Россияне в Узбекистане. Часть 1. Начало

ИСТОКИ ФОРМИРОВАНИЯ

ДИПЛОМАТИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ

РОССИИ И СРЕДНЕЙ АЗИИ

История взаимоотношений между Россией и народами Востока, в частности Центральной Азии, уходит своими кор­нями в глубокую древность. На протяжении всего раннего средневе­ковья эти связи осуществлялись в определенном смысле опос­редованно, т.е. через кочевников и степняков, населявших, по образному выражению Л. Гуми­лева, «Великую степь».

Долгое время взаимоотношения Руси с Востоком иг­рали в ее отношениях, да и во всей жизни более важную роль, чем таковые с западными государствами. Хотя между степняками и оседлым населением Руси военные столкновения были нередким явлением, происходил доволь­но интенсивный процесс внедрения кочевого населения на русские земли и его закрепления здесь. Кроме того, часть знатных представителей половцев (кипчаков) переходила в православие, все чаще связи крепились дипломатическими и династийными браками, что говорит о том, что обе сто­роны имели стремление к укреплению взаимных уз и к доб­рососедству. Этот симбиоз, однако, был нарушен в XIII в. в результате завоевания Руси монголами. Золотоордынский период, безусловно, оставил глубо­кий след в истории Руси. Вместе с тем это влияние отнюдь не было односторон­ним. Русские князья также играли активную роль в поли­тической жизни Золотой Орды. Чем дальше, тем больше ордынское правительство передоверяло контроль над Ру­сью князьям (это было обусловлено внутренней слабостью и нестабильностью в самой Орде), что особенно ярко про­явилось во второй половине XIV в., когда великие князья активно начали вмешиваться в политическую борьбу меж­ду претендентами на верховную власть в Орде. После падения Золотой Орды, которому в немалой сте­пени способствовала централизаторская политика Амира Темура и ближайших к нему Темуридов, процесс становления и кон­солидации России, безусловно, ускоряется.

С Петра I, когда вырабатывался особый национально-государственный строй России, фор­мировались государственные и общественные институты, этнопсихологический склад русского народа, сочетавший в полной мере как европейские, так и восточные элементы, складывался и фундамент восточной политики России, ос­новные направления которой ярко демонстрирует период правления этого реформатора. Важно, однако, подчеркнуть, что вос­точная политика Петра I так же, как и основные направле­ния восточной политики его потомков, основывалась на фундаменте, сложившемся задолго до их появления на по­литической арене. Московское государство активно вступило в борьбу за доступ к международным и торговым путям в период прав­ления Ивана IV, причем как на западе (за побережье Бал­тики), так и на Востоке (за Каспий и Закавказье). После первоначальных успехов в Ливонской войне с коалицией западных стран Россия попала в сложное положение, что вынудило ее искать союзников и вступить в диплома­тические переговоры с рядом государств.

На рубеже XV–XVI вв. на обширных пространствах Евразии сначала медленно, а затем все более заметно из­менялось направление движения народов. Кочевые народы, которые на протяжении почти трех веков выплескивались в Европу, теперь двинулись на восток, привлекаемые внут­ренней слабостью далекой Китайской империи. Это произош­ло в начале XV в., когда ногаи переправились через Волгу в восточном направлении. Важнейшими эпизодами этого дви­жения стали вторжение Шейбани-хана в Среднюю Азию и Мавераннахр (и обусловленное этим вторжением завое­вание Северной Индии З. Бабуром). Одной из важнейших причин это­го ослабления давления на Русь был ход исторических про­цессов конца XIV в., главным действующим лицом кото­рых был Амир Темур. Именно его борьба против Тохтамыша привела к падению Золотой Орды, что решающим образом сказалось на последующей судьбе Руси. В XV в. проявляется внутренняя слабость блестящего государства, созданного талантом и трудами Амира Темура на территории Чагатайского улуса. Очень скоро после смерти Амира Темура, последовавшей в 1405 г., на территории Мавераннахра возник ряд почти независимых владений, тесно связанных между собой экономическими и этно­культурными связями, постоянно прерывавшимися в ре­зультате борьбы за власть. В конце XV в. раздробленностью Средней Азии воспользовался Мухаммад Шейбани-хан, объединивший под своей властью кочевые племена Дашт-и-Кипчака.

