Ю.Флыгин: Памяти востоковеда А.Шмидта, вернувшего в Ташкент священный Коран Османа Tашкентцы История

Он вернул в Ташкент священный Коран Османа

В июле 1923 года из Уфы в Ташкент вернулся священный рукописный Коран Османа. В чем принял самое горячее участие Александр Эдуардович Шмидт, человек, сыгравший выдающуюся роль в становлении науки Туркестанского края.

Родился А.Э. Шмидт 24 марта (12-го по старому стилю) 1871 года в Астрахани, в обрусевшей немецкой семье потомственного дворянина, военного врача. В 1889 году закончил с золотой медалью 1-ю Тифлисскую классическую гимназию. Высшее образование получил в Петербургском университете, закончив в 1894 году с дипломом первой степени арабско-персидско-турецкое отделение факультета восточных языков.

Уже в студенческие годы Шмидт обратил на себя внимание как своим усердием и наклонностью к исследовательской работе, так и удивительной способностью к овладению иностранными языками. Он был настоящим полиглотом: знал французский, английский, немецкий, испанский, итальянский, голландский, латинский, греческий, древнееврейский и новоеврейский, арабский, персидский, турецкий и узбекский языки.

А.Э. Шмидту посчастливилось быть учеником выдающегося русского востоковеда Виктора Романовича Розена.

После завершения обучения его оставили при университете для подготовки к профессорскому званию. В 1898 году А. Э. Шмидт уже и сам приступил к преподавательской работе на восточном факультете Петербургского университета, которому он отдал более 20 лет жизни. Будучи сначала приват-доцентом (то есть внештатным преподавателем), читал лекции по арабскому языку и Исламоведению.

Ее важной страницей явилось сотрудничество в интереснейшем издании - "Мир Ислама" - журнале, основанном в 1912 году Императорским обществом востоковедения. В значительной степени своим рождением этот журнал обязан стараниям Бартольда, который в первый год существования издания был его редактором. Бартольд привлек в журнал, кроме Шмидта, еще нескольких ярких ученых-востоковедов - И.Ю. Крачковского, А.Н. Самойловича и других.

В 1912 году в нескольких номерах журнала А.Э. Шмидт опубликовал обстоятельный общий очерк по истории Ислама, а также рецензию на материалы о Средней Азии, содержавшиеся во французском издании "Обозрение мусульманского мира".

В 1914 году А. Э. Шмидт защитил диссертацию по теме "Абдал-Ваххаб-аш-Шараний и его "Книга рассыпанных жемчужин".

Летом 1918 года на съезде преподавателей высшей школы в Москве А.Э. Шмидт был избран профессором и деканом историко-филологического факультета Петроградского университета. С 1 октября 1918 года он также стал читать курс мусульманского права и Исламоведения в Лазаревском институте восточных языков (с 1921 года он стал называться Московским институтом востоковедения).

В этот же период А.Э. Шмидт проявил себя не только как ученый, но и как энергичный и деятельный организатор высшего образования. Еще с конца 1917 года он вместе с группой других российских ученых принимал участие в большом деле, круто изменившем его жизнь и связавшим до конца дней с Узбекистаном.

Александру Эдуардовичу Шмидту довелось сыграть важную роль в организации и становлении двух вузов - Туркестанского университета (предшественника нынешнего Национального университета Узбекистана имени Мирзо Улугбека) и Восточного института.

В образованный для содействия созданию университета организационный комитет вошел с группой других востоковедов и А.Э. Шмидт, принимавший в его работе деятельное участие.

29 июня - 1 июля 1918 года Наркомпрос РСФСР созвал совещание по вопросу об организации Ташкентского университета. На совещании присутствовали представители ведущих российских вузов. Петроградские востоковеды были представлены В.В. Бартольдом и А.Э. Шмидтом, который был избран членом нового оргкомитета. В августе 1919 года вместо оргкомитета было организовано правление создаваемого ташкентского вуза. Главой правления был избран известный ученый-почвовед Н.А. Димо, а его заместителем А.Э. Шмидт.

Кроме подбора преподавателей, он также занимался комплектованием библиотеки для ташкентского университета. По его предложению оргкомитет выделил "для приобретения собрания русских классиков 10 тыс. рублей", в дополнение к большому фонду научной литературы, безвозмездно предоставленному научно-библиотечным отделом Наркомпроса.

