Т. А. Жданко была единственная женщина средимоих собеседников, хотя в институте и в науке в целом женщины занимают важнейшее место. Татьяна Александровна была красивой величественной, обаятельной, организованной и сдержанной.

 Академик Российской академии наук В.А. Тишков,
Директор Института этнологии и антропологии имени Н.Н. Миклухо-Маклая

    

О Татьяне Александровне Жданко я также более всего был наслышан от своего научного руководителя председателя Президиума Каракалпакского отделения Академии наук Узбекистана академика С.К. Камалова. Дело в том, что вначале его научным ментором являлся член-корреспондент Академии наук СССР, академик Академии наук Узбекистана Сергей Павлович Толстов.

image008

профессор, доктор исторических наук Татьяна Александровна Жданко[20]

 

Он был демократичным научным руководителем. В этой связи С.К. Камалов поведал мне один историю. В 1950 году при рассмотрении вопроса на Учёном совете Института истории аспирантам Сабыру Камалову и Р. Косбергенову было указано на их отставание по календарному плану. Аспирант Сабыр Камалов выступил и сказал, что им необходима твёрдая рука научного руководителя, ежедневно требующего с них отчёт. Он сказал, что им необходимо учиться каждый день. Им нужен руководитель, который бы ежедневно требовал отчёт. Сергей Павлович хороший руководитель, но у него нет времени для полноценной работы с аспирантами. На следующий день С.П. Толстов вызвал Сабыра Камалова и объявил, что его научным руководителем отныне является Т.А. Жданко. Ей он всецело доверяет и даже называл её alter ego, что в переводе с латыни означает «другой я»[21]. Рзамбета Косбергенова С.П. Толстов передоверил Б.В. Андрианову. Позднее во время моей личной беседы с профессором Т.А. Жданко она подтвердила эти сведения[22].

Уже в XXI веке газета «Вести Каракалпакстана» опубликовала статью, «Мы с Вами знакомы давно… », подписанную Ваш бывший наставник и давний коллега – Т.А. Жданко. В предисловии к статье указывалось: недавно в Нукус на имя известного учёного академика Сабыра Камалова пришло письмо из России от Т.А. Жданко, учёного, хорошо известного в нашей республике, учениками которой считают себя историки, этнографы и археологи. В своём письме Т. А. Жданко, тепло, поздравляя С.К. Камалова с 80-летним юбилеем, вспоминает, с чего начиналось их знакомство и сотрудничество, даёт высокую оценку его научной деятельности[23].

По воспоминаниям Действительного члена Академии наук Узбекистана С.К. Камалова Т.А. Жданко «принадлежала к плеяде талантливых учёных, учеников школы главы Хорезмской археолого-этнографической экспедиции Академии наук СССР С.П. Толстова, … она стояла на первом месте». Еще в аспирантские годы Татьяна Александровна включилась в работу Хорезмской археолого-этнографической экспедиции института, с 1945 по 1959 г. она руководила Каракалпакским этнографическим отрядом, несколько лет была заместителем С.П. Толстова - неизменного начальника экспедиции[24].

Татьяна Александровна Жданко родилась 1 августа 1909 г. в г. Елисаветграде (ныне Кировоград, Украина) в дворянской семье[25]. Напомним, что после смерти отца Александра Ефимовича Жданко, генерал-лейтенанта генерального штаба, героя Великой войны, семья Татьяны Жданко, мама и трое детей, продолжала жить в Киеве. Время было тяжелое, шла Гражданская война[26].

Семья маминого брата, военного моряка, профессора Военной Академии выписала её в Москву. Там она должна была получить высшее образование. В Киеве она успела закончить трудовую школу-семилетку, потом училась в Торгово-промышленной профсоюзной школе и в 1927 г. уехала в Москву, где поступила в Первый Московский государственный университет на этнографическое отделение историко-этнологического факультета, где в то время сосредоточились ученики и последователи Д. Н. Анучина, основателя кафедры антропологии в университете. На кафедре из того времени ей навсегда запомнились её заведующий В. В. Бунак, Я. Я. Рогинский, Б. А. Куфтин. Среди выпускников кафедры были ученые М. Г. Левин, С. А. Токарев, С. П. Толстов, Н.Н. Чебоксаров и другие. Кафедра антропологии была сначала при физико-математическом факультете. С. П. Толстов, закончив ее, поступил еще и на этнологический факультет. Последние курсы он преподавал и вел практику - студенческие экспедиции, будучи ещё сам студентом.

На этнографическом отделении факультета в то время было две кафедры. Кафедра П. Ф. Преображенского занималась общей этнологией, а кафедра А. Н. Максимова — отдельными народами и странами. У факультета был невероятно широкий профиль. В основном он готовил специалистов по наукам, входившим в известную «триаду» Анучина - историков, археологов, этнографов; но, кроме этого, факультет готовил литературоведов и искусствоведов. Состав преподавателей был очень сильный. Этнологию вели П. Ф. Преображенский и А. Н. Максимов, искусствоведение Б. П. Денике, историю первобытного общества преподавал В. К. Никольский, археологическую практику Т.А. Жданко проходила у О. Н. Бадера. Она слушала языковедение, приобщалась к теории академика Н. Я. Марра, изучала психологию, философию, экономическую географию; училась различным языкам.

Научные интересы Татьяны Александровны определились в конце 30-х гг. ХХ века. Все выпускники этнографы среднеазиатского цикла этнографического отделения историко-этнологического факультета Московского Государственного университета, их вместе с Татьяной было восемь человек, поехали в Узбекистан. Там состоялось распределение на работу по музеям. Татьяна попала в Самарканд. Было это в декабре 1930 года. Центральный государственный музей Узбекистана, столица республики находилась в то время в Самарканде, располагался на площади Регистан, в медресе Улугбека, здании, построенном в XV в. знаменитым ученым внуком Амира Темура. Музей изначально строился как археологический. Т. А. Жданко участвовала в создании исторических отделов. Она отвечала за их этнографическую ориентацию. В этом музее Татьяна Александровна проработала пять лет.

В Самарканд к Т.А. Жданко приехала её мама, она стала работать библиотекарем в университете. Судьбоносным событием для Татьяны Александровны стало изначальное знакомство с Хорезмом. В 1932 году она с тремя сотрудниками Музея впервые поехала в Хорезм и Бухару для сбора материалов по Хивинскому и Бухарскому ханствам. Они были еще плохо представлены в экспозиции. На пароходе по Амударье они добрались до Хорезмской области, а потом на арбе поехали через всю Хиву, собирая в городах и селениях оазиса интересующий их материал.

Сотрудники музея обязаны были согласовывать с местными чекистами свои маршруты и получать их инструкции относительно выбора более безопасного пути. Встреча с басмачами была в то время реальной. И однажды столкнулись с ними. Первая поездка в Хорезм была очень интересной, насыщенной встречами с разными людьми.

 

ШЁПОТ РАСКАЛЁННЫХ КРАСНЫХ И ЧЁРНЫХ ПЕСКОВ, ПОЛУДЕННЫЕ ЮЖНЫЕ МИРАЖИ

Но Татьяна Александровна тогда еще не предполагала, что в 1937 г. свои первые исследовательские работы в пустыне Кызылкум начнут Хорезмская археолого-этнографическая экспедиция Института этнографии имени Н.Н. Миклухо-Маклая. Небольшую группу археологов возглавит молодой учёный, позже член-корреспондент Академии наук Союза ССР, лауреат Сталинской премии Сергей Павлович Толстов. Прибывшие на верблюдах в пустыню советские учёные увидят среди необозримого моря барханов развалины громадных замков, крепостей, укреплённых усадьб. Как потом станет известно, жизнь в этих местах замерла примерно 1200 лет назад.

Сухой климат пустыни хорошо сохранил сотни древнейших памятников материальной культуры. Отдельные районы Каракалпакии, Узбекистана и Туркмении представляют своеобразные заповедники, музеи древности.

Год от году масштаб археологических работ в пустыне разрастался. Только Хорезмская экспедиция охватила исследованиями тысячи квадратных километров. Учёные открыли в пустыне и нанесли на карту более пятисот исторических памятников, главным образом, городов. Сведения о древнем Хорезме, его хозяйстве, культуре, торговых и политических связях, религии, участии в войнах стали достоянием мировой исторической науки.

Под напором фактов и выводов рассеивался созданный иными исследователями туман о том, что у народов Средней Азии не было самостоятельной   культуры, что они заимствовали её из других стран. Следуя демократическим традициям русской этнографической науки коллектив учёных с С.П. Толстовым одержал в 1948 году замечательную победу. Закончив раскопки Топраккалы – древнейшей, относящейся к III

веку, столицы Хорезма, научные работники открыли в замке богатую настенную живопись древних хорезмийцев – предков нынешних узбеков и каракалпаков, обнаружили письменные древнехорезмийские документы на дереве и коже[27].

С 1936 г., после возвращения из Самарканда в Москву и до самой войны Т.А. Жданко становится сотрудником Музея народов СССР. При участии Т.А. Жданко была разработана совершенно новая экспозиция по Средней Азии. Вместе с Т.А. Жданко работали С. П. Русяйкина, Е. И. Махова, О. А. Корбе и другие. Т.А. Жданко была поручена экспозиция по Каракалпакии. Она вложила в это дело много сил, работа была завершена. Открытие было намечено на воскресенье 22 июня 1941 г. Но грянула война. Музей пришлось срочно сворачивать и эвакуировать в Сибирь.