Как ни велико было значение для России европейской торговли, восточное и южное направления для русской тор­говли и русской экономики в XVI в. играли большую роль. Если в начале века главным внешним рынком для России являлась Турция, то позднее большое значение приобрели направления, связанные с Ираном, Средней Азией, Сибирью, Китаем. Контрольными пункта­ми восточной торговли становятся Казань, Астрахань, а в Сибири – Тобольск и Тара. Восточная торговля была прибыльной для России и стимулировала ее экономику. Развитые торговые отноше­ния служили основанием и для укрепления дипломатичес­ких связей. Так, только с 1583 по 1600 г. Московское государство приняло по меньшей мере 17 посольств, из них только из Центральной Азии – 8 бухарских, 3 хивин­ских и 2 казахских. О значении, которое име­ла торговля со Средней Азией для Сибири, говорит и тот факт, что в 1596 г. царю была направлена из Сибири челобитная, в ко­торой содержалась просьба направить послов в Бухару для упорядочения торговли, так как вследствие набегов был нанесен ущерб торговым связям со Средней Азией. В результате среднеазиатским купцам были предостав­лены значительные льготы и право беспошлинной торгов­ли во всех сибирских городах. Царское правительство поощ­ряло переселение выходцев из Средней Азии на террито­рию Западной Сибири и укрепление торгово-экономических связей вновь осваиваемых земель с узбекскими ханствами. Среднеазиатские купцы торговали не только своими това­рами, но и товарами из Ирана, Индии и других стран. Все это вело к развитию довольно интенсивных дипломатичес­ких отношений между Средней Азией и Россией.

Русское правительство, поощряя восточную торговлю, преследовало и политические цели, в частности создание укрепленных линий, на которых сосредотачива­лась основная масса торговли. Они являлись не только соб­ственно границей, но и центрами общения и влияния на заграничные народы и государства. При Петре I политика России на Востоке стала приоб­ретать более четкие очертания и цельность, с приоритета­ми, ориентированными на юг и юго-восток. Петр I дей­ствовал более целеустремленно и энергично, сумел моби­лизовать значительные ресурсы государства на обеспечение геополитических интересов России на Востоке, как они осоз­навались в то время царским правительством. Он определил долгосрочные этапы и подходы в реализации внешнеполи­тических задач.

Уже в первые годы пребывания на престоле Петр I был достаточно осведомлен о состоянии взаимоотношений с уз­бекскими ханствами. Так, еще в 1689 г.
в Москву прибыл хивинский посол Ибрахим-Бахадур Аниезов. Посол, наряду с жалобами на набеги яицких казаков и калмыков Аюки-хана на хивинские земли, поднял обсуждавшуюся и ранее проблему строительства на хивинской территории, у «Трухменской пристани» на Каспии, города, чтобы обеспе­чить безопасность купцов. Вопрос этот был старый, и в от­пускной грамоте хивинскому послу было обещано, что «о городовом строении указ их великих государей (т.е. Ивана и Петра) впредь будет». Ясно, что это было отпиской, хотя бы по той простой причине, что в Посольском приказе не имелось сколько-нибудь ясного представления о геогра­фии местностей и территорий, о которых шла речь. Об этом свидетельствуют, например, расспросные речи хивинского посла Ибрахима в Посольском приказе «на разговоре» с дум­ным дьяком Е. Украинцевым так же, как и расспросные речи тобольского казака Федора Скибина о путях в Сред­нюю Азию. Ф. Скибин в 1694 г. был направлен с посоль­ством из Тобольска в Туркестан, где был задержан ханом Тауке и через 15 месяцев бежал. Ф. Скибин пешком через Бухару добрался до Хивы, где тайно прожил 3 месяца, а в конце марта 1696 г. через плато Устюрт добрался до низовь­ев р. Яик (Урал) и до Уфы.

Знание географии и общей обстановки в Средней Азии было важно и для установления торговых связей через Среднюю Азию с более отдаленными странами. Так, в это же время в Персию, Среднюю Азию, затем в Кабул и Индию, был направлен «купчина гостиной сотни Семен Малень­кий», о чем извещались царскими грамотами хивинс­кий и балхинский ханы.

