Россияне в Узбекистане. Часть 2. Продолжение

Основы гео­логических знаний заложены в трудах таких русских ученых, как П. П. Семенов-Тянь-Шанский, Н. А. Северцов, И. В. Мушкетов, Г. Д. Ро­мановский, В. А. Обручев, А. П. Павловский, К. И. Богданович, К. П. Калицкий, В. Н. Вебер. В Ташкенте в 1918 г. был организован гидрогеологический отдел в составе Турке­станского управления водного хозяйства, где работали ленинградские ученые И. И. Никшич, С. Ф. Машковцев, А. В. Николаев, а затем, с 1924 г.    московские гидрогеологи О. К. Ланге, Б. М. Георгиевский, Ф. Ф. Мужчинкин  – организаторы гидрогеологической и инже­нерно-геологической службы Средней Азии, а также подготовки спе­циалистов из представителей местных национальностей. Инженерная геология получила бурное развитие в послевоенные годы. Сотрудники Академии наук и Министерства геологии Узбекистана и спе­циалисты производственных организаций Средазгипроводхлопок, Узгипроводхоз, Саогидэп, Узбекского геологического управления, Узбекского гидрогеологического треста, Узгоспроекта  выполнили глубокие инженерно-геологические исследования, как для отдельных сооружений, так и в региональном масштабе (Г. И. Архангельский, В. Л. Дмитриев, П. М Карпов, Д. Н. Круглов, В. И. Толсутонов, М. С. Салмин, В. В. Толоконников, В. З. Чечет, С. Кейзер, К. Я. Опрышко, М. Е. Коротков). Им принадлежит заслуга сооружения Голодностепского, Ферганского, Ташкентского и Кировского каналов, Азатбашской плотины, Чирчикской, Фархадской и Кайраккумской ГЭС, Каттакурганского, Карамазарского, Туя-Бугузского, Чардарьинского водохранилищ, а также большинства культурно-бытовых и промышленных зданий.

Наиболее ранние работы по поискам и эксплуатации нефтяных месторождений на территории Узбекистана носили коммерческий харак­тер и были начаты частными предпринимателями еще в конце прошлого сто­летия в Фергане, в районах с поверхностными проявлениями нефти. Здесь же стали систематически проводиться геологические исследования по поискам нефти. Работы осуществлялись специалистами геологического комитета, из них наибольший след в истории исследований оставили К. П. Калицкий и В. Н. Вебер, составив­шие первые детальные геологические карты отдельных площадей и целых районов, причем степень достоверности этих карт настолько вы­сока, что их с немалым основанием можно отнести к разряду класси­ческих. Рядом ученых, С. А. Ковалевским, позднее Н. Т. Линдтропом, О. С. Вяловым, И. П. Зубовым, А. М. Хуторовым, А. М. Габрильяном, обоснована целесообразность выхода с разведочными работами в зону внутренних адыров. Поиски и детальное картирова­ние структурных ловушек велись не только в Фергане, но и в Южном и Запад­ном Узбекистане. Эту работу успешно вели специалисты из Москвы и Ленинграда (С. Е. Пахомов, Ю. А. Колодяжный, Р. И. Грачев, Г. И. Щатов, Г. И. Грачев) совместно с работниками «Узбекнефти». В республике сформировался коллектив квалифицированных геологов-разведчиков (А. М. Габрильянц, И. П. Зубов,
А. М. Хуторов, Л. Г. Жуковский, П. И. Михайлицкий, А. А. Воробьев, Л. Г. Штейнберг, Н. А. Дудко).

В 30-е годы был осуществлен выход с разведочными работами в Сурхандарьинскую область. По рекомендации Н. П. Туаева, начались разведочные работы на площади Хаудаг, где в феврале 1934 г. при испы­тании одной из скважин был получен фонтанный приток нефти. Открытие место­рождения Хаудаг привело к организации в Южном Узбекистане само­стоятельного нефтеразведочного треста, усилиями которого затем най­дены месторождения Учкызыл, Кокайты и Ляльмикар. Первыми целенаправленными научно-исследовательскими работами О. С. Вялова, С. И. Ильина, Н. П. Туаева, В. Б. Порфирьева, М. И. Варенцова, С. Н. Симакова изучены и выявлены некоторые закономерности строения и размещения месторождений нефти в Фергане.

