Опубликовал Владислав Хан на .
Духовой оркестр Колхоза «Большевик» (первый слева в нижнем ряду «культмассовик» Григорий Петрович Ким, третий справа в среднем ряду руководитель оркестра Николай Хоенович Ли. 50-е годы)
Диаспора в лицах Владимир ЛИ
На стыке двух районов Ташкентской области – Уртачирчикского и Куйичирчикского – стоит небольшой поселок, который в прежние годы назывался «Участок«Большевик» учхоза имени Кирова». Впрочем, и сегодня люди по старой привычке именуют поселок «Большевиком». Если отъехать от Ташкента по трассе, ведущей в Той-Тепу, километров двадцать и свернуть направо, то вы попадете точно по адресу.
Лет десять тому назад характерной особенностью этой местности было то, что в летние месяцы крыши большинства домов здесь приобретали красный цвет, образуя один цельный горизонт. А объяснялось это тем, что так местные корейцы сушили горький стручковый перец, используя для этой цели все свободное пространство вокруг домов, включая чердаки и крыши. Говорили, что такой перец – по структуре и качеству – не выращивали больше нигде: на других землях, при любых других условиях он просто не приживался. Потому слава о «большевикском» перце в те годы шагнула далеко за пределы нашей республики. Его охотно закупали бизнесмены Кореи, Китая, других стран, пока не грянул экономический кризис, и закупать этот продукт и перевозить в дальние страны стало невыгодно. Сейчас его сеют только отдельные энтузиасты преимущественно для внутреннего рынка.
Но наш разговор сегодня пойдет, конечно же, не о перце. Участок «Большевик», в прошлом обладавший статусом самостоятельного колхоза, имеет свою неповторимую историю. Возник он семьдесят пять лет назад на базе одноименной рыболовецкой переселенческой артели. Так же, как и ряд других хозяйств, таких как, например, «Северный маяк», «Полярная Звезда» и др., депортированных в 1937 году на новые места всем колхозом – а это 300-400 дворов! Что и говорить, пришлось хлебнуть лиха, отвоевывая жизненное пространство в непролазных камышовых топях. Впоследствии хозяйства эти как раз и стали местами компактного проживания корейцев.
Председатель Ким Гван Тхек (слева) и «культмассовик» колхоза Ким Григорий Петрович. 40-е годы
Лет двадцать назад в «Большевике» оставалось около 60 корейских дворов. Сегодня это число сократилось почти в семь раз! Уже нет здесь тех, кто может вспомнить историю родного колхоза. Их, стариков, перешагнувших восьмидесятилетний рубеж, осталось всего трое, да и те давно уже живут в городах. Одного из них, Бориса Григорьевича Кима, мы разыскали в Ташкенте и попросили рассказать немного о себе, о людях, с которыми он жил в «Большевике», об отце, который стоял у истоков колхоза и был его первым председателем.
- Осенью 37-го мне было шесть лет, — вспоминает Борис Григорьевич. – Сколько времени прошло, а помню так, будто случилось все вчера. Нам дали пять дней на сборы – успели собрать в дорогу самую малость: теплые вещи, продукты, кое-что из домашней утвари. Погрузили всех в товарняк и – в дорогу…Позади осталось село Заречье, два десятка рыбацких лодок и холодное неласковое море. Впереди – дальняя дорога, приближающаяся зима и неизвестность.
Председатель рыболовецкой артели, Илларион Пак, так и не добрался до эшелона. Дошли слухи, что машина, на которой он ехал со своей семьей, попала в дорожную катастрофу. Как бы там ни было, хозяйство осталось без руководителя, а эшелон уже в пути!Выбор пал на моего отца Ким ГванТхека. Бывший политрук 76-го Карельского стрелкового полка, лейтенант запаса, он решительно взял на себя всю ответственность за судьбы людей. Когда эшелон добрался до станции «Арысь», встал вопрос: где «бросить якорь» — здесь, в Казахстане, или ехать дальше, к Аралу? Совет старейшин никак не мог прийти к единому мнению. И тогда председатель ГванТхек склонил всех к тому, чтобы ехать в Ташкент – там все-таки южнее, а значит,и теплее…
- Борис Григорьевич, расскажите немного о своем отце – каким он был в быту, на работе, чем увлекался?
- Для меня он был просто отец, а не председатель. Нас, детей, у него было пятеро – три сына и две дочери. Сейчас осталось трое. Сестра, Светлана, живет в Алматы, вторая, Людмила – в Дустлике. Мы все очень любили отца. Он был из когорты первого поколения депортированных корейцев, которые своим умом и трудолюбием снискали славу и уважение нашей диаспоре на гостеприимной земле Узбекистана. Будучи на службе в Карельском полку, за воинскую доблесть отец получил награду – именные часы за подписью командарма Блюхера.