Известно, что еще в мае 1700 г. в Москву прибыл посол хивинского хана Шахнияза (1688–1702) Достек-Бахадур. В посольском письме хивинского хана на имя Петра I содер­жалось шесть статей. «Первое прошение то, чтобы хану на­шему быть в подданстве у великого государя», а «второе про­шение: с другом быть дружен, а с неприятелем быть неприя­телем». Остальные прошения касались торговых отношений, причем хан просил царя о свободном отпуске из Астрахани в Хиву различного оружия и материалов для оружейного дела, «и железа бы свинцу и винтовальных пищалей». Очевидно, что просьба Шахнияза принять его со всем подвластным народом в подданство России была вызвана стремлением укрепить его ханскую власть и ослабить вас­сальную зависимость от Бухары. Петр I принял хивинского посла и 30 июня того же года выдал отпускную грамоту для хана Шахнияза. В ней говорилось: «Мы великий государь наше царское величе­ство тебя Шанияса хана жалуем милостиво, похваляем и в подданстве у нас великого государя нашего царского вели­чества быть тебе повелели», и далее «и тебе б Шанияс хану по своему обещанию у нас великого государя нашего царс­кого величества будучи в подданстве служить нам великому государю верно, а мы великий государь наше царское вели­чество за тое твою верную службу будем держать тебя в нашей царского величества милости». Вместе с послом хану Шахниязу были направлены богатые дары, сам посол также был вознагражден.

Через три года царь подтвердил факт принятия Хивы в подданство России новому хивинскому хану Араб-Мухаммаду (1702–1714), об этом сообщили «Московские Ведо­мости». Разумеется, реального осуществления этого под­данства в то время не могло произойти. Хотя и номиналь­ное подданство Хивы не помешало продолжению отношений России с Бухарой, от которой, как отмечалось выше, Хива была в зависимости.

В январе 1705 г. в Москву от Убайдуллы-хана прибыл бухарский посол Алимбек с 35 ханскими и 15 посольски­ми людьми. При посольстве находился купец Миргадаев и с ним 7 человек. Посольство было принято царем 17 фев­раля. В ответной грамоте царь благодарил Убайдуллу-хана за присланное посольство и сообщал о своем разрешении на торговлю русских купцов в Бухаре и бухарских в Рос­сии на льготных условиях. Несколько ранее льготы были предоставлены хивинским купцам, ведущим торговлю в Астрахани.

Впоследствии Петр I решил воспользоваться борьбой между ханами и феодальной аристократией в узбекских хан­ствах, о которой он, несомненно, был осведомлен. Так, имелись планы поместить, с согласия ханов, в Хиве и Бу­харе русские военные отряды, которые содержались бы за их счет и помогали бы им против врагов. Такая мера укре­пила бы ханскую власть над подданными, но в то же время поставила бы ханов в полную зависимость от царского пра­вительства. Несмотря на все эти планы, обмены посольствами и торговыми людьми происходили вплоть до 1711 г. Однако, Петр I был слишком занят делами на Западе, чтобы уделять боль­шее внимание отношениям с узбекскими ханствами.

В 1714 г. в Петербург приехал сибирский губернатор князь М. Гагарин с сообщением Петру I о том, что «в Сибири близ калмыцкого города Еркета, в реке Амударье» на­ходят золотой песок, и привез образец такого золота. Следу­ет заметить, что М. Гагарин сообщал неверные данные о расположении «городка Еркета». Город Яркенд, расположен­ный в долине реки с одноименным названием, никакого отношения ни к Сибири, ни тем более к Амударье не имел. Сведения М. Гагарина были получены от некоего Ф. Трушникова, ездившего в Малую Бухарию (Синьцзян) и в Яр­кенде купившего золотой песок. Сообщая далее, что путь от Еркета до Тары занимает два с полови­ной месяца «нескорою водою», а от Тары до Тобольска пять дней, сибирский губернатор предлагал царю организовать военную экспедицию для овладения этим городом, по пути же к нему построить укрепленные крепости с русскими гар­низонами.

Одновременно с приездом М. Гагарина в Петербург при­был знатный мангышлакский туркмен Ходжа Нефес. Он также сообщил, что в Амударье находят «песошное золото» и предложил Петру I взять в свое владение земли, лежащие на этой реке. Ходжа Нефес рассказал и о том, что в давние времена Амударья впадала в Каспийское море, но местные жители – хивинцы перегородили ее течение плотиной. Но если эту плотину разрушить, река вновь потечет к Каспийскому морю.

Полученные сведения очень заинтересовали царя. Шедшая в те годы Северная война требовала огромных затрат, и поскольку Россия тогда не имела крупных золо­тых приисков, амударьинское золото представляло большой интерес для государства. Петр I сам расспросил обо всем Ходжу Нефеса, чьи показания совпадали с донесением си­бирского губернатора.

