Православная вера в жизни, творчестве и общественной деятельности С. П. Бородина

Навстречу Светлой Пасхе.

Автор УФИМЦЕВ Г.П.

Тема нашего изыскания стала возможной только после распада СССР и гибели тоталитарной репрессивно-коммунистической системы. До этого сама постановка данной исторической темы была нереальной. Коммунистическая идеология была несовместима с религиозной проблематикой и жестко преследовала ее.

Формально С.П.Бородин (1902-1974 гг.) известный советский писатель, лауреат Сталинской премии в области литературы (1942 г.), народный писатель Узбекистана, лауреат республиканской литературной премии им. Хамзы, известный общественный деятель – был обласкан государственной властью и являлся примерным членом КПСС (с 1943 г.)

Однако, глубокое изучение документов его Личного (Ташкентского) Архива, многочисленные беседы автора предлагаемой работы с ныне здравствующей вдовой писателя – Р.Я.Бородиной (Хасановой), ее дочерью – С.Д.Хасановой, зятем – Р.Х.Фархади, невесткой – Н.Ф.Чабановой позволяют нам говорить, что С.П.Бородин был глубоко верующим, религиозным православным человеком. Это, по вполне понятным причинам общественно-политической обстановки советского периода жизни, он тщательно скрывал от посторонних лиц, но не от своих ближайших родственников.

Исследование этого важного фактора его биографии позволяет нам глубже понять глубинные истоки его творчества, его морально-нравственные и общественные принципы.

К сожалению, религиозные взгляды С.П.Бородина, влияние их на творчество и общественную деятельность писателя, до сих пор не стали предметом исследования историков и филологов. Имеются лишь отдельные аспекты критического анализа изображения писателем С.П.Бородиным тех или иных религиозных деятелей в его произведениях.[1]

Собранный нами буквально по крупицам из разных источников документальный материал позволяет ныне говорить об устойчивой, длительной на протяжении всей жизни, православной вере этого удивительного, духовно богатого, талантливого человека.

Источником для данного исследования явились материалы Личного (Ташкентского) Архива писателя, хранимые в Государственном Мемориальном Доме-Музее С.П.Бородина, устные сведения, полученные автором настоящей работы от близких родственников писателя.[2]

Сережа Бородин родился и воспитывался в старинной родовитой, но не очень богатой дворянской семье г. Белева Тульской губернии, корни которой уходят в эпоху И.Грозного и ранее. «..Мне показали свиток с записью, из коей следовало, что при описи дворов, т.е., земельных городских участков, записана и усадьба моих предков, как «отчая» т.е. перешедшая по наследству от отцов к тому, кто владел ею в XVI в. при Грозном Иване Васильевиче. Была там и еще грамота более старая, XV в., в коей сказано было, что один из моих предков к ней «руку приложил». Это еще при Василий Темном».[3]

Традиционно, что в таких старинных патриархальных семьях была очень сильная религиозная православная вера.

Отец будущего писателя – Петр Петрович Бородин, по воспоминаниям близких родственников, был человеком патриархальных устоев, свято соблюдающим православные традиции, но весьма крутого нрава.

В его небольшом именице постоянно бывали священослужители, пышно отмечали православные праздники, а на заднем дворе жили и толклись монахини, юродивые, проживалки.

Маму Сергея Петровича – Ингалычеву Анастасию Моисеевну, крещенную татарку (из знатного рода касимовских татар – У.Г.), по словам зятя писателя Раима Фархади – до крещения именовали «Мусаевна». А при крещении в честь Моисея назвали «Моисеевной».[4]

В Личном (Ташкентском) Архиве С.П.Бородина,[5] хранится маленькая, низкого качества, темная фотография, на которой изображено поселковое кладбище. На переднем плане небольшая могила без оградки с большим православным деревянным крестом, с небольшой иконкой в верхней части креста. На обратной стороне фотографии карандашным почерком С.П.Бородина дословно записано: «В 1925 г. зимой. Могила моей мамы и маленького Шурика (родного, младшего брата Сережи Бородина – У.Г.) в Белеве на Троицком кладбище».

Приведенные факты свидетельствуют о религиозности С.П.Бородина. (Ему 24 года). О том, что он в сложное время Советской власти (его мама – Ингалычева А.М. 1875-1918 гг., умерла при рождении ребенка), похоронена по православному религиозному обычаю. С 1918 г. времени похорон и по 1926 г., ее сын – С.П.Бородин ухаживал за могилой матери и своего младшего брата, постоянно обновлял ее, судя по православному деревянному кресту хорошей сохранности.