Описание рельефа и геологии горной части Средней Азии содер­жится в работах естествоиспытателей П. Л. Семенова-Тянь-Шанского (1858), Н. А. Северцова (1869–1873), А. А. Миддендорфа (1882), а строения пустынных пространств – в трудах Н. П. Барбот де Марни (1845, 1889), Г. Гельмерсена (1845), И. Г. Борщова (1857), И. В. Мушкетова (1879), Л. С. Берга (1899). Впервые сведения по орографии использованы А. Гумбольтом (1845) при составлении орографической схемы и Ф. Рихтгофеном (1877) – при составлении схемы тектоники Туркестана. В обобщениях Э. Зюсса (1888), И. В. Мушкетова (1886), А. П. Кар­пинского (1883) и других впервые в схематической форме намечена орографическая взаимосвязь Южного Тянь-Шаня с Донбассом и Уралом. Основы региональной геологии, тектоники и стратиграфии закла­дываются на рубеже XIX и XX вв. крупнейшими русскими геологами И. В. Мушкетовым и Г. Д. Романовским, составившими первые стра­тиграфические схемы и геологическую карту Средней Азии. Во второй половине XIX в. маршрутные исследования проводят В. Н. Вебер, М. В. Баярунас, П. И. Преображенский, Ф. Н. Чернышев. Стратиграфию мезозойско-кайнозойских отложений изучают Л. С. Берг, М. В. Баярунас, Я. С. Эдельштейн, С. Н. Михайловский. Первые па­леонтологические описания органических остатков принадлежат А. Д. Архангельскому, А. А. Борисяку,
Д. В. Наливкину, Д. В. Соко­лову.

Полученные материалы по геологии в 30-50-е гг. послужили основой для создания па­леонтологических схем палеозоя (Н. Ф. Безобразова, О. И. Сергунькова), мезозоя и кайнозоя (О. С. Вялов, Т. А. Сикстель, Н. Е. Минаков,
А. Е. Криштофович), палеогеографических построений (Н. Г. Кассин, Н. П. Васильковский, Н. М. Синицын). На этом этапе состав­ляются различные схемы районирования Средней Азии (А. Д. Архан­гельский, Э. Арган, Е. Лейхс, Ф. Махачек, Н. С. Шатский, А. В. Пейве, М. М. Тетяев, О. С. Вялов) и развивается идея о наличии жестких масс внутри складчатых сооружений (Д. И. Мушкетов). Многими исследователями указывается на наличие структурных и палеогеогра­фических связей Урала с Тянь-Шанем, а А. Ф. Ферсман, Б. Н. Наследов и В. И. По-
пов предполагают и наличие их геохимико-металлогенической связи. Основные результаты исследований находят отражение в трехтомном труде «Геология Узбекскистана» (1937–1938).