В Петербурге в это же время находился посол хивинс­кого хана Ашур-бек, которого познакомили со сведениями, полученными от М. Гагарина, и с образцами «песошного золота». Посол подтвердил эти сведения, так же, как и све­дения Ходжи Нефеса, указав, что такое золото имеется в Хивинском и Бухарском ханствах и добывается оно на Аму­дарье. Он подтвердил и существование плотины на Амударье. Посол предложил Петру «близ того места, где прежде впадала Амударья в Каспийское море, построить крепость и снабдить ее гарнизоном».

Таким образом, внимание царя вновь было привлече­но к Средней Азии, которая всегда вызывала интерес царс­кого правительства и сама по себе, и как территория, через которую можно приобщиться к выгодам прямой торговли с Индией. Было решено послать две экспедиции к «городку Еркету». Одна из них должна была отправиться на поиски этого города через Сибирь – от Тобольска вверх по Иртышу. Воз­главил эту экспедицию подполковник И. Бухгольц. В имен­ном указе Петра I предписывалось ехать в Тобольск и, на­брав здесь «воинских людей», подняться по Иртышу до Ямышева озера и основать крепость. Перезимовав в этой крепости, И. Бухгольцу предписывалось «иттить к калмыцко­му городку Еркетю и оный городок достать (т.е. овладеть) и укрепить, и поведать на Дарье-реке, как калмыки промыш­ляют золото».

Из Тобольска экспедиция И. Бухгольца выступила ле­том 1715 г. В ее составе было около трех тысяч человек. Экс­педиция поднялась по Иртышу на больших лодках до Ямышева озера, где заложила крепость, в которой провела зи­мовку. Неприятности начались весной 1716 г., когда крепость подверглась нападениям местного населения, справедливо почувствовавшего угрозу со стороны экспедиции. Не дож­давшись подхода вспомогательного отряда, который, как выяснилось позднее, почти целиком был пленен калмыка­ми, И. Бухгольц после долгого сопротивления и больших потерь был вынужден эвакуировать крепость. Спустившись вниз по Иртышу до устья Оми, летом 1716 г. И. Бухгольц с раз­решения сибирского губернатора М. Гагарина заложил кре­пость, которая стала впоследствии основой города Омска.

Неудача экспедиции И. Бухгольца показала, что для осу­ществления похода на Яркенд необходимо существенно уси­лить русское присутствие на Иртыше. Соответствующие по­ручения были даны нескольким отрядам во главе с офице­рами Бухгольцем, Ступиным, Мстигоревым. Так, в 1716 г. И. Бухгольцу было поручено дойти до Зайсан-озера и на этом озере построить город. В 1718 г. Ступин основал Семи­палатинск. В 1719 г. майору Ивану Лихареву было поручено с отрядом в более 400 человек разведать «о пути от Зайсан озера к Еркетю, как далеко и возможно ли дойти; также, нет ли вершин каких рек, которые подались к Зайсану и впадали в Дарью-реку или в Аральское море». Отряд Лихарева прошел и проплыл далеко за озеро Зайсан вдоль Черного Иртыша. На обратном пути И. Лихарев построил Усть-Каменогорск, по существу, завершил создание Ир­тышской линии укреплений, разграничившей русские вла­дения в Сибири от Средней Азии. И. Лихареву поручалось собрать как можно больше сведений о «золоте Еркетском, подлинно ли оно есть, и от кого Гагарин узнал, тех людей отыскать, также и других знающих людей, и ехать с ними до тех кре­постей, где посажаны наши люди». Однако очередная попытка узнать о песочном золоте с сибирской стороны к успеху не привела. И. Лихарев не смог разыскать людей, кото­рые первыми сообщили Гагарину о Еркете, не смог он и достичь этого города.