Муж Татьяны Александровны Жданко имел медицинское образование, поэтому в первый день войны был мобилизован и уехал на фронт. Вскоре Татьяна Александровна с двумя крошечными детьми оказалась в эвакуации в Сибири. Зимой Т.А. Жданко получает письмо из Самарканда. Туда был эвакуирован из Москвы Художественный институт, в котором работал муж сестры Т.А. Жданко, профессор живописи. И она решила, что в трудное время следует быть всем вместе. Кроме того, в Самарканде были коллеги по музею, которые тоже её звали и хотели помочь[28]. Зимой 1941-1942 гг. в страшную сибирскую стужу, она отправляется в путь. В Самарканде семью Т.А. Жданко приютила семья Ольги Александровны Сухаревой[29]. Когда Т.А. Жданко приехала, её девочки были слабенькими, исхудалыми. Она вновь вернулась работать в музей. Ей поручили создать выставку по Отечественной войне, с историческим введением. Она воспользовалась тем, что рядом оказались прекрасные художники из Художественного института. Портреты Александра Невского и Дмитрия Донского для её выставки исполнил прославленный живописец В.А. Фаворский. Превосходные полотна, на которых мужественные, вдохновенные, прекрасные лица.

Выставку открыли, Татьяна Александровна осталась работать и дальше, до конца 1942 г. Она принимает окончательное решение заниматься Каракалпакией. Будучи в Узбекистане она предприняла поездку в Ташкент в Государственный исторический архив Узбекистана, собирала там материалы по Хивинскому ханству. Неожиданно в Ташкент появляется С. П. Толстов. Вместе с другими профессорами Московского университета с первых дней войны он пошел в ополчение. С военным делом С. П. Толстов был знаком; отлично ориентироваться на местности. А разбираться в топографии долг каждого археолога и этнографа. В результате через две недели Толстова назначили командиром отделения разведки батареи 76-миллимитровых пушек, через месяц – командиром взвода разведки. Его направили в артиллерийский полк, где он возглавил полковую разведку[30]. С.П. Толстов участвовал в боях под Ельней и Можайском. В битве под Москвой был тяжело ранен[31]. С санитарным эшелоном его отправили в эвакуационный госпиталь в Среднюю Азию. Доехал он до Ташкента. Здесь С. П. Толстова просто забыли. Госпиталь уехал дальше, а он остался лежать на перроне на носилках. Куда его по какой-то причине зачем-то вынесли. Но к счастью, его забрал санитарный эшелон, следовавший в Красноярск.

Выписавшись из госпиталя, приехал в Ташкент, написал в доме, приютившего его в эвакуации узбекского историка Яхьи Гулямова и защитил докторскую диссертацию по древнему Хорезму. Т.А. Жданко присутствовала на его защите. Это был 1942 г. Защита проходила в какой-то столовой, подвальном помещении. Погас свет, ученый совет заседал при свечах, защита прошла блестяще. По материалам докторской диссертации С.П. Толстов позднее опубликовал ряд книг, естественно, пополненных новыми материалами, концепциями, гипотезами, идеями[32].

В Ташкенте Сергей Павлович организовал Сессию по этногенезу народов Средней Азии. Материалы этой сессии опубликованы[33]. Сам Сергей Павлович делал два доклада; представили серьезные и очень интересные доклады А. Ю. Якубовский, И. И. Умняков, К. В. Тревер, А. Н. Бернштам, М. М. Герасимов, Г. Ф. Дебец, Н. А. Кисляков и многие другие крупнейшие исследователи Средней Азии. Собственно, организованная сессия 1989 г. по этногенезу народов Средней Азии мало чем отличалась по научным результатам от той, военной. В отношении данной проблемы наука продвинулась вперед за многие годы очень незначительно. И именно в Ташкенте в конце 1942 г. Сергею Павловичу было вручено распоряжение Президиума АН СССР об организации института в Москве, а точнее   Московской группы Института этнографии, преобразованной вскоре в Институт этнографии.

Вскоре Т.А. Жданко переехала из Самарканда в Москву. С. П. Толстов помог ей устроиться лаборантом на кафедру этнографии в Московский университет, чтобы она могла получить продовольственную карточку и готовиться к экзаменам в аспирантуру. Через какое-то время Жданко выдержала экзамены, и с апреля 1944 г. начинается её научная работа в институте. В 1945 г. уже аспиранткой она поехала в Хорезмскую археолого-этнографическую экспедицию, где был у неё свой Каракалпакский этнографический отряд. К тому времени экспедиция стала комплексной, в ее составе работали несколько этнографических отрядов по отдельным народам. Так, туркменским отрядом командовала Г. П. Васильева. Узбекских отрядов было целых три: два возглавлялись ленинградскими этнографами К. В. Задыхиной и М. В. Сазоновой, а третий, занимавшийся изучением религии Г. П. Снесаревым.

Т.А. Жданко выезжала в Хорезмскую экспедицию ежегодно, начиная с 1945 г., принимала активное участие и в этнографических, и в археологических работах. Её каракалпакский отряд в селениях республики зн называли «отряд «кызлар» - отряд девушек. В 1945 г. с ней работали тогда ещё студентки Н. П. Лобачева, Н. Н. Гроздова, Л. Ф. Моногарова. Был и мужчина, первый аспирант-каракалпак, впоследствии доктор исторических наук Р. Косбергенов[34].

qq33О послевоенной истории Хорезмской экспедиции, писал в своей статье известный каракалпакский художник Эркин Жолдасов опираясь на устные воспоминания, «мне рассказывал отчим (Емберген Даулетбаев), который дружил с профессором Д. Насыровым, мужем покойной дочери С.П. Толстова»[35]. В конце войны английские археологи обратились к С.П. Толстову или через него в правительство с просьбой разрешить раскопки на территории Хорезма, где ещё до войны копал Толстов[36]. Английским археологам было отказано. За разрешение они предложили финансировать экспедицию и намекнули, что в вашей стране, мол, нет денег на роскошь и излишества вроде археологических экспедиций. Действительно, тогда в стране был голод и разруха послевоенных лет. Но Сталин распорядился выделить огромные деньги на экспедицию, в которой были даже самолёты и, как говорил отчим, впервые в мире тогда были применены аэрофотосъёмки для археологических изысканий. Фотосъёмки обнаружили крупную ирригационную сеть и множество полуразрушенных крепостей. С этой экспедицией в начале 50-х годов и приехал И.В. Савицкий и сын Толстова, тоже художник[37].

Экзотические белые френчи и тропические пробковые шлемы, запечатленные на множестве архивных фотографий, отмечает в своей замечательной статье И.А. Аржанцева, создавали незабываемый «имперский» имидж экспедиции. Их раздобыл заместитель начальника экспедиции М. А. Орлов на складе британского ленд-лиза после войны. Как рассказывали его сотрудники, вечерами у костра он читал им стихи, в том числе Николая Гумилева, Редьярда Киплинга, ему был близок пафос первопроходца, первооткрывателя. Может быть, отсюда и эта скрытая тяга к «имперской» атрибутике. Что было действительно бесценно и удивительно, по воспоминаниям участников экспедиций послевоенных лет, так это небывалый подъем и энтузиазм. Все работали на износ и с полной самоотдачей, побаивались, но и любили «Шефа» и чувствовали себя счастливыми и свободными[38].

В дальнейшем в течении жизни Татьяна Александровна объездит всю Каракалпакию вдоль, поперёк и по диагонали. На собранном полевом материале написаны обе диссертации, и кандидатская, и докторская Т.А. Жданко. И не только её, но и многих других работавших в отряде, в том числе каракалпакских этнографов. Исследования велись самые разнообразные, но это целая эпопея. В одной из своих статей Жданко опубликовала краткий обзор изучавшихся проблем и научных трудов сотрудников своего отряда[39].

Т.А. Жданко изучала каракалпакское население разносторонне, планомерно и обдуманно. Менялись темы, маршруты, но у неё всегда был очень большой отряд, так как с ней работали и местные студенты, и местные этнографы, и аспиранты. Жданко изучала родоплеменной состав и историю расселения разных групп каракалпаков, их хозяйство и материальную культуру, семейный быт, составляли детальную этническую карту. Кандидатская диссертация написана Т.А. Жданко по этнической истории каракалпаков и строится в основном на полевом материале, но с привлечением архивных и исторических источников[40].

Конечно же, нельзя делать вывод, считала она, что история древнего Хорезма тождественна истории каракалпаков. Первый том «Очерков истории Каракалпакии» (1964) написан большим авторским коллективом, в нем участвовала почти целиком Хорезмская экспедиция, археологи и этнографы, в их числе и профессор Т.А. Жданко[41].

Там этот вопрос освещается детально. Дело в том, что древнехорезмийская цивилизация создавалась в издревле орошаемом водами Амударьи крупном Хорезмском оазисе и связана с оседлым населением, знавшим высокоразвитую ирригацию, земледельческую культуру, имевшим города, государственность. А ранними и средневековыми предками каракалпаков принято считать племена кочевников и полуоседлого населения степной периферии хорезмских государств - обитателей степей Приаралья; это были скотоводы, занимавшиеся отчасти земледелием и владевшие примитивной техникой орошения. Но нельзя забывать, что одна из главных особенностей истории Средней Азии и Казахстана - это исторически сложившееся взаимодействие населения оазисов и степи, взаимовлияние кочевников-скотоводов и земледельцев.

image009Профессор Т.А. Жданко. Ленинград, 1952

 

Эти связи - экономические, культурные, а нередко и этнические проявляются и во всей истории нынешней Каракалпакии, отражаются на этнографическом облике ее народов, издавна живущих на территории, где в прошлом располагались центры цивилизации древнего Хорезма, памятники которой сохранились в песках пустыни Кызылкум. Археологические материалы подтверждают причастность приаральских степных племен, предков каракалпаков, к формированию хорезмской культуры. В Средней Азии вообще с древних времен существовали очень тесные и разносторонние связи кочевников и земледельцев. Профессор Т.А. Жданко в ряде своих работ пыталась доказать, что в регионе Средней Азии была очень велика и историческая роль полукочевников. Здесь обитали полукочевники и полуоседлое население двух исторически сложившихся типов: один - это осевшие кочевники, а другой – это те группы полуоседлых племен, которые так и не стали кочевниками. Они с древнейших времен, еще с эпохи бронзы, традиционно вели комплексное хозяйство, скотоводческо-земледельческое, а в некоторых районах, таких как дельты Амударьи и Сырдарьи, еще и рыболовческое. Этот хозяйственно-культурный тип был выделен С. П. Толстовым еще по археологическим материалам, а наши этнографические исследования убедительно доказывают, что характерными его представителями являются каракалпаки, как и многие их предки - племена древности и средневековья.