Зарождение и развитие науки о землетрясениях теснейшим образом связаны с именами видных русских ученых А. П. Орлова, И. В. Мушкетова, Н. А. Се-верцова, Б. Б. Голи­цына, К. И. Богдановича, В. Н. Вебера. Развитие науки о землетрясениях базируется на материалах инструментальных и сейсмометрических наблюдений. Специаль­ная Сейсмологическая комиссия, созданная в 1888 г. по инициативе И. В. Мушкетова при Русском Географическом обществе, организует сейсмические станции в Туркестане и в других сейсмоактивных рай­онах страны. Первые систематические инструментальные наблюдения за земле­трясениями проводятся на территории современного Узбекистана с момента открытия в 1901 г. в Ташкенте сейсмической станции. История ее возникновения неразрывно связана с деятельностью старейшего на­учно-исследовательского учреждения Средней Азии – Ташкентской астрономической и физической обсерватории. В 1892 г. в обсерваторию поступает 14 сейсмоскопов Русского Гео­графического общества и принимаются меры для организации сейсми­ческих наблюдений в различных районах Средней Азии, в том числе в Ташкенте,  Джизаке и Коканде. Простейшими сейсмоскопами опреде­ляются лишь направление первого толчка и время начала землетря­сения. В 1900 г. начинается строительство подземного помещения для сейсмической аппаратуры, в котором в мае 1901 г. устанавливаются горизонтальные маятники Репсольда-Цельнера, и начинаются регулярные сейсмометрические наблюдения. Таш­кентская сейсмическая станция впервые в Средней Азии приступает к проведению сейсмометрических наблюдений. Сейсмические наблюдения проводятся в Ташкенте под руководст­вом одного из основоположников отечественной и мировой сейсмологии и сейсмометрии акад. Б. Б. Голицына. В 1912 г. станция оборудуется принципиально новыми электромагнитными сейсмографами, созданными акад. Б. Б. Голицыным. В годы революции и гражданской войны сейсмические станции страны теряют связь с сейсмологическим центром России и одна за другой, за исключением Ташкентской, прекращают наблюдения. Сей­смическая станция «Ташкент» продолжает регистрацию землетрясений самодельным сейсмографом, сконструированным заведующим станцией Г. В. Поповым и изготовленным рабочими мастерских Ташкентского трамвайного депо. Регистрация землетрясений апериодическими маятниками Б. Б. Го­лицына возобновляется в Ташкенте в 1926 г.
С 1928 г. вновь начинает работать Самар­кандская сейсмическая станция и организуется Андижанская (1929). Обе станции снабжаются горизонтальными сейсмографами системы П. Н. Никифорова с прямой оптической регистрацией. В 1928 г. в Ферганской долине осуществляется цикл сейсморазведочных работ с применением взрывов. Экспедиция, руководимая П. Н. Никифоровым, изучает глу­бинный рельеф границы под наносами и в связи с проблемой прогноза землетрясений выясняет возможности наблюдения за изменениями ско­рости распространения сейсмических волн при прохождении сквозь земную кору. В период Второй мировой войны в Ташкенте в здании сей­смической станции продолжает функционировать Сейсмологический ин­ститут АН СССР, эвакуированный из Москвы. В 1950 г. создается сейсмическая станция в Фергане, в 1952 г. – в Намангане, обе они оснащаются современной аппаратурой системы Д. П. Кирноса. В этот период в ведении Узбекской Академии наук на­ходятся две станции – «Самарканд» и «Луначарское». В 1966 г. на базе Отдела сейсмологии Института геологии и геофизики им. Х. М. Абдуллаева был образован Институт сейсмологии. Возглавил его Г. А. Мавлянов, с 1985 по 1989 гг. – О. М. Борисов. В 1990 г. институту присвоено имя акад. Г. А. Мавлянова. Значительный вклад в геофизические исследования строения земной коры и верхней мантии Земли внесли ученые И. В. Померанцева, Л. С. Шумилина, В. А. Пак, А. Р. Митрофанова, И. М. Мелькановицкий, А. А. Борисов, И. А. Кендин, О. А. Рыжков,
Ю. Н. Зуев, Б. Б. Таль-Вирский.

Начало научных исследований по сейсмостойкости сооружений в Узбекистане относится к 20-м годам XX в. и связано с именем сейсмолога Г. В. Попова, заведовавшего сейсмической станцией в Ташкенте и уделявшего большое внимание изучению воздействия землетрясений на здания и сооружения. В написанной им в 1939 г. книге «Введение в тео­рию сейсмостойкого строитель-ства» приведена классификация земле­трясений и способы наблюдений, шкала балльности по системе Меркалли-Зиберга, основные данные о характере колебаний почвы, методы определения сейсмических нагрузок и ряд рекомендаций по строитель­ству сейсмостойких зданий. Кроме того, здесь приведена карта сейсморайонирования территории Средней Азии, на которой семибалльная изосейста близка к современным картам. Город Ташкент на этой карте относился к семибалльному району. Первая попытка создания нормативного документа по сейсмостой­кому строительству сделана в 1932 г. инженером Мальчиковским, сос­тавившим «Краткие указания» по сейсмостойкому строительству. Инже­нером
Н. Н. Ботвинкиным в 1933 г. подготовлена книга «Руководство по сей­смостойкости сооружений», где приведены шкала сейсмической балль­ности, анализ воздействия горизонтальных и вертикальных инерцион­ных нагрузок на сооружения, даны подробные указания по антисейсмическим мероприятиям при проектировании и строительстве зданий и различных инженерных сооружений, временные технические нормы по сейсмостойкому строительству, изложены основы теории сейсмостойко­сти, в частности методы расчета сейсмических поясов.