10 апреля 1920 года в Ташкент прибыл военно-санитарный поезд № 159, отправившийся из Москвы еще 19 февраля. Путь был не только неблизкий, но и исключительно трудный. А.Э. Шмидт, являвшийся руководителем первой группы преподавателей, даже обращался за содействием к командующему Туркестанским фронтом, послав ему телеграмму: "Делегация ТГУ прибыла в Актюбинск. Дальнейшее продвижение крайне затруднительно. Просим приказа внеочередной отправки…".

Поезд доставил первую группу ученых из вузовских центров России - кадровое пополнение для молодого университета. С этого времени начинается узбекистанский этап жизни профессора А.Э. Шмидта. Его назначили в конце 1920 года деканом и профессором историко-филологического факультета Туркестанского университета. Эти должности он исполнял до середины 1921 года. А сразу же после приезда Шмидт был вовлечен в процесс становления другого ташкентского вуза - Восточного института, который создавался практически параллельно с университетом.

В апреле 1920 года А.Э. Шмидт был избран профессором Восточного института, а в декабре стал его ректором. В институте он читал лекции по Исламоведению, мусульманскому праву, мусульманской догматике, истории, арабской литературе, арабскому языку. Его студентами были, ставшие впоследствии известными учеными, писателями М.О. Ауэзов, Е.К. Бетгер, А.К. Боровков, М.И. Шевердин.

Под его председательством в 1920 - 1922 гг. при университете функционировало Общество историко-филологических и социально-экономических наук. Он состоял членом Совета Туркестанского комитета по делам музеев и охраны памятников старины, искусства и природы (Туркомстарис). В сентябре 1920 года Шмидт с группой востоковедов (Бартольд, Бетгер, Вяткин и др.) совершил поездку в Бухару для осмотра памятников старины и принятия мер для их охраны. В 1922 году он участвовал в экспедиции в г. Туркестан, в ходе которой были произведены фотосъемки и архитектурные обмеры мавзолея Ахмада Яссави и также приняты меры к его охране. Вместе с другими учеными А.Э. Шмидт принимал активное участие в подготовке материалов по национально-государственному размежеванию в Средней Азии. А еще он - помощник редактора ташкентского журнала "Наука и просвещение" (1922), заместитель председателя Государственного Ученого совета при Наркомпросе Туркестанской АССР (август 1922 - февраль 1923), член Научной комиссии по изучению быта коренного населения Туркестана (1920 - 1921).

В середине 20-х годов А. Э. Шмидт участвовал в исследовательских экспедициях в Киргизию и Туркмению. Его большой заслугой явилось совместное с другими востоковедами участие в 20-е годы в работе, "имевшей важнейшее государственное значение - реформе письменности узбекского, таджикского и других народов Средней Азии…".

Глубокие и основательные научные познания, исключительная преданность работе, достойнейшие человеческие качества А.Э. Шмидта снискали ему любовь и уважение друзей, коллег и учеников. В 1923 году к 25-летию первой его лекции в качестве преподавателя Петербургского университета (15 января 1898) был издан "Сборник Туркестанского Восточного Института в честь профессора А.Э. Шмидта". Сборник включал разнообразные востоковедческие статьи. Среди его авторов были: В.Л. Вяткин, Е.К. Бетгер, М.С. Андреев, А.А. Семенов, Н.Г. Маллицкий, Е.Д. Поливанов и другие. Авторы сборника писали, обращаясь к Шмидту: "Преподаватели и студенты Туркестанского Восточного Института горячо приветствуют Вас, - своего старшего сочлена и высокоавторитетного учителя… и просят благосклонно принять их совместный труд, как посильную дань глубокого к Вам почтения и признательности за всегдашнее теплое и отзывчивое к ним отношение".

В сентябре 1924 года Восточный институт объединили с университетом (в июле 1923 года получившем новое название - Среднеазиатский госуниверситет - САГУ), в структуре которого был создан восточный факультет. А.Э. Шмидта назначили его деканом. Эту должность он исполнял до 1926 года, когда был назначен проректором университета по учебной работе.

Многогранная научная и педагогическая деятельность ученого получила достойное признание - в 1926 году Александра Эдуардовича избрали член-корреспондентом союзной Академии наук, единственным из ученых Узбекистана в те годы.