Татьяна Александровна глубоко переживала, экологическое бедствие, постигшее Каракалпакстан, гибель прекрасного Арала, воспринимало его как трагедию любимого края. За многие годы экспедиционных работ, тесных связей с жителями республики и со своими подопечными-учениками она сроднилась с Каракалпакией. Каракалпакии были посвящены её главные

image010

Профессор, доктор исторических наук Т.А. Жданко в Институте этнографии Академии наук СССР. 1974 год

 

научные труды, написанные в лучшие годы. Там живет много её друзей, близкие ей семьи дорогих людей, бывших её аспирантов, вместе с которыми она вела полевые работы. Помогая друг другу, Т.А. Жданко вместе со своими учениками стремились глубже проникнуть в историю, быт, традиции, искусство каракалпакского народа. Молодежь росла на моих глазах, говорила Татьяна Александровна Жданко, готовила и защищала диссертации, печатала свои книги, обзаводилась многочисленными семьями.

Оттуда она выезжала в экспедиции и в 1932 г. впервые побывала в Каракалпакии.

В 1939 г. на истфаке МГУ по инициативе С. П. Толстова возродилась кафедра этнографии, которую он возглавлял до 1951 г. Много воевал С. П. Толстов в те годы и после войны за внедрение в этнографию изучения современности. Спустя пять лет Татьяна переехала в Москву и стала сотрудником Музея народов СССР, заведующей отделом Средней Азии. В годы войны она вместе с матерью и маленькими дочками-близнецами была эвакуирована в Челябинскую область, в 1942-1943 гг. опять работала в Самаркандском музее, а потом возвратилась в Москву. С Институтом этнографии АН СССР Татьяна Александровна связала свою судьбу в 1944 г. через год после его возрождения. Поступила в аспирантуру, научным руководителем стал член-корреспондент Академии наук СССР, почётный академик Академии наук Узбекистана С.П. Толстов[42]. В трудах С.П. Толстова «Древний Хорезм» и «По следам древнехорезмийской цивилизации» доказано, что не усыханием рек и наступлением пустыни на цветущие города и оазисы, не изменением климата Средней Азии, как это утверждали иные историки, объясняется падение Хорезма. Феодальные войны, опустошительные нашествия внешних завоевателей – вот, что заставило отдать хорезмийцев во власть пустыни ирригационные сооружения, посевы и города.

В 1947 году Т.А. Жданко избирается кандидатом исторических наук после успешной защиты диссертации на тему «Родоплеменная структура и расселение каракалпаков низовьев Амударьи в XIX – начале XX в.» и принимается на работу в институт. Практически сразу после этого события она приступает к работе над докторской диссертацией озаглавленной «Каракалпаки. Основные проблемы этнической истории и этнографии». В 1964 году она успешно её защитила. Вскоре Т.А. Жданко становится заслуженным деятелем науки Республики Каракалпакстан.

 

 

ИРИНА ЖДАНКО И ЕЁ СУПРУГ: У ИСТОКОВ ЦЕНТРА ФЕНОМЕНА РУССКОГО АВАНГАРДА

 

Ирина Жданко, внесла знаковый вклад в образование коллекции русского авангарда в Каракалпакском музее искусств имени И.В. Савицкого. Она не только рекомендовала основателю Музея художников, чьи работы стоит приобрести, но и представляла его, с целью покупки их произведений для музея. Ирина Александровна Жданко безвозмездно передала ряд своих ценнейших экспонатов в дар Музею.

                                                 В.А. Германов,
историограф, кандидат исторических наук,
старший научный сотрудник

 

В 1950 году к работе в Хорезмской археолого-этнографической экспедиции в Каракалпакстане по рекомендации этнографа Татьяны Александровны Жданко был приглашен И.В. Савицкий[43]. Он принимает это предложение. Предыстория этого приглашения такова. У истоков этой Рекомендации стояли профессор Л.Ю. Крамаренко, а также его жена и ученица - живописец и график мастер декоративно-прикладного искусства Ирина Александровна Жданко.

Лев Юрьевич Крамаренко, родился в 1888 году в Умани. В 1911 году он, после обучения в мастерской профессора Петербургской Академии художеств Д. Н. Кардовского, продолжает изучать мастерство в Париже. Поступил в Академию Рансона и учился у Пьера Боннара[44] и Мориса Дени[45]. Приверженность последнего к монументальному искусству заинтересовала юного Крамаренко, хотя в те годы «этот род художественного творчества не имел ни программ, ни даже названия» и считался декоративной живописью. Затем он побывал в Италии, где изучал монументальные росписи мастеров раннего Возрождения, а затем в Мюнхене знакомился с большими декоративными панно Ганса Маре. В 1916 году, готовясь выполнить роспись Школы народного искусства в Петрограде, Крамаренко ездил в Новгород для того, чтобы сделать копии церковных фресок. Роспись школы ввиду военного времени не была осуществлена.

С 1918 по 1932 годы Лев Крамаренко работает в Украине. Художник приобретает высокий профессиональный авторитет - становится директором Глинской керамической школы на Полтавщине; позже руководителем керамического техникума в Межигорье неподалеку от Киева. Всеукраинская академия художеств избрала Льва Юрьевича профессором мастерской монументальной живописи.

После преобразования академии в Киевский институт пластических искусств Лев Крамаренко стал его ректором. Сохранилась серия его рисунков и акварелей середины 1920-х годов. Вскоре с художником А.Тараном Л. Крамаренко создаёт новое художественное объединение, ориентированное на авангардное западное искусство. К авангардному объединению присоединяются В.Пальмов, А.Петрицкий, А.Богомазов, искусствовед С.Эрнст, художники Харькова, Одессы, Житомира. Тогда же Лев Крамаренко пишет и рисует с натуры. Он занимается этим преимущественно в своих путешествиях на Кавказ, в Среднюю Азию, особенно в Бухару и Самарканд.

Лев Крамаренко, один из первых запечатлевший индустриализацию, увлекшийся динамикой движения, эффектами разлива чугуна, красноватой пылью, дымкой, стоящей над заводом возвращается в своём Южном цикле 1925-1926 годов к давним своим «французским» пристрастиям - плоскостным решениям, сочному, декоративному плотному. Его ученица Ирина Жданко видит эти же события несколько по иному, как бы изнутри.

Пытаясь уберечь молодежь от трудностей холодного и голодного времени, Лев Жданко предложил им пожить в бывшем монастыре в Межигорье - в шутку названном учениками «Академией». Там же они порой успешно пытались менять свои рисунки на продовольствие. Учитель, стараясь расширять кругозор молодых, водил их в театры, на концерты, организовывал экскурсии.

«Господин, ваше имя подобно скатывающемуся с горы камню», - сказал французский импрессионист Пьер Боннар Льву Крамаренко во время их знакомства. Это ли не лучшая характеристика французской школы живописи, особенно запомнившаяся юной художнице Ирине Жданко из многих рассказов учителя о Париже. В изданном альбоме произведений Казимира Малевича осуществлена полная публикация его писем Льву Крамаренко, организатору Киевской выставки. Интересны воспоминания Ирины Жданко о посещении мастерской Татлина, где в большой тайне от Малевича, за наглухо запертой и забаррикадированной мебелью дверью ваялась знаменитая модель башни III Интернационала, которой, быть может, ещё суждено стоять во всю свою 400-метровую высоту на берегу реки Шпрее в начале XXI века. В то время Татлин с Малевичем были непримиримы.

Ирина Александровна Жданко родилась 9 сентября (22 сентября по новому стилю) 1905 года в Санкт-Петербурге. С 1920 по 1927 год училась в Киевском художественном институте в мастерской монументальной живописи у Льва Юрьевича Крамаренко, ставшего впоследствии её мужем.

По окончании института вступила в Общество современных художников Украины.

В 1924 году Ирина Жданко дебютирует на Профессиональной художественной выставке, организованной в Киеве Секцией изобразительного искусства Всеукраинского Союза работников искусств. С этого момента активный участник городских, республиканских, всесоюзных и зарубежных художественных выставок. С 1932 года жила и работала в Москве. В 1934 – 1935 годах вместе с Л.Ю. Крамаренко посещает Бухару и Самарканд. Затем неоднократно путешествует по Азии, Крыму, Кавказу. Эти поездки оказывают решающее влияние на формирование образного мира и оптимистического строя её искусства. На протяжении всей жизни она находится под неизменным очарованием, неповторимостью и красотой восточного и южного пейзажа. С1965 по 1990-е годы Ирина Жданко работала в Комиссии по народному искусству при Союзе художников СССР. В последние годы жизни Ирина Александровна регулярно совершала поездки в Узбекистан, во время которых особенно увлекалась среднеазиатской голубой керамикой. В 1969 году в Подольске состоялась её первая персональная выставка.

image011Фото Ирины Александровны Жданко. 1905-1999 г.г.

Там же в 1983 году с успехом прошла её расширенная, третья по счёту, выставка. Художница ушла из жизни 23 мая 1999 года в Москве. Произведения И.А. Жданко представлены в музейных и частных собраниях в Украине, России, Узбекистане и других странах.

Восток Льва Крамаренко и Ирины Жданко пленяет чистыми свежими красками, игрой света в дрожащем воздухе и ощущением непрерывности жизни, вечного движения. Супруги путешествуя по Средней Азии в 1934-м и 1935-м годах, а в начале 1940-х, живя в эвакуации в Самарканде, не переставали восхищаться гармонией восточного мироустройства. В среднеазиатских пейзажах сама древняя архитектура старинных городов с её геометрически крупными формами как бы диктовала художнику обобщённую живописную манеру письма. Государственному музею искусства народов Востока в Москве в начале 1990-х годов Ирина Жданко передала художественное наследие супруга, а также коллекцию среднеазиатской керамики.

В 1941 году с началом Великой Отечественной войны Ирина Жданко с мужем эвакуируется в Самарканд.