Работами инженеров ташкентских проектных организаций (В. Н. Нерон, Е. В. Станкевич, Н. И. Шухгалтер, С. И. Беспалый) уточнены многие региональные особенности сейсмостойкого строитель­ства, предложены оригинальные методы обеспечения сейсмостойкости конструкций хлопкоперерабатывающих заводов, сформулированы основ­ные задачи сейсмостойкого строительства в Средней Азии и, в частно­сти, в Узбекистане.

В первые годы после войны 1941–1945 гг. произошли большие события, резко стимулировавшие развитие научных исследо­ваний по сейсмостойкости в Узбекистане. В 1946 г. произошло Чаткальское землетрясение, проявившееся в Ташкенте с силою более 7 баллов. По инициативе Управления по делам архитектуры при Совете Министров Узбекистана была организована экспедиция по обследованию последствий этого землетрясения. Основные исполнители инженеры А. П. Петров и П. П. Москальцов собрали ценный материал по повреждениям зданий и сооружений, на основе которого правительством и Академией наук Узбекистана был поставлен вопрос о переводе Ташкента в восьмибалльную зону. С 1947 г. проблемы механики и сейсмостойкости сооружений всесторонне стали изучаться в Институте сооружений АН Узбекистана.

Флора, содержащая огромное число полезных растений, является богатейшим источником и резервом сырья для развития промышлен­ности и других отраслей народного хозяйства. Организацией в Средней Азии Туркестанского университета было положено начало плановой подготовке специалистов-ботаников с выс­шим образованием для изучения флоры и фауны Узбекистана. Здесь и сплотился коллектив ботаников, многие из которых прибыли из Москвы и Ленинграда. Среди них такие ведущие ботаники, как М. Г. Попов, М. В. Культиасов, Е. П. Коровин, И. А. Райкова, А. И. Введенский. Именно эта группа ученых начала работу по подготовке в республике кадров ботаников. Ботаническими учреждениями в Узбекистане были Институт поч­воведения и геоботаники, ботанический и биологический факультеты университета. Большой вклад в изучение флоры и фауны Средней Азии и в развитие флористических исследований в республике внесли М. Г. Попов, М. В. Культиасов, Е. П. Коровин, П. А. Баранов, И. А. Райкова, А. И. Введенский. В 1940 г. образован институт ботаники, в 1941 он был переименован в институт ботаники и почвоведения. В 1950 г. произошло разделение института на самостоятельные – Институт ботаники и Институт зоологии. Институтом ботаники руководил акад. П. А. Баранов, проф. С. Н. Кудряшов, акад. Е. П. Коровин.

В 1941 г. издается первый том «Флоры Узбекистана», в составле­нии которого принимали участие научные работники Узбекистанского филиала АН СССР, САГУ, а также Ботанического института АН СССР. Здесь особо нужно отметить заслуги Р. Р. Шредера, Е. П. Коровина, B. П. Дробова, С. Н. Кудряшова, А. И. Введенского, В. П. Бочанцева, А. Я. Буткова, В. И. Кречетовича. В 1953 г. возобновляется прерванное обстоятельствами военного времени издание последующих томов. В стенах Института ботаники АН Узбекистана в течение последующих 7 лет благодаря активному учас­тию в обработке материалов высококвалифицированных ботаников-систематиков Узбекистана удалось полностью завершить работу над шеститомной монографией «Флора Узбекистана». Все шесть ее томов насчитывают 137 семейств, 101 родов и 4164 вида, из них 357 эндемов Узбекистана. В составлении «Флоры Узбекистана» особо нужно отметить зас­луги таких ученых, как А. И. Введенский (научный редактор пяти то­мов), Е. П. Коровин (главный редактор двух томов) и К. З. Закиров (главный редактор трех томов). Последние тома «Флоры Узбекистана» полностью обработаны систе­матиками Ташкента: А. Я. Бутковым, В. П. Бочанцевым, В. К. Пазий, М. М. Набиевым, К. З. За-
кировым, С. С. Ковалевской, О. В. Черневой, О. Н. Бондаренко и др. Научную школу мелиоративного и генетического почвоведения и агрохимии возглавили  А. А. Димо, М. А. Панков, С. Н. Рыжов, В. А. Ковда, В. Б. Гуссак, Б. В. Федоров.