В детстве маленького Сережу бабушка и мама не один раз водили на службу в православные храмы, в том числе и в Троице-Сергиеву Лавру. Здесь его крестили после рождения и назвали Сергеем в честь преподобного Сергия Радонежского.

Вид на старинный российский г. Белев, где родился в 1902 г. С.П. Бородин.

Как вспоминал Н.Смирнов, уже после кончины С.П.Бородина,[6] «..Сергей Петрович воспитывался в старорусской, благочинной семье, в условиях уютно-традиционного быта и уклада. Мать, когда он был еще подростком, нередко возила его по старинным  монастырям, чаще всего в Троице-Сергиеву Лавру и в Оптину пустынь. Помнится такой рассказ Бородина: «Поездки по монастырям оставили во мне острое и глубокое впечатление. Все, что я видел и слышал тогда: длительные, печальные службы, могучие, красивые храмы, медлительно-торжественный звон, суровые фигуры черноризцев, монахов с удочкой на берегу летнего вечернего пруда, розовеющего от зари, — все это было продолжением, отражением и видением Древней Руси, заставляло думать о прошлом, об изучении родной истории… Монастырские впечатления нельзя, конечно, назвать религиозностью, это было рождением осознанного национального чувства и первым приобщением к исторической науке…»

Незадолго до своей кончины, в 1973 г. С.П.Бородин в личном письме к краеведу Александрову А.И., вспоминая свое детство в г. Белеве, писал: «В Алексеевской церкви мне случалось бывать в ранней юности, куда брала меня с собой моя бабушка, и как я ни мал тогда был, запомнил полутемную церковь, невысокий иконостас под низкими сводами и какое-то особое звучание голосов во время богослужения. Молились там редко, едва ли чаще раза в год, а потому обедня в этой маленькой церковке, куда надо было подниматься по узкой каменой лестнице, было не повседневной будничной обедней, а праздником».[7]

Одной из любимых игрушек маленького Сережи Бородина, чудом сохранившееся до наших дней, является Пасхальное деревянное яйцо, которое вешалось на Новогоднюю елку.[8]

На рисунках юного талантливого художника (каким в действительности был С.П.Бородин), часто изображены церкви, купола с крестами, монастыри и т.п. тематика.[9]

В своих основных произведениях, будь-то «Дмитрий Донской», или «Звезды над Самаркандом» писатель обязательно затрагивает религиозную (православную) проблематику и в качестве основных своих литературных героев выводит тех или иных православных деятелей.

В некоторых ранних литературных работах С.П.Бородина, например, «Последняя Бухара» (опубликована в 1931 г.) содержатся сведения о православии в Средней Азии, в частности, Самаркандском кафедральном соборе. Это дает нам основания предположить, что может быть, сам С.П.Бородин бывал в нем.[10]

В личном (Ташкентском) Архиве писателя,[11] имеется отпечатанный на пишущей машинке Рассказ-Очерк С.Бородина – «У Заутрени» (4 машинописных листа). В нем автор описывает пасхальную ночь 1942 г. в г. Москве в одном из храмов Замоскворечья (по-видимому, Троице-Сергиевой Лавры). Сам характер изложения, манера, интонация автора свидетельствуют, что это делает православный человек, глубоко верующий, уважающий религию, русскую культуру и обычаи. Причем делает он это в тяжелейший период российской государственности – зимой 1942 г.[12]

В архиве С.Бородина,[13] хранится сборник отдельных листов, объединенных обложкой, на которой почерком писателя написано – «Библиография церковного искусства и древнерусского». Здесь же хранятся отдельные листы со следующим заголовком:

«Каталогъ выставки 1913 г. древне-русского искусства, устроенной Московским Археологическим Институтом». В не указаны материалы о древне-русской иконописи XIII, XIV, XV, XVI, XVII веков.

В личной библиотеке литератора нами обнаружена редкая книга – «Опись икон Троице-Сергиевой Лавры». До XVIII века и наиболее типичных XVIII и XIX веков. Комиссия по охране памятников искусства и старины Троице-Сергиевой Лавры. 1920 г., г. Сергиев. Московская губерния. Типография при Отделе Народного образования Сергиевского Совдепа. Тираж и др. исходные книги не приведены.

Ценность этого издания заключается в том, что на ее страницах рукой С.Бородина проставлены номера икон от №1 до №3.286. Здесь же сделаны и др. пометки писателя, свидетельствующие о том, что он хорошо знал эту церковь, неоднократно бывал в ней и зрительно великолепно помнит православные иконы, хранящиеся в ней.

Можно предположить, что С.Бородин тщательно собирал материал для новой книги о православном живописце Андрее Рублеве.