А сколько сил и здоровья он отдал, чтобы поднять новоиспеченный колхоз буквально на голом месте, в камышовых зарослях?
Первая зима была самой трудной. Выжили. Не менее трудной была и первая весна – ни опыта земледельческого, ни земли для сева,ни семян. Помогли соседи – поделились всем необходимым, дали в долг. Отсеялись кое-как. Осенью получили первый урожай риса, и голод отступил до следующей весны.
Так постепенно, шаг за шагом, колхоз вставал на ноги. За четыре довоенных года посевной клин за счет освоения камышовых топей достиг 800 гектаров. Появился свой парк тягловых волов и лошадей. Потихоньку начали строить. В 1939-ом появилась своя школа – сначала семилетняя, затем и десятилетка. Всем миром возводили жилье, объекты культурно-бытового назначения.
Правление колхоза «Большевик» (в центре в первом ряду председатель Ким ГванТхек)
Мне трудно давать оценку своему отцу-председателю. Люди говорили, что он был заботливым руководителем, радел за интересы простых людей, часто из-за этого конфликтовал с начальством. В общей сложности отец председательствовал около десяти лет, и никто не мог сказать о нем худого слова.
Был ли он строг как отец? Наверное. В то время мало кто баловал своих детей. Но ругал и наказывал он нас всегда за дело.
- Говорят, ваш отец одно время руководил драмтеатром…
Да, был в его биографии такой факт. В 1947 году при колхозе «Северный маяк» была создана театральная труппа, которую и возглавил Ким ГванТхек. Вообще, отец был неравнодушен к этому виду искусства. Об этом свидетельствует клуб, который был построен при нем и который сохранился до сих пор. Драмкружок при клубе просуществовал 14 лет, с 1940-го по 1954 годы. Здесь же репетировал и колхозный духовой оркестр под руководством Николая Хоеновича Ли, работала художественная самодеятельность и труппа, возглавляемая моим отцом. Артисты давали спектакли и в других хозяйствах.
Последние годы Ким ГванТхек заведовал клубом в родном колхозе. Умер он в 1957 году, не дожив нескольких месяцев до своего 60-летия.
- Борис Григорьевич, а что это за история с Тейтельбаумом, так, кажется, его звали?
- О, об этом уже знают многие, даже в Израиле. А лет двадцать назад о Тейтельбауме не слышал никто, ну, кроме тех, кто с ним непосредственно сталкивался. А история эта такова. 1941 год. В Киеве гастролирует Вильнюсский симфонический оркестр под управлением дирижера Ильи Тейтельбаума. Там и застала музыкантов война. В один момент пресловутая «тройка» определила всему оркестру 58-ю статью и раскидала по «великим» советским стройкам – ГУЛАГовским лагерям. Так 27-летний музыкант и дирижер Тейтельбаум оказался на строительстве Ташкентского канала в качестве политзаключенного. Лопата и кайло стали его постоянными инструментами. Тяжелый труд, скудное питание подорвали здоровье – Илья Моисеевич стал плохо видеть.
По праздникам и торжественным датам на Ташкентский канал, чтобы поднятьдух и энтузиазм строителей,приезжали поиграть по разнарядке колхозные духовые оркестры. И вот как-то исполняют большевикцы бодренький марш, а среди слушателей и окажись Тейтельбаум. Молча послушал, улыбнулся и говорит: «Фальшивите, братцы. Кто ж так вторую октаву берет? Сразу видно – самоучки…»
Вот так и познакомился с ним наш «культмассовик» Григорий Петрович Ким. Доложил об этом ГванТхеку. А уж как тот выхлопотал для заключенного музыканта свободу – до сих пор остается тайной. Только спустя некоторое время у корейских ребятишек колхоза «Большевик» появился Учитель музыки с большой буквы. Для ребят началась другая жизнь. Ноты, инструменты, музыкальная грамота. Вскоре об оркестре заговорили по всей области, он стал непременным участником всех праздничных мероприятий в округе.
Григорий Петорович Ким и Тейтельбаум Илья Моисеевич
Отец выделил Илье Моисеевичу комнату в своем доме, где он тихо и скромно прожил около шести лет, а после окончания войны, в 1947-ом, отбыл внеизвестном направлении. В школе кроме музыки он преподавал еще и немецкий язык.