В 1943 г. был организован Ботанический сад АН Узбекистана, основателем и первым директором которого был академик Ф. Н. Русанов. В создание коллекции и развитие научных исследований Ботанического сада как научно-исследовательского учреждения большой вклад внесли З. П. Бочанцева, Т. И. Славкина, И. В. Белолипов, В. П. Печеницын.

С 1940 по 1970 г. изданы «Ботанические материалы гербария Ин­ститута ботаники АН УзССР» (18 выпусков), в них описаны 13 новых родов и 390 новых видов. Изданные в 1923–1924 гг. «Определитель растений окрестностей Ташкента» (А. И. Введенский, В. П. Дробов, Е. П. Коровин, М. В. Куль­тиасов,
М. Г. Попов, И. А. Райкова) и «Определитель растений Таш­кентского оазиса» (А. М. Лапин, 1938–1941 гг.) являлись в свое вре­мя единственными учебными руководствами для определения травя­нистых и древесных дикорастущих и культурных растений. В капитальных трудах акад. Е. П. Коровина «Иллюстрированная монография рода Ferula» (1947) и акад. Ф. Н. Русанова «Среднеази­атские тамариксы» (1949) содержатся обширные сведения по геогра­фии, систематике, экологии и биологии видов. Существенное значение как пособие имел выпущенный в 1960 г. «Определитель дикорастущих растений Голодной степи» (В. П. Бочанцев, Л. Я. Бутков, А. И. Введенский, И. Б. Никифорова и
В. К. Пазий). В 1965 г. составлен «Определитель высших растений Каракалпакии»
(О. Н. Бондаренко), в котором приводится 87 семейств, 413 родов и 874 вида дикорастущих и широко разводимых растений. Такие оригинальные флористические работы монографического характера, как «Род Perowskia Karel.», «Фрагменты к монографии рода Otostegia Benth.» С. Н. Кудряшова, «Лекарственная валериана Vale-riana officinalis auct азиатской части СССР» Г. П. Сумневича принес­ли очень большую пользу при изучении этих хозяйственно ценных растений. Первые изображения и описания ископаемых растений из Узбекистана приводятся в 1878 г. Г. Д. Романовским в «Материалах для геологии Туркестанского края». Планомерное изучение ископаемых растений Узбекистана начинается палеоботаниками А. Н. Криштофовичем, М. И. Брик, Б. Д. Принада,
А. И. Турутановой-Кетовой с 1918 г.

В послевоенный период широко развертываются геологосъемочные и геологоразведочные работы, и собирается большой палеоботаничес­кий материал. Первоначально остатки листьев всех систем изучались Т. А. Сикстель, а ископаемые споры и пыльца – А. Ф. Николаевой и Ю. М. Кузичкиной в Узбекском геологическом управлении.

Первые исследования по физиологии и биохимии дикорастущих растений Средней Азии осуще­ствлены в 1923 г. на горной ботанической станции САГУ в Чимгане проф. А. В. Благовещенским, а также И. И. Курбатовым, Н. Д. Леоно­вым, А. Г. Тощевиковой, В. А. Боголюбовой, А. Н. Белозерским, Н. И. Соседовым, Т. А. Черновой. Эти исследования экологического направления касались, главным образом, водного режима, реакции клеточного сока, активности ферментов у представителей раститель­ных сообществ в различных условиях местообитания. Изучались бел­ки видов семейства мальвовых, содержание эфирных масел в зависимости от высоты произрастания над уровнем моря. Одновременно изучались ассимиляционная деятельность горных растений (А. И. Алексеев) и влияние климата Туркестана на химические процессы у растений (С. А. Иванов).