Увы, здоровье ученого стало ухудшаться. В сентябре 1928 года Шмидт был освобожден от обязанностей проректора САГУ. Университет возбудил ходатайство о назначении ему персональной, "академической" пенсии - в знак признательности за большой вклад в дело становления вуза. Такую пенсию ученому определил союзный наркомат финансов в августе 1929 года. Однако А.Э. Шмидт продолжал трудиться в университете на преподавательском поприще. Правда, это длилось недолго. В 1930 году восточный факультет САГУ закрыли, в марте 1931 года было отменено изучение арабского языка. Крупный ученый, талантливый преподаватель оказался невостребованным. Но почивать на "академических" лаврах было не в духе Шмидта.

В его жизни начался новый этап, на котором и в новом качестве ученый смог внести достойный вклад в науку.

В апреле 1933 года постановлением правительства Узбекистана "Об объединении республиканских рукописных фондов" Государственная публичная библиотека в Ташкенте была объявлена Центральным рукописехранилищем". В эту библиотеку (ее преемницей является нынешняя Национальная библиотека Узбекистана им. А. Навои) стал поступать большой поток рукописей из библиотек и учреждений других городов республики. Для организации хранения и изучения рукописей в библиотеку были приняты на работу в качестве сотрудников крупные востоковеды - проф. А.А. Молчанов (с мая 1933 г.), проф. А.Э. Шмидт (с июня 1934 г.) и проф. А.А. Семенов (с мая 1936 г.). Итогом сотрудничества этих ученых, а также местного знатока старинных манускриптов И. Адылова явился подготовленный к изданию первый том Каталога восточных рукописей, что послужило фундаментом для последующей работы по их описанию.

А.Э. Шмидт составил также "Описание рукописей Авиценны в собрании ГПБ Узбекистана". В последние годы жизни он по инициативе Института востоковедения союзной Академии наук занимался критическим комментированным переводом важного источника по социально-экономической истории Арабского халифата VIII - IX веков - "Книги о налоге" Абу Юсуфа, судьи в эпоху Харуна ар-Рашида.

Александр Эдуардович работал в библиотеке вплоть до своей смерти 9 августа 1939 года. Похоронен в Ташкенте, на Боткинском кладбище.

13.01.2010 г. Юрий Флыгин, историк

Источник - Вести.Uz
Постоянный адрес статьи - http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1263419340
В Одноклассники
В Telegram
ВКонтакте

10 комментариев

  • Согдианец:

    Он был из семьи обрусевших немцев… как никак гены все-же дают о себе знать, а еслиб он был русским, то очень сомневаюсь что он вернульбы Коран в Ташкент. Продалбы за пузырь самогона и дело с концом!

      [Цитировать]

    • eugeen13:

      Приведите пожалуйста список мусульманских ценностей, проданных русскими за пузырь самогона?

        [Цитировать]

      • Согдианец:

        Все эти ценности, особенно целая библиотека касаюшихся суфиской темы были проданы большевиками, за безценнок, в европу. А потомки берберов не дураки, знали чего приобретют. Вот почему их технология шаг за шагом идет вперед. Хорошо, вывезли сколько книг, но вы сами не смогли ими воспользоватся? Зачем корень всех наук нужно было продовать ради своего желудка?

          [Цитировать]

        • Константин ташкентский:

          Согдианец:
          целая библиотека касаюшихся суфиской темы были проданы большевиками, за безценнок, в европу.

          Большевики это люди, захватившие власть в России и разграбившие её. А сколько всего остального было ими распродано? И не счесть по всей России. Самое главное не надо отождествлять большевиков с Русским народом.

            [Цитировать]

          • Согдианец:

            М-да, здеся вы правы!!!

              [Цитировать]

          • Виктор Арведович Ивонин:

            Русских там вовсе не было. Они всё больше по части работы. А по части спекуляции совсем другие. Если русские в торговле и появлялись, то вскоре, их непременно сажали. Георгий Брянцев в своём романе «По тонкому льду» по этому поводу прекрасный пример приводит.

