Настоящую осень только и можно увидеть, что за Ташкентом. Буйство красок. А в городе что? Пыльные деревья. Опавшие огромные листья чинар. Вечно подметающие школьники и лицеисты(?). Каждое утро пахнет гарью. Дышать нечем.
Сладострастная отрава — золотая Бричмулла,
Где чинара притулилась под скалою, под скалою…
Про тебя жужжит над ухом вечная пчела:
Бричмулла, Бричмуллы, Бричмулле, Бричмуллу, Бричмуллою.
Про тебя жужжит над ухом вечная пчела:
Бричмулла, Бричмуллы, Бричмулле, Бричмуллу, Бричмуллою.
Был и я мальчуган, и в те годы не раз
Про зелёный Чимган слушал мамин рассказ,
Как возил детвору в Бричмуллу тарантас —
Тарантас назывался арбою…
И душа рисовала картины в тоске,
Будто еду в арбе на своем ишаке,
А Чимганские горы царят вдалеке,
И безумно прекрасны собою!
Но прошло моё детство, и юность прошла,
И я понял, не помню, какого числа,
Что сгорят мои годы и вовсе дотла
Под пустые, как дым, разговоры.
И тогда я решил распрощаться с Москвой,
И вдвоём со своею ещё не вдовой
В том краю провести свой досуг трудовой,
Где сверкают Чимганские горы.
Сладострастная отрава — золотая Бричмулла,
Где чинара притулилась под скалою, под скалою…
Про тебя жужжит над ухом вечная пчела:
Бричмулла, Бричмуллы, Бричмулле, Бричмуллу, Бричмуллою.
Про тебя жужжит над ухом вечная пчела:
Бричмулла, Бричмуллы, Бричмулле, Бричмуллу, Бричмуллою.
Мы залезли в долги и купили арбу,
Запрягли ишака со звездою во лбу
И вручили свою отпускную судьбу
Ишаку — знатоку Туркестана.
А на Крымском мосту вдруг заныло в груди,
Я с арбы разглядел сквозь туман и дожди,
Как Чимганские горы царят впереди,
И зовут, и сверкают чеканно.
С той поры я арбу обживаю свою,
И удвоил в пути небольшую семью,
Будапешт и Калуга, Париж и Гель-Гью
Любовались моею арбою.
На Камчатке ишак угодил в полынью,
Мои дети орут, а я песню пою,
И Чимган освещает дорогу мою
Настоящую осень только и можно увидеть, что за Ташкентом. Буйство красок. А в городе что? Пыльные деревья. Опавшие огромные листья чинар. Вечно подметающие школьники и лицеисты(?). Каждое утро пахнет гарью. Дышать нечем.
Бричмулла, Бричмуллы, Бричмулле,
Бричмуллу, Бричмуллою…
как-то я две буквы умудрилась просклонять.
Очень красивая яркая осень!
Да! Знакомые до боли слова и ностальгия!
Сладострастная отрава — золотая Бричмулла,
Где чинара притулилась под скалою, под скалою…
Про тебя жужжит над ухом вечная пчела:
Бричмулла, Бричмуллы, Бричмулле, Бричмуллу, Бричмуллою.
Про тебя жужжит над ухом вечная пчела:
Бричмулла, Бричмуллы, Бричмулле, Бричмуллу, Бричмуллою.
Был и я мальчуган, и в те годы не раз
Про зелёный Чимган слушал мамин рассказ,
Как возил детвору в Бричмуллу тарантас —
Тарантас назывался арбою…
И душа рисовала картины в тоске,
Будто еду в арбе на своем ишаке,
А Чимганские горы царят вдалеке,
И безумно прекрасны собою!
Но прошло моё детство, и юность прошла,
И я понял, не помню, какого числа,
Что сгорят мои годы и вовсе дотла
Под пустые, как дым, разговоры.
И тогда я решил распрощаться с Москвой,
И вдвоём со своею ещё не вдовой
В том краю провести свой досуг трудовой,
Где сверкают Чимганские горы.
Сладострастная отрава — золотая Бричмулла,
Где чинара притулилась под скалою, под скалою…
Про тебя жужжит над ухом вечная пчела:
Бричмулла, Бричмуллы, Бричмулле, Бричмуллу, Бричмуллою.
Про тебя жужжит над ухом вечная пчела:
Бричмулла, Бричмуллы, Бричмулле, Бричмуллу, Бричмуллою.
Мы залезли в долги и купили арбу,
Запрягли ишака со звездою во лбу
И вручили свою отпускную судьбу
Ишаку — знатоку Туркестана.
А на Крымском мосту вдруг заныло в груди,
Я с арбы разглядел сквозь туман и дожди,
Как Чимганские горы царят впереди,
И зовут, и сверкают чеканно.
С той поры я арбу обживаю свою,
И удвоил в пути небольшую семью,
Будапешт и Калуга, Париж и Гель-Гью
Любовались моею арбою.
На Камчатке ишак угодил в полынью,
Мои дети орут, а я песню пою,
И Чимган освещает дорогу мою