Первые исследования структурных особенностей дикорастущей флоры Узбекистана начаты в 20-х годах XX в. П. А. Барановым (1924, 1925), который осуществил тщательный анализ количественных признаков горных ксе­рофитов и мезофитов и обобщил полученные данные в «Методике ко­личественного анатомического изучения растений» (1924). Под руководством П. А. Баранова на кафедре морфологии, анато­мии и цитоэмбриологии САГУ велись широкие эмбриологические (И. Д. Романов, 1945, 1,954; З. М. Пащенко 1954, 1957) и анатомичес­кие исследования (Е. А. Мокеева, 1948). В результате И. Д. Романовым была создана всемирно известная система типов развития зародышевых мешков растений. Особое внимание морфологов было обращено на подробное изу­чение строения главнейшей культуры Узбекистана – хлопчатника, обоб­щенное в уникальном атласе (1937) и монографии (1954–1960), в создании которых принимали участие сотрудники САГУ и Ин­ститута ботаники АН Узбекистана (Е. А. Мокеева, В. А. Руми, С. Ю. Рожановский). С самого начала становления анатомической науки в Узбекиста­не дикорастущая флора привлекла внимание исследователей своеоб­разием строения в связи с условиями обитания. На кафедре выс­ших растений САГУ Б. С. Закржевским (1935) под руководством Е. П. Коровина было проведено изучение морфологических и анато­мических особенностей эдификаторов Бетпак-дала. В. К. Василевская (1940) провела исследова­ния структуры растений холодных и жарких пустынь Средней Азии. В Ботаническом саду АН Узбекистана З. П. Бочанцевой проделана большая работа по изучению генеративных процессов, отбору и соз­данию новых декоративных сортов тюльпанов на основе среднеазиат­ских видов, результаты работы обобщены в монографии (1962), пере­веденной на английский язык.

В 1934–1936 гг. в Юго-Западном Кызылкуме проводила исследо­вания Кенимехская комплексная экспедиция под руководством И. И. Гранитова. Обширные данные экспедиций впоследствии обобще­ны в двухтомной монографии
(И. И. Гранитов «Растительный покров Юго-Западного Кызылкума», 1964, 1967). В начале 1943 г. под руководством Е. П. Коровина и Т. З. Захидова рабо­тала Южнокызылкумская комплексная экспедиция, организованная Биологическим факультетом САГУ по заданию Наркомзема Узбекскистана («Южные Кызылкумы – область развития каракулеводства», 1953). В 40-х годах XX в. коллективом ботаников, почвоведов, зоологов и дру­гих специалистов под руководством акад.
Е. П. Коровина проводились комплексные исследования территории КК АССР
(Е. П. Коровин и И. И. Гранитов «Усть-Урт Кара-Калпакский», 1949; И. Ф. Момотов «Растительные комплексы Усть-Урта», 1953; «Материалы по произво­дительным силам Узбекистана», вып. I, 1950; Р. С. Верник, З. А. Майлун, И. Ф. Момотов «Растительность низовьев Амударьи и пути ее рационального использования», 1964).

Собранный материал послужил основой для составления «Карты растительности Каракалпакского Устюрта», «Геоботанической карты» и «Карты естественных пастбищ и сенокосов КК АССР» (Р. С. Верник). Изучена тугайная, древесная и кустарниковая растительность Ка­ракалпакской АССР (В. П. Дробов, «Тугайная, древесная и кустар­никовая растительность Кара-Калпакской АССР» в сб. «Материалы по производительным силам Узбекистана», вып. I, 1950). В 1945–1948 гг. проводились ботанико-географические исследова­ния Юго-Западных отрогов Гиссарского хребта, результаты которых обобщены в сборнике «Растительные ресурсы Гиссарского хребта (бас­сейн реки Туполанг)», 1951. В 1949 г. проводились комплексные регио­нальные исследования по изучению пастбищ и растительности трех областей – Андижанской, Наманганской и Ферганской (О. Н. Бондаренко, С. X. Чевриниди). В 1953–1955 гг. обследовалась растительность бассейнов рек Чирчик и Ангрен. Собранный материал и данные прошлых лет (К. З. Закиров, С. Н. Кудряшов и др.) послужили основой для составления геоботанической карты и написания очерка по растительности бассей­нов этих рек (А. Я. Бутков, З. А. Майлун). Кроме того, также была составлена карта пастбищ и сенокосов (А. Р. Бутков, Р. С. Вер­ник, А. Д. Ли, З. А. Майлун, М. М. Набиев), переданная Управлению землеустройства МСХ Узбекистана.

