В 80-е годы прошлого века несколько молодых художников отправили на стажировку в Палех. Они изучали знаменитую школу росписи. Вернувшись в Ташкент применили технику к богатым сюжетам местной тематики народных сказок, поэм классиков и просто фантазий. Один из них — Рашид Тохтаев. Единственный, кстати, кто предложил спасительную пиалушку зеленого чая, так как мы были в самое пекло.
«— А вы знаете, — рассказывает Рашид, — что роспись лаковых миниатюр возникла в Китае 5 тысяч лет назад, также, как и папье-маше? Из Китая в древности это искусство распространилось по свету, было в средние века и на нашей территории, потом попало в Россию и использовалось иконописцами. После революции иконопись оказалась невостребованной и художники стали расписывать шкатулки и ложки и добились определенных высот. Теперь это искусство снова вернулось на землю Узбекистана.»
Рашид показывает стаканчики — поставки для ручек и карандашей, сделанных из папье-маше и расписанных сказочными миниатюрами. Легкие, прочные и необычайно красивые.
А еще самым дорогим гостям показывается фотографию группы обучающихся в Палехе и палескую газету 25-летней давности с рассказом о группе из Узбекистана.
А на стене висит сюзане, расшитое руками народными мастерицами. Можно кликнуть и рассмотреть крупнее.
А где же на сюзане недошитая часть с карандашным узором — кто-нибудь видит?
Аida, я тоже слышал, что в каждом сюзане должна быть скрытая тайна-изюминка. В этом так и не нашел :-)
EC, изюминка уже в том, что ни один фрагмент вышивки не повторяет другой. Обратите внимание, как расшиты элементы, их не упомнить даже! Практически нет повторов в изображении символов вечности, мироздания, изобилия и любви. Очень жизнерадостный колорит и веселый, даже озорной настрой в вышивке. И лиричные такие три сиреневых колокольчика. Они тоже — изюминка. А гранат здесь как лейтмотив: и плоды, и цветы, и бутоны…
Недошитая часть узора имела не эстетическую функцию, а эзотерическую. Вышивать ковер вручную, по пословице, сравнимо с тем же, что копать иголкой колодец. Вышивание ковра отождествлялось с жизнью вышивальщицы. Когда ковер закончен, жизнь тоже заканчивается. Поэтому вышивальщица всегда оставляла небольшой кусочек незавершенным — как символ продолжающейся жизни.