С 1934 года Савицкий учился сначала на графическом отделении Полиграфического института, затем в художественном училище имени 1905 года. С 1938 г. он - студент Института повышения квалификации художников в Мастерской профессора живописи Льва Юрьевича Крамаренко, с которым совершает поездки на этюды в Крым, на Кавказ.

Войны Игорь Савицкий избежал чудом, из-за болезни. С 1941 по 1946 годы И. Савицкий студент Московского художественного института имени В.И. Сурикова. В 1942 году также эвакуировался с Московским художественным институтом в Самарканд. Несмотря на голод, болезни, трудности военного времени, это был период, определивший дальнейшую судьбу молодого человека. В Самарканде Савицкий сближается со знаменитым Р. Фальком, берет уроки у Н.Ульянова. Само по себе открытие Средней Азии дало чрезвычайно много для понимания задач искусства.

Общность интересов и взглядов к тому времени уже сблизила Игоря Витальевича Савицкого с семьей Крамаренко. В Самарканде укрепляется знакомство И.В. Савицкого и с приехавшей к сестре из первоначальной эвакуации в Сибирь Татьяной Александровной Жданко. Этому способствует её сестра Ирина Александровна. Лев Юрьевич Крамаренко профессор живописи обращал внимание и интерес обеих сестёр на своего талантливого студента. Он сосредоточил особое внимание Татьяны Александровны на Игоре Савицком и предрек ему вероятное потенциальное предначертание.

Тяжелы были последние годы жизни Льва Юрьевича, в эвакуации - в свирепствующем тифом Самарканде в 41-м - начале 42-го годах. Эту эвакуацию ему не доведётся пережить. После его преждевременной кончины в 1942 году Ирина добивается командировки в только что отвоёванные Орёл и Брянск. Там много работает и выставляется до конца войны.

Игорь Савицкий родился 4 августа 1915 года в Киеве в семье юриста. Его дед – Тимофей Дмитриевич Флоринский – был членом корреспондентом Российской Академии Наук, профессором Киевского университета, известным славистом, автором многих исследований, создавшим свою научную школу. В детстве Игорь получил хорошее образование, в семье была гувернантка из Франции. В усадьбе семейства было много предметов старины, на которых воспитывался художественный вкус детей. Родители ездили в Европу и делились последними новостями культурной жизни Франции, Австрии, Германии. Октябрьский переворот с последовавшим за ним процессом разграбления усадеб уничтожением русской культуры, а также личные трагедии, связанные с крушением семей, оставили тяжелый след в жизни Игоря Савицкого. Впоследствии он не смог оставаться безразличным к процессам утери ценностей национальных культур и волею судеб оказался спасателем сокровищ каракалпакской, а затем и узбекистанской, в целом, русской и советской культуры первой трети ХХ века.

В начале 1920-х годов семья Савицких переехала в Москву. Здесь юный Савицкий увлекается рисованием. Под давлением обстоятельств юный Игорь совмещает частные уроки у художников Р. Мазеля и Е. Сахновской с учебой в фабрично-заводском училище завода «Серп и молот», где получил специальность электро- установщика. С 1934 года Савицкий учился сначала на графическом отделении Полиграфического института, затем в художественном училище им. 1905 года. С 1938 по 1944 годы он - студент института повышения квалификации художников в мастерской Льва Крамаренко, которым совершает поездки на этюды в Крым, на Кавказ.

Игорю Савицкому, также принадлежит честь сбора и сохранения народно-прикладного искусства каракалпаков. Собирая коллекцию, он следует методике и урокам Т.А. Жданко. Она не только плодотворно собирала предметы народно-прикладного искусства Каракалпакстана, но передавала свой опыт этого дела[46].

Таким образом уроки, её методика полевого сбора каракалпакского народно-прикладного искусства Т.А. Жданко помогли ему в будущем внести национальный колорит в созданный в городе Нукусе Музей Русского авангарда и тем самым замечательно оттенить его[47].

С 1950 года по 1957 год Игорь Савицкий пребывал постоянным художником Хорезмской археолого-этнографической экспедиции. В дальнейшем он, оставаясь художником, превращается в искусствоведа[48]. Немногие музеи могут гордится такой известностью во всем мире, как Государственный музей Республики Каракалпакстан. Сегодня он носит имя московского художника Игоря Витальевича Савицкого. Игорь Савицкий приехал в Нукус в 50-х годах, а в 1966 году был назначен директором Нукусского музея. Тогда он и получил возможность приобретать произведения.

За короткий срок Нукусский музей превратился в многочисленное собрание, насчитывающее 90 тысяч единиц хранения. Подобный факт не имеет аналога в практике мирового музейного собирательства. По оценкам специалистов и мировой прессы, галерея Государственного музея имени Игоря Савицкого является лучшим художественным собранием Азиатского региона, обладает второй в мире по значимости и объёму после Русского музея в Санкт-Петербурге, коллекцией произведений русского авангарда.

Каждый музей имеет свою категорию, всего их пять. В 1991 году Нукусский музей получил первую категорию. Эта категория присваивается музеям с мировой известностью и посещаемостью свыше 300 000 человек в год. Хотя такой посещаемости не было, для Музея в Узбекистане было сделано исключение из-за его экспонатов. Тем самым он был поставлен в один ряд с Третьяковской галереей, Русским музеем и Эрмитажем[49]. И. Савицкий сформировал уникальную коллекцию из работ художников, которые в те годы были мало признаны. Директор Музея начал с работ художников, так или иначе, связанных со Средней Азией. Это картины А. Исупова, Л. Крамаренко, Н. Ульянова, Р. Фалька, М. Волошина, а также художников, стоящих у истоков формирования среднеазиатской художественной школы полотна Р. Мазеля, А. Волкова, М. Курзина, Н. Карахана, Н. Тансыкбаева, В. Уфимцева.

Лев Юрьевич Крамаренко крёстный отец Игоря в качестве искусствоведа и живописца, Сергей Павлович Толстов крёстный в качестве художника и этнографа Хорезмской археолого-этнографической экспедиции. Сёстры Жданко Ирина Александровна и Татьяна Александровна по праву являются   крёстными мамами возникновения мирового феномена знаменитого Государственного музея Республики Каракалпакстан имени И.В. Савицкого. Их роль в этом значительна и не до конца осознана[50].

 

профессор Лев Юрьевич Крамаренко -

Конверт

 

Л.Ю. Крамаренко. Вечер в Бухаре. 1935. Бумага. гуаш

Л.Ю. Крамаренко. Вечер в Бухаре. 1935. Бумага. гуаш

Л.Ю. Крамаренко. Уголок базара. 1935. Холст. масло.

Л.Ю. Крамаренко. Уголок базара. 1935. Холст. масло.

Л.Ю. Крамаренко. Хауз и чайхана. 1935. Бумага, гуаш

Л.Ю. Крамаренко. Хауз и чайхана. 1935. Бумага, гуаш

Л.Ю. Крамаренко. Чайхана. 1935. Бумага, гуаш Л.Ю. Крамаренко. Чайхана. 1935. Бумага, гуаш

 

Первоначально посвятивший себя археологическим исследованиям и этнографии каракалпаков, он заинтересовался приобретением произведений современного искусства, которое при существовавшем политическом режиме считалось запрещенным. Рискуя быть причисленным к разряду диссидентов, снискать обвинения в декадентстве и несоответствии генеральной линии партии Савицкий собирал произведения мастеров, названных позже авангардистами. В результате коллекцию Музея пополнили 50.000 единиц произведений авангардного и поставангардного периода искусства. Здесь в далеком от официальных центров Нукусе можно было увидеть то, что подвергалось гонениям в СССР в течение многих лет.

27 июля 1984 года И. В. Савицкий после продолжительной
болезни умер в больнице в Москве. Московские друзья, художники, искусствоведы прощались с ним в Государственном Музее Искусств Народов Востока. Похоронен Игорь Витальевич Савицкий на русском кладбище в Нукусе, где на его могиле установлен памятник: «Гениальному спасителю красоты от благодарных потомков». Но лучшим памятником ему стал созданный им музей в Нукусе.

Ирина Жданко, сама внесла большой вклад в дело формирования нукусской коллекции: она не только рекомендовала Савицкому художников, чьи работы стоит приобрести, но и представляла его владельцам, когда он появлялся в их домах с целью приобретения их работ для музея. И. Жданко передала ряд ценнейших экспонатов в дар музею. Одним из них является серия композиций Любови Поповой[51].

 

SONY DSC

И.А. Жданко. Восточный мотив.1971.40х55юбумага.темпера

SONY DSC

И.А. Жданко. Девушка - узбечка. 1965 год. 57х46.бумага.темпера

SONY DSC

И.А. Жданко. Жена гончара.1969.53х39. бумага. темпера

SONY DSC И.А. Жданко. Ишак в тени. 1960-е годы. 45.5х57. картон. темпера

 

Ирина Жданко. В Бухаре пускают змея.441х300

Ирина Жданко. В Бухаре пускают змея.441х300

Английская газета «Гардиан» назвала музей «одним из прекраснейших музеев мира»[52]. О коллекции Нукусского музея говорят, что она проливает свет на историю русского искусства и дает истинную картину художественной жизни 1920-х – 1930-х гг. Ведущие искусствоведы Запада Ш. Даглас, Д. Болт, А. Флакер и другие заявили, что основой для пересмотра истории русского и советского искусства, несомненно, должна стать коллекция Государственного музея искусств Республики Каракалпакстан имени И. В. Савицкого. Это сокровищница, дающая представление о культурном отрезке, начиная с III века до нашей эры и до современности. Здесь представлены предметы материальной и художественной культуры древнего Хорезма, народно - прикладное искусство каракалпаков – немногочисленной в прошлом полукочевой этнической группы, проживающей на северо-западе Узбекистана, и имеющей древнейшую историю, самобытную культуру. Отдел изобразительного искусства музея – это крупнейшее художественное открытие. В нем сосредоточена не только национальная художественная школа Каракалпакстана, здесь – средоточие творений основоположников живописной культуры Узбекистана – многонационального коллектива художников,  работавших в Средней Азии в начале ХХ века. За беспрецедентно короткий срок Нукусский музей превратился в многочисленное собрание, насчитывающее около 90 тысяч единиц хранения.