По воспоминаниям вдовы Р.Я.Бородиной (Хасановой) в ташкентском доме писателя находились 4 иконы, причем одну из них (по утверждению Саиды Хасановой – «Николая Чудотворца»), Сергей Петрович обязательно брал с собой в многочисленные поездки. Как вспоминает Н.Ф.Чабанова – вдова сына писателя Андрея, это была очень красивая старинная икона XVII-XVIII веков, которой С.П.Бородин очень дорожил и тщательно прятал от посторонних глаз в личной библиотеке. После его кончины иконы эти были переданы сыном Александром в Ташкентскую и Среднеазиатскую епархию.

Писатель уважительно относился ко всем имеющимся религиям. В его обширной библиотеке большое количество литературы по самым различным религиозным воззрениям: зороастризму, язычеству, исламу, буддизму и др.[14] По воспоминаниям Раузы Якубовны Бородиной, с тех пор, как они стали мужем и женой, Сергей Петрович сказал, что не будет препятствовать ее вере в «Ислам». Но он сам будет исповедовать свою православную веру.

Своих детей и внуков Сергей Петрович назвал назвал с соблюдением религиозной традиции: сына Андрея – в честь Андрея Первозванного; сына Сашу – в честь Александра Невского; внука Дмитрия – в честь Дмитрия Донского.

По словам Р.Я.Бородиной, двух своих сыновей – Андрея и Сашу, крестили по просьбе их отца в подростковом возрасте (15 и 12 лет), во время их пребывания в г. Туле, в период ташкентского землетрясения (1966 г.). Это сделала проживавшая там его двоюродная сестра – Брихничева Е.П. Самому С.П.Бородину сделать это в г. Ташкенте в свое время, было крайне затруднительно, учитывая его высокое положение в литературной иерархии и членство в КПСС.

По воспоминаниям вдовы писателя, Сергей Петрович очень любил праздновать Пасху. Накануне она просила свою знакомую русскую женщину, испечь им куличи. Сами Бородины накануне православного праздника красили яйца, причем сын Андрей лично затем расписывал их, рисуя библейские сюжеты. Утром, в пасхальный день, сыновья Андрей и Александр подходили к отцу и говорили ему: «Христос Воскрес!» Отец отвечал: »Воистину воскрес!» Обнимал и целовал их. Затем вся семья садилась  трапезничать за праздничным столом.

В личном Дневнике С.Бородина за 1972-1974 гг. 9 апреля 1972 г. сделана следующая запись: «Махмуд, Соня с маленькой Эльвирой принесли кулич, крашеные яйца. Пришли поздравить с Пасхой».[15]

Младший сын писателя – Александр, судя по его письмам к своему старшему брату – Андрею, часто употребляет отдельные слова, связанные с Богом. По словам родственников и близких друзей, в последние годы жизни (умер он скоропостижно в 2005 г.), обратился лицом к православию. Даже подумывал уйти в монастырь и стать монахом.

Именно Александр Бородин привозил и отвозил православного священника для отпевания своего отца – С.П.Бородина 22 июня 1974 г. Поэтому не случайно в его доме, в одной из комнат стоит скромная православная иконка, которую туда поставила его мать Рауза Якубовна.

Несмотря на то, что похороны С.П.Бородина проходили по высшему номенклатурному ритуалу (была создана специальная Правительственная комиссия), в присутствии самого Ш.Рашидова – Первого Секретаря ЦК Компартии Узбекистана и сам писатель являлся членом КПСС с 1943 г., на дом пригласили для отпевания покойного православного священника.

Вдова писателя автору данной работы, в связи с этим, рассказала следующее: приехал Ш.Рашидов и в окружении свиты вошел в дом. Навстречу ему, буквально «лоб в лоб», православный священник для отпевания покойного. Это не вызвало возражения партийного лидера республики, который прошел  на это время в кабинет покойного.

Когда процедура отпевания завершилась, Ш.Рашидов прошел для прощания в гостиную дома, где стоял гроб с умершим писателем. Кстати, Бородина С.Б. похоронили по православному обычаю, в деревянном гробу на Чагатайском национальном мемориальном кладбище Республики Узбекистан.[16]

Таковы основные, конечно же, не все, ставшие нам известны в последнее время факты, свидетельствующие о глубокой содержательной вере русского, советского писателя Сергея Петровича Бородина. Поэтому не случайно, рукопись его исторического романа «Дмитрий Донской», согласно воле покойного находится в Троице- Сергиевой Лавре – духовной святыне Русской Православной Церкви.

Несмотря на то, что после кончины писателя уже прошло 35 лет, память о нем жива в современных интерсайтах.[17] Особенно интересна биография С.П.Бородина, изложенная православным Институтом Русской Цивилизации.[18]

СНОСКИ, ПРИМЕЧАНИЯ