В первые годы после отъезда Тейтельбаума в колхоз приходили небольшие посылки. В них были немудреные лакомства: пряники, конфеты, печенье. Потом все прекратилось. Из колхоза уходили письма – благодарные ученики долго разыскивали своего Учителя. Тщетно. Правда, однажды по радио случайно услышали, что играет симфонический оркестр под управлением Ильи Тейтельбаума, но уже в Белоруссии. Однако рызыскать его так и не смогли…
Двенадцать лет назад в Израиле в одном из еженедельников была опубликована статья, где были описаны последние дни жизни Ильи Тейтельбаума. Оказывается, впоследствиион полностью ослеп, но продолжал руководить оркестром. Умер он в Минске, в доме для престарелых, трагически, во время пожара…
Печальная история. В вместе с тем – оптимистичная. Ведь по существу этот талантливый человек жил для людей, ничего не оставляя себе. Его еще долго будут помнить те, кому он сделал добро.
- Борис Григорьевич, колхоз ваш знаменит тем, что взрастил немало талантливых людей в различных областях человеческой деятельности. Не могли бы вы назвать несколькоимен?
- С удовольствием. В первую очередь, это Ким Григорий Петрович, о котором я упомянул выше. Культмассовик от бога. При нем молодежи в колхозе жилось хоть и бедно, но весело. Позднее Григорий Петрович руководил известным ансамблем «Каягым», одно время был даже главным режиссером Термезского, а затем и Наманганского драмтеатров, за что и получил звание Заслуженного деятеля искусств Узбекистана. Другой наш земляк, Николай Хоенович Ли, руководитель колхозного духового оркестра, прекрасно играл на скрипке, стал концертмейстером симфонического оркестра академического театра имени Алишера Навои. Владимир Угай, ученик Тейтельбаума, был незаменимым в оркестре ТуркВО по классу гобоя. Ким Гым Нян всю жизнь проработал оператором студии «Узбекфильм», стал лауреатом премии имени Хамзы. За пределами Узбекистана наиболее знаменитыми стали: Константин Николаевич Цой – главный врач Тувинского республиканского тубдиспансера, впоследствии депутат Верховного совета СССР; Петр Григорьевич Ким – директор известного в то время рисоводческого совхоза «Сурхоб», депутат Верховного Совета Таджикистана двух созывов; Сергей Ким – доктор физико-математических наук… Можно было бы назвать еще не одно имя… В «Большевике» тогда была только «семилетка», и все учиться в старших классах ходили пешком в Кировскую школу, что в четырех километрах от нас. А ребята с соседних хозяйств ходили аж за семь километров! И ничего – выучились, почти все вышли, как говорится, в люди.
Заслуженный деятель искусств Республики Узбекистан Григорий Петрович Ким и оператор студии «Узбекфильм», лауреат премии имени Хамзы Ким Гым Нян. 70-е годы
- Борис Григорьевич, расскажите чуть-чуть о себе.
- Мне исполнилось уже восемьдесят лет. Я старожил колхоза «Большевик», там пошел в школу, там ее и закончил. После окончания Ташкентского пединститута вернулся в родную школу – преподавал русский язык и литературу, учил детей пению, вел уроки корейского. Десять лет в этой же школе директорствовал. Музыке учился у Тейтельбаума – на «альтушке», кларнете, мандолине.
В гости к жителям «Большевика» приехал первый директор Центра просвещения Республики Корея в Узбекистане Ан Де Сик (крайний слева). 1992 год
Более полувека прошло с того момента, как умер отец, а я его прекрасно помню. Он мне часто снится – в военном кителе, подтянутый, строгий. Всю свою жизнь я старался не омрачать светлую память о нем каким-нибудь дурным поступком.
- Чем вы живете сейчас?
- Чем может жить пенсионер? Приятных минут в общем-то не очень много. Редкие встречи с друзьями, односельчанами дают хороший заряд бодрости. В свободные часы хожу на репетиции – участвую в хоре, которым руководит выпускница Ташкентской консерватории Оксана Николаевна Тян. Ну и живешь иногда воспоминаниями о былых годах.
Над селом взметнулась музыка импровизированного «оркестра»
В 1991 году в составе группы узбекистанских корейцев я побывал в восьмидневной поездке по Южной Корее. Испытал настоящий шок – настолько сильными были впечатления от увиденных там достижений: экономических, технических, культурных. От многочисленных встреч с разными людьми. Я понимал: здесь я в первый и в последний раз. А потому каждую секунду своего пребывания на родине предков старался впитывать и запоминать. Спасибо судьбе, что она подарила мне эту незабываемую поездку.
На мандолине играет Борис Григорьевич Ким (2009 год).
Фото из домашнего архива Кима Б. Г.