- Я не в первый раз в Узбекистане, - сказал лорд Джон Вейверли. - Ваша страна привлекает меня своей самобытной культурой. Узбекистан занимает свое особое место на мировой арене. Большое впечатление произвели на меня работы, представленные в экспозиции музея. Я ошеломлен. В моем доме есть отличная коллекция картин узбекских художников первой трети ХХ века. Мои друзья, видя их, восхищаются и отмечают их своеобразие. Что же касается Каракалпакстана, то весь мир знает о поистине глобальной экологической катастрофе. Я убежден, что международное сообщество должно обсудить ситуацию и разработать проекты по развитию региона, чтобы была оказана реальная, конкретная помощь, которая принесет много пользы населению и краю в целом. В музее имени Савицкого я побывал впервые. И теперь намерен вернуться сюда еще раз, чтобы провести целый день, изучая его коллекцию. Мне интересны работы, созданные в прошлом, семь-восемь десятилетий назад. Те картины, что я увидел, произвели на меня грандиозное впечатление

Государственный музей искусств Республики Каракалпакстан имени И.В. Савицкого подобно взорвавшейся бомбе уничтожил ложь социалистического реализма.

Социалистический реализм – художественный метод, распространённый в искусстве СССР и других социалистических стран. Был одобрен на партийном съезде 1932 года как инструмент для укрепления авторитета партии и продвижения государственных идей. Для социалистического реализма характерны типичные сюжеты: заводские труженики за работой, счастливые колхозники на фоне целины, первомайские марши, радостные пионеры, люди на субботниках, вожди на встречах с населением. Картины реалистичны, в них нет метафор или абстракций. Цветовая гамма на полотнах светлая, пастельная. Власть ставила перед социалистическим реализмом задачу вселять гражданскому обществу веру в то, что они живут в лучшей стране в мире, вовлекать народ в построение социализма, безоговорочно верить коммунистам. Чтобы оправдать запросы руководства, художники рисовали улучшенную версию реальности: счастливые картины из жизни обывателя, где нет места анализу и сомнениям. Вождей изображали исключительно в положительно свете.

Перед публичной демонстрацией образцы творчества нужно было согласовывать с идеями марксизма-ленинизма. Для художественных произведений должны были характерны народность, простота, понятность для людей без специального образования. Произведения живописи должны были быть идеологически выдержаны, посвящены отображению ежедневных трудовых подвигов, совершаемых людьми для построения светлого будущего. Социалистическому реализму была присуща конкретность, он не терпел метафор, только прямолинейность без образности и символов. Социалистический реализм был зеркалом эпохи и отображал её. По полотнам представителей социалистического реализма историю страны, которой больше нет, учить легче, чем по книгам.

Зарубежная пресса США, Великобритании, Франции, Германии, Японии и многих других государств характеризовала Государственный музей искусств Республики Каракалпакстан имени И.В. Савицкого как удар в спину социалистического реализма. Ныне дело Игоря Витальевича Савицкого продолжает известный каракалпакский искусствовед Мариника Бабаназарова.

MAGNUM OPUS ХОРЕЗМСКОЙ АРХЕОЛОГО-ЭТНОГРАФИЧЕСКОЙ ЭКСПЕДИЦИИ

В 1952 г. вышел в Москве в Издательстве Академии наук СССР под общей редакцией профессора С.П. Толстова, под редакцией профессора С.П. Толстова и Т.А. Жданко первый том «Трудов Хорезмской археолого-этнографической экспедиции. Археологические и этнографические работы Хорезмской экспедиции»[53]. Второй том и   третий том Трудов Хорезмской археолого-этнографической экспедиции выходят в свет в 1958 году[54]. Особый интерес для нас представляет третий том «Материалы и исследования по этнографии каракалпаков» под персональной редакцией Т.А. Жданко. Третьим томом Трудов Хорезмской археолого-этнографической экспедиции целиком посвящённым этнографии каракалпакского народа Татьяна Александровна на всю жизнь застолбила за собой важное направление в мировой этнографии, правильнее даже будет сказать в этнологии. В третьем томе публикуют свои полновесные разделы её ученики из Каракалпакстана. Это - С. Камалов тема раздела «Народно-освободительная борьба каракалпаков против хивинских ханов в XIX в.» С.133 – 206; Р. Косбергенов «Положение каракалпакского населения в Хивинском ханстве в конце XIX – начале XX в.» С. 207 – 268. У. Шалекенов «Быт каракалпакского крестьянского Чимбайского района в прошлом и настоящем». С. 269.

С 1953 г. Т.А. Жданко возглавляет сектор Средней Азии и Казахстана.

Результатом работы многочисленных и многонациональных экспедиционных отрядов и итогом разносторонней деятельности Татьяны Александровны в направлении деятельности отдела было продолжение издания трудов, посвященных проблемам истории и этнографии каракалпаков. Идеи, заложенные в такие фундаментальные исследования, как «Очерки исторической этнографии каракалпаков» (Москва - Ленинград, 1950), «Каракалпаки Хорезмского оазиса» (Труды Хорезмской археологической экспедиции. Т. 1. М., 1952), получили своё дальнейшее развитие в изданиях «Народное орнаментальное искусство каракалпаков» (Труды Хорезмской археолого-этнографической экспедиции. Т. III. М., 1958), «Каракалпаки» (Народы Средней Азии и Казахстана. Т. I. Москва, 1962). В 1964 г. она защитила докторскую диссертацию. Совместно с коллективом авторов из Каракалпакии ею была подготовлена книга «Очерки истории Каракалпакской АССР» (Т. I. Ташкент, 1964). Продолжая исследования по проблемам номадизма, Т.А. Жданко в 1970-1980-е годы написала несколько важных в научном отношении статей об особенностях развития народов, у которых отмечалось наличие родоплеменной структуры.

Т.А. Жданко - один из авторов и редакторов труда «История Каракалпакской АССР с древнейших времен до наших дней» (Ташкент, 1986). Помимо научного направления, связанного с полевыми исследованиями в Каракалпакии, Т.А. Жданко разрабатывала общетеоретические проблемы. Одним из основных вопросов, которым она занималась с конца 1950-х годов, было изучение этнических процессов в среднеазиатско-казахстанском регионе с древности и до наших дней. В конце 1950-х и начале 1960-х годов Татьяна Александровна входила в состав редколлегии и являлась одним из основных авторов двух томов «Народы Средней Азии и Казахстана» серии «Народы мира». В начале 1970-х годов главным направлением ее научной деятельности стала организация исследований, разработка программ для сбора материалов в рамках большого всеохватывающего проекта по созданию «Историко-этнографического атласа Средней Азии и Казахстана». За участие в коллективном труде «Современные этнические процессы в СССР» (два издания - в 1975 и 1977 гг.) она была наряду с другими авторами удостоена в 1981 г. Государственной премии СССР. В 1981-1984 гг. она участвовала в создании двадцатитомного труда «Страны и народы». Также она была одним из авторов и членом редколлегии обобщающей монографии «Семейный быт народов СССР» (Москва, 1990).

Пожалуй, самым значительным вкладом в науку стала разработка ею проблемы полуоседлого населения среднеазиатско-казахстанского региона. Начало изучения этой проблемы было положено С.П. Толстовым, выявившим и описавшим в конце 1940-х - начале 1950-х годов хозяйственно-культурные типы населения этого региона. Т.А. Жданко на основе своего полевого материала дала детальную характеристику хозяйства и культуры полуоседлых групп туркменов и каракалпаков. Она обосновала деление на две подгруппы: 1) переселившиеся из степей сравнительно недавно кочевники-скотоводы, осевшие на окраинах оазисов; 2) основная группа полуоседлого населения - потомки тех народов, у которых этот тип хозяйства преобладал с древности, возможно - с эпохи бронзы. Кроме того, Т.А. Жданко подробно исследовала хозяйственно-культурный тип каракалпаков, который охарактеризовала как тип скотоводов-земледельцев-рыболовов. Вслед за С.П. Толстовым она на основе своего богатого полевого материала доказала древнее происхождение этого типа, а не его недавнее развитие, как полагали ученые ранее[55].

Татьяна Александровна выделялась не только блестящим талантом ученого-исследователя, но и огромными научно-организаторскими способностями, редким педагогическим даром, сочетающимися с беспредельным чувством ответственности. Она руководила отделом Средней

Азии и Казахстана 34 года, и после сложения с себя полномочий заведующего еще более 10 лет плодотворно трудилась в институте, продолжая деятельно участвовать в жизни родного коллектива и оставаясь для сотрудников непререкаемым авторитетом. Многие годы она была членом редколлегии журнала «Советская этнография», председателем специализированного совета по защите кандидатских диссертаций.

Т.А. Жданко была награждена правительственными наградами: орденом Дружбы народов (1975), медалями, в том числе: «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.» (1946), «За трудовую доблесть» (1953). В 1960 г. ей было присвоено почетное звание заслуженного деятеля науки Каракалпакской АССР.

 

УЧЁНАЯ ШКОЛА ПРОФЕССОРА ТАТЬЯНЫ АЛЕКСАНДРОВНЫ ЖДАНКО

Огромная заслуга Т.А. Жданко состоит в том, что она вырастила и дала направление в научную жизнь большой плеяде исследователей из среднеазиатских республик, Казахстана и Северного Кавказа. Еще с 1940-х годов, работая ежегодно по нескольку месяцев в экспедициях в Каракалпакской АССР, она активно включалась в научную жизнь республики, в подготовку научных кадров через аспирантуру Института этнографии Академии наук СССР. Среди её учеников, почитателей и коллег, работавших под её началом в Хорезмской археолого-этнографической экспедиции были И.В. Пташникова, Г.П. Снесарев, Р.Л. Садоков, В.Н. Басилов. Среди которых были писатель и поэт В.Д. Берестов и исследователь расшифровавший письменность народа майя Ю.В. Кнорозов[56].