В 1955–1957 гг. Институт ботаники провел геоботанические исследования и составил пастбищно-геоботаническую карту Бухарской области с данными по урожайности и запасам кормов по сезонам года, а также схематическую карту пастбищ по Самар­кандской области. В 1964 г. на основании обобщения картографических материалов по растительности сотрудники лаборатории геоботаники Института ботаники (А. Я. Бутков, З. А. Майлун, Р. Д. Мельникова, И. Ф. Мо-
­мотов) совместно с работниками Узгипрозема (А. И. Гранитов, М. Г. Белеков-ская) и ТашГУ (И. И. Гранитов) составили «Карту рас­тительности Узбекистана» с расширенной экспликацией. В 50–60-е годы вышел в свет ряд монографий, подводящих ито­ги изучения растительности разных регионов республики. В частности, сводные работы В. П. Дробова «Леса Узбекистана», 1950; «Расти­тельность песчаных пустынь Узбекистана», 1952, переработанная и значительно дополненная двух­томная монография Е. П. Коровина («Растительность Средней Азии и Южного Казахстана», т. I и II, 1961 и 1962). Ботанико-географические исследования позволили классифициро­вать растительность и произвести естественно-историческое райониро­вание Узбекистана, что явилось теоретической основой геоботанических исследо­ваний при освоении новых земель и размещении сельскохозяйственных культур.

Первой попыткой создания общей классификации растительности Средней Азии в ее крупных подразделениях на основе эколого-исторического принципа является работа Е. П. Коровина и Е. Е. Коротковой «Типы растительности Средней Азии» (1945). Позднее в отмечен­ной выше монографии Е. П. Коровина этот принцип получил дальней­шее развитие и обоснование. Большой вклад в фундаментальную биологическую науку внесен учеными-микробиологами
Е. И. Квасниковым. Е. П. Коровиным, Д. Н. Кашкаровой.

Богатейшая флора Узбекистана, насчитывающая свыше 4 тыс. видов, располагает большим коли­чеством растений, представляющих значительный интерес для различ­ных отраслей народного хозяйства. Многие из них издавна использова­лись местным населением в пищу, для нужд кустарного производства и лечения различных болезней. Однако крайне слабая изученность флоры, отсутствие сведений о химическом составе растений тормозили их использование. Первые достоверные данные о лекарственных растениях Средней Азии приведены в капитальном для своего времени труде известного ученого Востока Абу Али ибн Сино. Об использовании других групп полезных растений в этот период достоверных сведений не сохранилось. Лишь в конце XIX – начале XX столетия, когда этот край посетили такие известные географы-ботаники и краеведы, как В. И. Липский, С. И. Коржинский, Б. А. Федченко, В. Л. Комаров и др., отмечалось некоторое развитие ресурсоведческих работ. В довоенный период
П. А. Якимов и Н. Ф. Гончаров (1940), С. Н. Кудряшов (1936), Е. П. Сумневич (1942), В. С. Титов (1937), Б. А. Федченко (1932–1933), И. И. Гранитов (1937), Е. Е. Короткова (1937) и другие подвели итоги первичной инвен­таризации сырьевых растений республики. Годы Второй мировой войны характеризовались усиленны­ми поисками растительного сырья для оборонной промышленности с целью компенсации его нехватки, связанной с временной оккупацией значительных территорий страны. Выявлен ряд ценных лекарст­венных, пищевых, дубильных, красильных и других растений. Резуль­таты работ этого периода обобщены в трудах Е. П. Коровина (1942), С. Н. Кудряшова (1942), А. И. Поповой (1942),
А. Я. Буткова (1942), В. П. Дробова (1949), И. И. Гранитова (1950). Послевоенные годы характеризуются расширением и углублением ресурсоведческих исследований.

В Институте химии растительных веществ АН Узбекистана выявлено около 800 видов растений, содержащих алкалоиды. Значительные ра­боты по изучению лекарственных, волокнистых и других групп полез­ных растений проведены Ботаническим садом АН Узбекистана.