            Направила партия нормального русского рабочего в торговлю. Директором ларька стал. Прошёл месяц у него недостача. Вложил свои. Прошёл второй — опять недостача. Занял у соседа и опять вложил. А потом пошёл в соседний ларёк, где директором не русский был и спрашивает как он торговлю ведёт. Почему у него недостача, а у того каждый день куча денег. Интересно ему стало откуда у того деньги, неужто покупателей обсчитывает. Сжалился не русский над русским и предложил ему день посидеть в лавке и понаблюдать, что и как тот делает и откуда у него деньги берутся. Согласился русский. Сидит внимательно наблюдает как тот салом торгует. День прошёл. Покупатели ушли. Ларёк закрыли. Не русский спрашивает видел ли русский как он торгует. Тот отвечает, что видел. Не русский спрашивает видел ли он как он обвешивает или обсчитывает. Русский подтверждает, что не видел. Убедился, что тот честно торгует, поэтому он не понимает откуда у нерусского лишние деньги берутся. Тогда нерусский ему свои руки показывает и говорит. «Ты убедился, что я не обвешиваю и не обсчитываю. А теперь объясни мне почему я всё сало продал, никого не обвесил, а руки у меня по локоть в сале? Вот когда поймёшь, тогда и научишься торговать.» Назавтра русский ларёк свой закрыл. Ключ начальству в конверте послал, а сам бегом на вокзал и в далёкий Ташкент уехал, чтобы больше никогда с торговлей дело не иметь.

              [Цитировать]

  • lvt:

    Если это юмор, то неудачный. Давайте обойдёмся без русофобских выпадов. Никакая ксенофобия в «Письмах…» не приветствуется. Я совершенно согласна с Константином. Большевики — это вполне интернациональная банда международных террористов. Они национальности не имеют. В моём понимании, это такая пандемия мозговой горячки, которая поражает умы. Кстати, называется она совсем не обязательно «большевизм». Русские авторы не делают страдание центром повествования. Видимо, религиозная традиция такова. Страдание — есть искупление, оно от БОГА. НУ и т.д. Поэтому некоторым наивным людям кажется, что всё делалось во благо русских людей. Можно поискать списки огромного количества культурных ценностей, проданных и уничтоженных. Но счёт человеческим жертвам шёл на миллионы. Нас уничтожали «по разнарядке». То есть приходило распоряжение в такой-то области истребить тысячу врагов народа. И истребляли… Неужели возле каждой могилы надо настойчиво напоминать, что ПОГИБ именно РУССКИЙ ЧЕЛОВЕК? Но почитайте простые воспоминания про повседневную жизнь, написанные разными женщинами, не имеющими отношения к политике, к идеологии. Надежды Фиолетовой, Александры Николаевны Доррер (Рагозиной) (жена Алексея, сына Доррера, убитого в Ташкенте), Л.У. — сироты из ремеслухи, укравшей масло. Стынет кровь. Удивительно, что мы ещё живы.

      [Цитировать]

    • ruslan:

      Зто не русофобский юмор, а вольное изложение рассказа Аркадия Аверченко «Уменье жить», опубликованного в журнале «Одуванчик» в 1902 году в Харькове. Заканчивается этот рассказ следующими словами:
          – Я тебе расскажу пример, или, вернее, притчу. Ты меня, наверное, поймешь, ты неглупый мальчик. (Боже, как он меня любил, этот дядя!) Вот что… когда ты завтра пойдешь в гимназию, возьми собери с десяток своих товарищей, вероятно, таких же оболтусов, как и ты… Собери ты их, поставь в ряд и потом сбегай в лавочку, что напротив гимназии…
          – Готово, дядюшка.
          – В лавочке ты купи фунт свиного сала.
          – Купил, – говорю я, втайне недоумевая, к чему он ведет этот разговор.
          – Потом вернись к своим товарищам и дай первому из них подержать с минуту в руках этот кусок сала.
          – Хорошо, дядюшка, – с тоской твержу я.
          – Пусть этот передаст другому, тот следующему и так далее до последнего.
          – Есть.
          – Ну, что будет у последнего?
          Отвечаю с недоумением:
          – Кусок сала…
          – Весом?
          – Фунт…
          – Ага, попался, голубчик! А руки-то у вас в чем будут, чучело ты огородное…– прошипел дядюшка, с торжеством сверкая глазами из-под нависших бровей. – Ведь не скажешь же ты, что они крали это сало?..

        [Цитировать]

  • Хайдарыч:

    Во-первых, товарищ Согдианец, не стоило свои претензии высказывать в оскорбительном для целого народа тоне: «..а еслиб он был русским, то очень сомневаюсь что он вернульбы Коран в Ташкент. Продалбы за пузырь самогона и дело с концом!» Комментарий можно было сразу удалить, а тут люди интеллигентные, пытаются еще что-то объяснять в ответ. Во-вторых, если имеются претензии к большевикам или колониальной администрации Туркестана по поводу вывоза ценностей, для полноты картины стоило вспомнить вклад тысяч русских в развитие науки и культуры Узбекистана. Так что ваша претензия и по сути тоже (не только по тону) не соответствует действительности.

      [Цитировать]

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.