Среди ее учеников были также академик Узбекской АН С.К. Камалов (Нукус), д.и.н. X. Шалекенов (Алма-Ата), д.и.н. К.Ш. Шаниязов (Ташкент), д.и.н. III. Аннаклычев (Ашхабад), д.и.н. А. Кочкунов (Киргизия), д.и.н. А. Толеубаев (Алматы), к.и.н. Л.С. Толстова (Москва), к.и.н. Р. Косбергенов (Нукус), к.и.н. Х.Е. Есбергенов (Нукус), к.и.н. Т. Атамуратов (Нукус), к.и.н. А. Бекмуратова (Нукус), к.и.н. С. Мирхасилов (Узбекистан), к.и.н. Г.Н. Валиханов (Казахстан), к.и.н. Э. Масанов (Казахстан), к.и.н. И. Нурмухаммедова (Москва), к.и.н. А.Н. Жилина (Москва) и многие другие. Долгие годы Т.А. Жданко продолжала следить за научными успехами своих воспитанников, помогала им в работе, давала консультации. Буквально за несколько дней до своей кончины Т.А. Жданко, ослабевшая, но по-прежнему полная мыслей и переживаний о судьбе своих аспирантов и о столь любимом ею каракалпакском народе, продиктовала открытое прощальное письмо, в котором трогательно и возвышенно выразила свои глубокие чувства по отношению к ним. Ниже мы публикуем это замечательное письмо, надеясь, что добрые слова Татьяны Александровны найдут отклик в душе и ее учеников, и всех, кто ее знал.

К юбилею Т. А. Жданко, её 80-летию в Нукусе выпустили книгу – «Этническая история и традиционная культура народов Средней Азии и Казахстана», что её глубоко тронуло. В связи с Аральским экологическим кризисом в республике сложилось очень тяжелое положение, но все же Каракалпакское отделение Академии наук Узбекистана, возглавляемое академиком С. К. Камаловым, её бывшим аспирантом, нашло возможность издать эту книгу[57].

В 2004 г. отмечался прекрасный юбилей Т.А. Жданко. Поздравлявшие её коллеги, друзья, ученики видели ее полной энергии и творческих замыслов и от всей души надеялись отпраздновать ее 100-летие. Она ушла не дожив всего двух лет до этого дня. Вся ее долгая прекрасная жизнь была необыкновенно яркой, одухотворенной, насыщенной событиями и интересной.

Татьяна Александровна была красиво величественной, обаятельной, организованной и сдержанной. До последних дней своей долгой жизни приводила в порядок свои этнографические материалы. А накопилось их не мало за десятилетия трудных археолого-этнографических экспедиций в Среднюю Азию.

Основные итоги работ ХАЭЭ на протяжении семидесяти лет:

- Исследованы территории площадью в несколько десятков тысяч километров (Южные Кызылкумы и Северные Каракумы, Прикаспийский регион, Восточное Приаралье, Низовья Сырдарьи и Амударьи).

- Раскопано, описано и обследовано около тысячи археологических памятников, принадлежащих разным эпохам.

- Создан банк данных аэрофотосъемки всей территории (около трех тысяч снимков).

- Издано двадцать пять томов трудов экспедиции. Библиография по Хорезму и материалам Хорезмской экспедиции включает более тысячи наименований.

- Коллекции находок насчитывают десятки тысяч единиц хранения и размещены в центральных и республиканских музеях.

- Архив ХАЭЭ насчитывает несколько тысяч единиц хранения. Аналогов подобной экспедиции до сих пор в мировой практике нет.

Я могу ошибаться, отмечает И.А. Аржанцева[58], ссылаясь на Н.Ю. Вишневскую, но мне представляется очевидным, что Толстов создавал экспедицию, как свой мир, свободный от городских интриг, где он делал большую науку и отдыхал душой с людьми, которым доверял. Этот мир он укреплял и оберегал всеми доступными способами. Разумеется, не все было идеально. Но в целом задуманная и реализованная конструкция оказалась необычайно прочной: чтобы разрушить ее, потребовался распад СССР.

 

ИЗ ПРОЩАЛЬНОГО ПИСЬМА ЗА 4 ДНЯ ДО УХОДА ИЗ ЖИЗНИ

ЗАВЕЩАНИЕ ТАТЬЯНЫ АЛЕКСАНДРОВНЫ ЖДАНКО

«12 апреля 2007 года

Каракалпакские друзья и знакомые ученики!

Уходя от Вас, знаю, что только дотронулась до главной задачи своей жизни. Каракалпакия - и страна, и ее народ - большая часть моей жизни и научной работы. Как мало сделано, как много осталось в истории каракалпакского народа нерешенных тайн, составляющих загадку для этнографов. Создателями древнехорезмийской цивилизации были не только древние жители оазисов, но столь же древние кочевые и полукочевые племена приаральских степей. Богатые сведения об этом - археологические раскопки. Слишком мало занимались этнографы анализом археологии. А ведь эти находки - сплошная историческая этнография. Надо осуществить план будущих комплексных исследований.

Для меня самые счастливые годы моей жизни - совместная работа с каракалпакской молодежью, желание, чтобы они стали основателями каракалпакской этнографической науки. Работая с ними многие годы, я радовалась появлению этой науки в республике. Всеми силами хотела способствовать этому от первых дней знакомства с аспирантами института и до последнего вздоха. Хочу глубоко поблагодарить руководство республики, помогавшее в проведении полевых исследований, и бывших моих учеников, ставших видными учеными - главных моих помощников, участников этнографических экспедиций, с которыми мы вели вместе многолетние работы во всех уголках Каракалпакии. Первыми из них были Сабыр Камалов, ныне академик, доктора и кандидаты исторических наук Рзамбет Косбергенов, Хожахмет Есбергенов, Уахит Шалекенов, Айбике Бекмуратова и другие.

Руководить аспирантами мне было интересно - они работали с увлечением, прекрасно вели полевые исследования, много читали, занимались в архивах. В первую очередь я благодарна им своим познанием этой страны и ее народа. В Каракалпакии у меня много коллег, друзей, семьи моих бывших учеников.

Я желаю развития моей любимой науки в моей любимой республике, а каракалпакской молодежи — продолжать и развивать изучение истории и культуры своего замечательного народа. Я желаю счастья этому народу.

Ваша Татьяна Жданко»[59].

 

 

[1]Земская М. [И.]. Земская. Время в песках. СПб: Советский писатель. Ленинградское отделение, 1983. С. 312.

[2]Парусник «Святая Анна» с установленным на нём паровым двигателем именовали бригом, шхуной, баркентиной. По парусной оснастке это судно являлось баркентиной. Но капитану Г..Л. Брусилову больше нравилось именовать его шхуной.

[3]Недавно один из мысов Земли Франца Иосифа назвали именем Ерминии Жданко. Но судьба «Святой Анны» по-прежнему до конца не выяснена.

[4] У Татьяны Александровны две дочки близнецы: Оксана, старше на полчаса Ирины по профессии географ и Ирина гидробиолог мечтает найти бутылку с письмом со «Святой Анны».

[5] Каверин В.[А.]. Два капитана. Роман. Киев: Государственное учебно-педагогическое издательство «Радянська школа», 1957. С.6-7. 672 с.; Также и мюзикла «Норд-Ост», позже ставшего печально знаменитым из-за террористического акта в Москве.

[6]Баркентину «Святую Анну» писатель В.В. Каверин предпочел переименовать в шхуну «Святую Марию». Выше мы уже отмечали, что и капитану Г..Л. Брусилову больше нравилось именовать её шхуной. – Примечание автора.

[7] См., например, статью: Нептуни. Страничка из Жюль Верна//Туркестанские ведомости. №166(4327). 25 июля (7 августа) 1912 года. Среда. С.3. [Л.59].

[8]Тишков В.А. Наука и жизнь. Разговоры с этнографами/Национальные вопросы нужно решить гибко. Интервью с Т.А. Жданко[8]. Под грифом Российская академия наук, Институт этнологии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая. Санкт-Петербург: Алетейя, 2008. С.22-41. 177 с. С.22.

[9] Семейный архив профессора Т.А. Жданко. Эпистолярный отдел. Позднее материалы были переданы в Федеральное государственное бюджетное учреждение Арктический и Антарктический научно-исследовательский институт (далее ФГБУ ААНИИ). Санкт-Петербург. С оригиналов сняты копии.

[10] Альбанов В. Экспедиция Г. Л. Брусилова//Архангельск: газета.  1914. №№ 187, 188, 190, 191;

Алексеев Д. А. Неизвестные письма участников русской полярной экспедиции 1912 г. на шхуне «Святая Анна»//Летопись Севера.  М.: Мысль, 1985.  Т. 11.  С. 181-192.

[11] Там же.

[12] Albanov Valerian. In the land of white death: an epic story of survival in the Siberian Arctic. — Modern Library, 2000. 240 p.

[13]Подвиг штурмана В. И. Альбанова / Под ред. Н. Я. Болотникова. Москва: Географгиз, 1954.  207 с.; Альбанов В. И. Затерянные во льдах.  Уфа: Башкирское книжное издательство, 1978.  208 с.; Чванов М. А. Загадка штурмана Альбанова.  М.: Мысль, 1981.  132 с.

[14]Виртуальное общение-интервью автора с капитаном второго ранга известным писателем-маринистом Николаем Черкашиным. info@vasharch.ru http://vasharch.ru/arti~123.htm

[15] Там же.

[16] Страшна была участь офицеров Русской армии, не предавших Белого дела. В лучшем случае в результате русского исхода оказаться на чужбине, в другом случае, смерть, от расстрельной пули, даже через десятилетия спустя. Горька была судьба большинства тех, кто остался в России. Имя легендарного генерала А. А. Брусилова было коварно употреблено большевиками для чудовищного обмана. Они боялись, что Добровольческая армия уйдет из Крыма за кордон и, отдохнув, сможет продолжить борьбу. В том воззвании, которое Брусилов, как впоследствии выяснилось, никогда не подписывал, солдатам и офицерам гарантировалась жизнь и свобода. «Суди меня Боги, Россия!» - в отчаянии потом писал А. А. Брусилов.

[17]Там же.

[18] Д. Алексеев, П. Новокшонов, действительные члены Географического общества СССР Пассажирка. Рубрика: Архивный розыск// Вокруг света. 1980. №12(2483). Декабрь.

[19] Андрей Балабуха. Великая полярная гонка. Занимательная история //Чайка. Seagull Magazine. Санкт-Петербург. 2004. №23(34). 3 декабря. http://www.chayka.org/node/461

[20] Автор выражает признательность кандидату искусствоведения И.В. Богословской за представление права публикации данной и последующей фотографии профессора Т.А. Жданко.

[21] Полевая запись историка В.А. Германова беседы о Т.А. Жданко с академиком С.К. Камаловым в городе Ташкенте. 15 ноября 1987 года.

[22] См. также: Камалов С.К. Учёный, внесший крупный вклад в становление и развитие исторической науки в Средней Азии (к 100-летию С.П. Толстова)//Вестник Каракалпакского отделения Академии наук Республики Каракалпакстан. Нукус. 2007. №2. С. 42-45.

[23] Ваш бывший наставник и давний коллега – Т.А. Жданко. Мы с Вами знакомы давно…//Вести Каракалпакстана. №30 (16978). 16 апреля 2005 г.

[24] Полевая запись историка В.А. Германова беседы о Т.А. Жданко с академиком С.К. Камаловым в городе Нукусе. 10 мая 1982 года.

[25] Биография и научная деятельность Т.А. Жданко подробно освещены в очерке ее ученика, академика Академии наук Узбекистана С.К. Камалова. Камалов С.К. О жизни и научной деятельности Татьяны Александровны Жданко//Этническая история и традиционная культура народов Средней Азии и Казахстана. Под грифом Каракалпакский филиал АН Узбекской ССР, Институт истории, языка и литературы имени Н. Давкараева. Нукус: «Каракалпакстан», 1989. С. 7-27.

[26] Тишков В.А. Наука и жизнь. Национальные вопросы нужно решить гибко. Разговоры с этнографами// Интервью с Т.А. Жданко. Под грифом Российская академия наук. Институт этнологии и антропологии имени Миклухо-Маклая. Санкт-Петербург: Алетейя, 2008. С.22-41.

[27] Бочин В.[А.] Научный центр в Кзыл-Кумах. Очерк//Звезда Востока. Ежемесячный литературно-художественный и общественно-политический журнал. Орган Союза советских писателей Узбекистана. Ташкент: Объединённое издательство «Кзыл Узбекистан», «Правда Востока и «Узбекистони Сурх». Май. №5. 1955. С. 87-97. С. 87; Бочин В. [А.] На земле Каракалпакской. Исторические памятники Каракалпакии//Советская Каракалпакия.1958.12 января. Фото Г. Павлиди; Бочин В. [А.] Путешествия по Каракалпакии. Рассказы о науке. Нукус: Издательство «Каракалпакия», 1964. 148 с.

[28]Тишков В.А. Наука и жизнь. Национальные вопросы нужно решить гибко. Разговоры с этнографами// Интервью с Т.А. Жданко. Под грифом Российская академия наук. Институт этнологии и антропологии имени Миклухо-Маклая. Санкт-Петербург: Алетейя, 2008. С. 32-33.

[29] Впоследствии с 1946 года Ольга Александровна Сухарева старший научный сотрудник, затем заведующая сектором этнографии Института истории и археологии Академии наук Узбекистана, с 1968 года старший научный сотрудник (консультант) Института этнографии Академии наук СССР. В 1950 году руководитель отряда Узбекской этнографической экспедиции. В 1963 году защитила докторскую диссертацию «Позднефеодальный город Бухара. XIX – начало ХХ в.». См. также: Жданко Т.А., Кармышева Б.Х. Ольга Александровна Сухарева//Советская этнография. Москва, 1983. №6. С. 158-160. (Список основных трудов О. Н. Сухаревой. С. 161-162); Наумова О[льга]. Ольга Александровна Сухарева. ( к 100-летию со дня рождения)// Этнографическое обозрение. 2003. № 6. См. также: http://mytashkent.uz/2015/02/23/olga-aleksandrovna-suhareva/

[30] Бершадский Р.Ю. На раскопках Древнего Хорезма. Горизонты истории. Москва: Госиздат, 1959.С. 110.

[31] Полевая запись историка В.А. Германова беседы с профессором Т.А. Жданко в Москве. Январь 2003 года.

[32] Толстов С.П. Древний Хорезм. Опыт историко-археологического исследования. Под грифом Московский ордена Ленина Государственный университет имени М.В. Ломоносова. Москва: Издание МГУ, 1948. 352 с. таблицы 87 с. вкладки, схемы; Толстов С.П. По следам древнехорезмийской цивилизации. Под грифом Академия наук СССР. Научно-популярная серия. Москва-Ленинград, Издательство Академии наук СССР, 1948. 329 с.; Толстов С.П. По древним дельтам Окса и Яксарта. Под грифом Института этнографии имени Н.Н. Миклухо-Маклая. Москва: Издательство Восточной литературы, 1962. 325 с.

[33]Толстов С. П. Из предыстории Руси//Советская этнография. Сборник статей. Вып. VI - VII. Институт этнографии АН СССР. Москва - Ленинград: Издательство АН СССР, 1947. 346 с. С. 39-59; Струве В. В. Арийская проблема//Советская этнография. Сборник статей. Вып. VI - VII. Институт этнографии АН СССР. Москва - Ленинград: Издательство АН СССР, 1947. 346 с. С. 117-124; Бернштам А. Н. Древнейшие тюркские элементы в этногенезе Средней Азии //Советская этнография. Сборник статей. Вып. VI - VII. Институт этнографии АН СССР. Москва - Ленинград: Издательство АН СССР, 1947. 346 с. С. 148-157; Мацулевич Л.А. Аланская проблема и этногенез Средней Азии//Советская этнография. Сборник статей. Вып. VI - VII. Институт этнографии АН СССР. Москва- Ленинград: Издательство АН СССР, 1947. 346 с. С. 125-147; Левин М. Деформация головы у туркмен//Советская этнография. Сборник статей. Вып. VI - VII. Институт этнографии АН СССР. Москва- Ленинград: Издательство АН СССР, 1947. 346 с. С. 185-190.

[34] Тишков В.А. Наука и жизнь. Национальные вопросы нужно решить гибко. Разговоры с этнографами// Интервью с Т.А. Жданко. Под грифом Российская академия наук. Институт этнологии и антропологии имени Миклухо-Маклая. Санкт-Петербург: Алетейя, 2008. С.22-41. С. 34-35.

[35]Жолдасов Э[ркин]. Задумал я роман … //Звезда Востока. Литературно-Художественный журнал. Издаётся с 1932 года. Ташкент. 2013. №2. С.15 – 49. С. 39.

[36] Germanov V. S.P. Tolstov: maitre, docteur, commandeur, ou l’histoire a travers l’arheologie et l’ etnographie // Cahiers d’Asie Centrale. Karakalpaks et Autres Cens de l’Aral. Centre Rivages et deserts. Tachkent – Aix-en-Provence, 2002. P. 193-216; Германов В. Глас вопиющего в пустыни. Альянс диктатора и учёного //Культурные ценности. Cultural values. Bidliotheca Turkmeninnica. Международный ежегодник. 2000-2001. Санкт-Петербург: Европейский дом, 2002. С.13-34.

[37] На самом деле приехал не сын Толстова, которого у него просто не имелось, а его родной брат, приглашённый в качестве художника в состав экспедиции. В архиве Хорезмской экспедиции 1939 г. среди набросков, схем и чертежей, выполненных штатным художником экспедиции Н.П. Толстовым, братом Сергея Павловича, замечательный рисунок, схематично, но выразительно представляющий тогдашнюю экспедицию в виде армии, состоящей из различных подразделений. Примечание автора данной статьи Валерия Германова.

[38] Аржанцева И. А. Имперская археология и археологические империи: Советская Хорезмская археологическая экспедиция. Из истории института: к 80-летию института этнологии и антропологии РАН//Этнографическое обозрение. № 4. 2013. C. 65-87. С.79.

[39]Жданко Т.А. Этнографические исследования Хорезмской экспедиции (народы, проблемы, труды)//культура и искусство древнего Хорезма. Под грифом Академия Наук СССР, Институт этнографии имени Н.Н. Миклухо-Маклая, Министерство культуры СССР, Государственный музей искусства народов Востока. Москва: Издательство «Наука». Главная редакция восточной литературы, 1981. С. 24–27.

[40] Жданко Т.А. Очерки исторической этнографии каракалпаков. Родо-племенная структура и расселение в XI – начале ХХ века. Москва-Ленинград: Издательство Академии наук СССР, 1950. 172 с.

[41] Очерки истории Каракалпакской АССР. Том I. (С древнейших времён до 1917 г.). Ташкент: Издательство «Наука» Узбекской ССР, 1964. 430 с.

[42] В 2015 году исполнится 60-ая годовщина с того времени, кода в пустыне Кызылкум начала свои первые исследовательские работы Хорезмская археолого-этнографическая экспедиция Института этнографии имени Н.Н. Миклухо-Маклая. Небольшую группу археологов возглавлял в 1938 году молодой учёный, впоследствии член-корреспондент Академии наук СССР, лауреат Государственной премии СССР Сергей Павлович Толстов[42]. Следуя демократическим традициям мировой этнологической науки, руководствуясь передовой методологической мыслью, коллектив учёных во главе с С.П. Толстовым одержал в 1948 году замечательную победу. Были закончены раскопки Топрак-калы, одной из древнейших столиц Хорезма, относящейся к III веку. Научные работники открыли в замке хорезмшахов богатую настенную живопись древних хорезмийцев. Тогда же были обнаружены первые древнехорезмийские документы на дереве и коже, а руководитель экспедиции С.П. Толстов в своих трудах «Древний Хорезм» и «По следам древнехорезмийской цивилизации» восстановил многие пробелы в истории народов Средней Азии.

[43] Игорь Витальевич Савицкий – создатель знаменитого музея авангардного искусства в Нукусе. См.: Эркин Жолдасов. Задумал я роман …//Звезда Востока. Ташкент. 2013. №2. С.15-48.

[44] Пьер Боннар (3.10.1867, Фонтене-о-Роз – 23.1.1947, Ле-Канне), французский художник. В конце 1880-х гг. учился в Школе изящных искусств и в академии Жюлиана в Париже. Испытал влияние японской гравюры и П. Гогена. Связанные с декоративностью позднего импрессионизма пейзажи, бытовые сцены, интерьеры, ню и натюрморты отличаются лирической созерцательностью. В его афишах и цветных литографиях со стилизованным контуром и острым рисунком, в холодных и скупых по цвету видах Парижа 1890-х гг. и декоративных панно 1900-10-х гг. заметна близость к стилю модерн.

[45] Морис Дени (25.11.1870, Гранвиль, Нормандия - 3.11.1943, Сен-Жермен-ан-Ле, близ Парижа), французский живописец. Учился в Париже в академии Жюлиана и в Школе изящных искусств. Испытал влияние П. Гогена. один из основателей группы «Наби» (1890) и «Мастерских религиозного искусства» (1919), глава «неотрадиционалистского» течения во французской живописи. Искусство Дени, тесно соприкасающееся с символизмом и стилем модерн тяготеет к монументальным формам и декоративной гармонии и вместе с тем проникнуто смутными, зыбкими, подчас религиозно-мистическими настроениями; для него характерны плоскостная стилизация, игра округлых, вялых, контурных линий, светлые, несколько слащавые краски. Дени писал религиозные и мифологические картины, портреты, пейзажи, выполнял росписи зданий, рисунки для витражей и гобеленов, театральные декорации, книжные иллюстрации. Как теоретик утверждал главенство декоративного цветового начала в живописи.

[46] Савицкий И.В. Резьба по дереву. Народное прикладное искусство каракалпаков. Под грифом Академия наук Узбекской ССР. Каракалпакский филиал АН УзССР. Ответственный редактор доктор искусствоведения Л.И. Ремпель. Ташкент: Издательство «Наука» Узбекской ССР, 1965.196 с. Предисловие Л. Ремпеля «К изучению каракалпакского народного искусства». С.5-25.

[47] Авангард, остановленный на бегу. Альбом. Авторы статей Е.Ф. Ковтун, М.М. Бабаназарова, Э.Д. Газиева. Авторы-составители С.М. Турутина, А.Б. Лошеньков, С.П. Дьяченко. Фотограф А.Ф. Сягин. Художники С.П. Дьяченко, А.Б. Лошеньков, А.Ф. Сягин. Консультант по вопросам экологии кандидат географических наук К.В. Цыценко. Редактор М.Н. Григорьева. Ленинград: Издательство «Аврора», 1989. 610 илл.

[48] Полевая запись историка В.А. Германова беседы о Т.А. Жданко со сценаристом и журналистом В.А. Бочиным в Ташкенте. 11-16 июля 2012 года.

[49] Желиховская Анна. Исключение для музея. Новости культуры//Тасвир. Еженедельный журнал. Ташкент. 1911. №2. 13 января. С.4.

[50] См., например, Бочин В. [А.]. Красота, вечность и современность (Открытие Музея искусств Каракалпакской АССР)//Вестник Каракалпакского филиала Академии наук Узбекской ССР. Нукус. 1966. №4. С. 96-101; Бочин В. А. Тема Родины в произведениях художника Игоря Савицкого//Вестник Каракалпакского филиала Академии наук Узбекской ССР. Нукус. 1969. №1. С. 84-90; Государственный музей искусств Каракалпакской ССР. Отдел древнего и средневекового искусства. I век до нашей эры – XIII век нашей эры. Отдел народного прикладного искусства каракалпаков XIX – XX века. Отдел изобразительного искусства. Живопись. Графика. Скульптура. ХХ век. Автор-составитель директор музея И.В. Савицкий, Автор аннотаций В.А. Панжинская. Москва: Издательство «Советский художник», 1976. 256 с. 220 илл.

[51] Фрагменты из Дневника члена Академии художеств Республики Узбекистан Эркина Жолдасова. 5 июня 1990 (вторник). Вечер. 23:00. Записанные рассказы о Ладе Сергеевне Толстовой, о ее муже – Д. С. Насырове, о С. К. Камалове, о Т.А. Жданко, о романтике и величии Хорезмской экспедиции и т.д. в россыпи. Фрагменты были любезно предоставлены автору данной статьи социологом Арсланом Жолдасовым братом Эркина.

[52] Amelia Gentleman. Savitsky’s secret Hoard//The Guardian. January. 1. 2001.

[53] Труды Хорезмской археолого-этнографической экспедиции. Под общей редакцией члена-корреспондента АН СССР С.П. Толстова. Т. I. Археологические и этнографические работы Хорезмской экспедиции. 1945-1948. Под редакцией С.П. Толстова и Т.А. Жданко. Москва: Издательство Академии наук СССР, 1952. 632 с. + исправления и опечатки 1с.

[54] Труды Хорезмской археолого-этнографической экспедиции. Под общей редакцией члена-корреспондента АН СССР С.П. Толстова. Т. II. Археологические и этнографические работы Хорезмской экспедиции. 1949-1953. Под редакцией С.П. Толстова и Т.А. Жданко. Москва: Издательство Академии наук СССР, 1958. 812 с. + исправления и опечатки 1с.; Труды Хорезмской археолого-этнографической экспедиции. Под общей редакцией члена-корреспондента АН СССР С.П. Толстова. Т. III. Материалы и исследования по этнографии каракалпаков. Под редакцией Т.А. Жданко. Москва: Издательство Академии наук СССР, 1958.   414 с. + исправления и опечатки 1 с. Таблицы I-XIX.

[55] Полевая запись историка В.А. Германова беседы о Т.А. Жданко с академиком С.К. Камаловым в Ташкенте. 26 мая 1980 года.

[56] (19 ноября 1922, Харьков 1922 УССР  —  31 марта 1999, 1999, Санкт-Петербург), советский историк и этнограф, специалист по эпиграфике и этнографии; основатель советской школы майянистики. Доктор исторических наук (1955). Лауреат Государственной премии Государственной премии СССР (1977). Кавалер ордена Ацтекского орла (Мексика)) и Большой золотой медали (Гватемала). Известен своей дешифровкой письменности майя, в продвижении математических методов исследования недешифрованных письменностей. В группу исследователей под руководством Кнорозова в разное время входили такие известные историки, этнографы и лингвисты, как Александр Кондратов, Маргарита Альбедиль, Николай Бутинов и др. В середине 1950-х годов они внесли большой вклад в дешифровку письменности острова Пасхи. В 1960-е годы группа Кнорозова предложила дешифровку письменности долины Инда,   которая, однако, не является общепризнанной. В 2012 году в Канкуне (Мексика) Юрию Кнорозову был установлен памятник, созданный Григорием Потоцким.

[57]Этническая история и традиционная культура народов Средней Азии и Казахстана. Под грифом Каракалпакский филиал АН Узбекской ССР, Институт истории, языка и литературы имени Н. Давкараева. Нукус: «Каракалпакстан», 1989. 272 с.

[58] Аржанцева И. А. Имперская археология и археологические империи: Советская Хорезмская археологическая экспедиция. Из истории института: к 80-летию института этнологии и антропологии РАН//Этнографическое обозрение. № 4. 2013. C.80-81.

[59]Брусина О.И. Татьяна Александровна Жданко (1.08.1909 – 16.04.2007)//Этнографическое обозрение. Москва. 2008. №2. С.188-191.

Опубликовано в сокращенном виде в журнале «Звезда Востока».

В Одноклассники
В Telegram
ВКонтакте

7 комментариев

  • Виктор Арведович Ивонин:

    Как сказка. Германова всегда так читаешь.

      [Цитировать]

  • VTA:

    Огромное спасибо, Валерий Александрович! Такое прекрасное сообщение хочется сохранить, чтобы перечитывать. Очень хорошо, еще раз благодарю.

      [Цитировать]

  • Джага:

    Краткая рецензия на творения Германова. Те, на кого падает взор Германова и к кому протянутся его руки, воскресают из небытия живыми, тёплыми и славными !

      [Цитировать]

  • Инесса Кимовна:

    На одном дыхании прочла, замечательно написано!

      [Цитировать]

  • Алексей Улько:

    Разбирая архивные фотографии моего отца, заслуженного деятеля искусств УзССР Григория Ильича Улько, я натолкнулся на пленку с фотографиями из Хорезмской экспедиции. Благодаря этой статье и фотографиям к ней я теперь знаю, чьи это фотографии.

      [Цитировать]

  • Усман:

    «В Дании на борт судна поднялась вдовствующая императрица Александра Федоровна …» Александра Федоровна — это опечатка. Вдовствующую императрицу звали Мария Федоровна.

      [Цитировать]

  • Усман:

    Какая-то чересчур эмоциональная для историка сноска № 16. Врангель увез 146 000 солдат из Крыма. Красные расстреляли тех, кто остался: врачей, медсестер, тыловиков и т.д. Так это не к А.А.Брусилову, а к Бела Куне и Землячке. Да и Брусилов навряд ли испытывал симпатии к белым. Они зарубили его сына, попавшего в плен. Белые были не настолько пушистые, как их стараются сейчас представлять. Красные «боялись, что Добровольческая армия уйдет из Крыма за кордон и, отдохнув, сможет продолжить борьбу.» Ничего они не боялись. Если бы не «наполеончик» Тухачевский, Варшаву бы взяли. А там один кавалерийский бросок до Берлина. А так «наполеончик» погубил больше народу, чем Бела Кун и Землячка, пришлось Троцкому потом переориентироваться на южное направление мировой революции. По одной из версий у Брусилова был американский паспорт, по которому его жена выехала из СССР.

      [Цитировать]

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.