Путь второй экспедиции, возглавляемой А. Бековичем-Черкасским, был намечен через Среднюю Азию, Хивинс­кое и Бухарское ханства. Задачи, которые были поставлены перед второй экспедицией, были значительно шире и слож­нее задач экспедиции И. Бухгольца, вследствие чего она была проведена в несколько этапов. Задачи, поставленные перед экспедицией А. Бековича-Черкасского, были сформулированы Петром I в двух именных царских указах. В первом, от 29 мая 1714 г., ему предписы­валось ехать в Астрахань и, набрав здесь «1500 человек с надлежащими судами, провиантом и протчим», плыть с ними вдоль восточного берега Каспия до хивинских земель, где необходимо было поставить город. А. Бековичу-Черкасскому предписывалось разузнать о Дарье-реке, проехать до персидской границы и, в случае нахождения реки, поставить в ее устье крепость, которую можно было бы удерживать ше­стью или семью сотнями людей. С этой целью А. Бековичу-Черкасскому были выданы железные пушки и провиант для укрепле­ния крепости. Наконец, ему поручалось составить карту мор­ского пути, т. е. восточного берега Каспия. Для этой цели он должен был взять опытных людей Астраханского морского флота. Миссия А. Бековича-Черкасского началась летом 1714 г.

Прибыв в Астрахань, он, наряду с подготовкой морской экспедиции, направил несколько групп разведчиков в Сред­нюю Азию для сбора разнообразных сведений о местности между Аральским и Каспийским морями, об Амударье, ее притоках, местах добычи золота и т. д. Морская экспедиция вышла в море в ноябре 1714 г. вдоль северного побережья Каспия на Восток, но тяжелые ледовые условия вынудили экспедицию вернуться в Астрахань уже в декабре.

К этому времени А. Бекович-Черкасский получил от своих людей сведения о том, что в Средней Азии золото добывается и на суше. Для поиска мест такой добычи он попросил царя выс­лать отряд в 500 казаков. В результате трудного перехода отряд прибыл в Хиву осенью 1715 г. в тяжелом состоянии и был вынужден сдаться хивинцам.

В апреле 1715 г. А. Бекович-Черкасский на 20 бриган­тинах опять вышел в море. Он проследил и описал весь северный и восточный берега Каспия до Астрабадского за­лива. Обнаружив залив, позже названный его именем, и описав Кара-Богаз-Гол, он посетил «Красные Воды». В конце октября того же года А. Бекович-Черкас­ский вернулся в Астрахань, не потеряв ни одного челове­ка. Отсюда он сообщил Петру I: «Сделана карта оным мес­там, где мы были», и приложил к письму карту всего Каспийского моря. Следует отметить, что у Петра I впоследствии зароди­лись сомнения в правильности этой карты, и в 1719 г. для съемки Каспийского моря была направлена новая экспеди­ция во главе с Карлом Верденом. Помощником К. Вердена был назначен Федор Соймонов, который командовал мор­скими экспедициями во время Персидского похода.

Сведения А. Бековича-Черкасского об искусственной плотине, закрывшей сток Амударьи в Каспийское море, чрезвычайно заинтересовали царя, который загорелся иде­ей повернуть течение Амударьи в старое русло и таким об­разом установить единый водный путь из Волги через Кас­пий вверх по течению Амударьи, возможно даже вплоть до Индии. Идея эта тем более увлекла Петра I, что к этому вре­мени он уже в общем представлял трудности пересечения сухопутного океана на пути в Индию через Персию.

В свете этих новых замыслов был подготовлен второй именной указ Петра I от 14 февраля 1716 г., где были сформулированы задачи экспедиции капитана гвардии А. Бековича-Черкасского, которые заключались в следующем. А. Бековичу-Чер­касскому предписывалось построить две крепости – одну на месте прежнего устья Амударьи на Каспии, а вторую – на Амударье у найденной им плотины. А. Бекович-Черкасский должен был приложить все усилия, чтобы направить течение Аму­дарьи по старому руслу. После поворота Амударьи необхо­димо было подняться вплавь по ее течению покуда это будет возможно и искать водный путь в Индию. В Индию направлялся подчиненный А. Бековичу-Черкасскому офицер поручик Александр Кошин, для которого были подготовлены спе­циальные инструкции. А.Бекович-Черкасский должен был склонить хивинского, а если возможно, и бухарского хана к верности царю обещанием защиты от подданных путем присылки гвардии, за которую хан должен был платить. Также указывалось на необходи­мость подняться вверх по Сырдарье до города Еркети для осмотра золотодобычи. А. Бековичу-Черкасскому поручалось примечать реки и озера, описать водный и сухой путь, особенно в Индию. Для осуществления этих целей в экспедицию на­правлялось более 6000 человек войска, суда, провиант и т. д., ей были приданы также инженеры и навигаторы. В том случае, когда целей нельзя будет достичь прямым путем, предписывалось это делать тайным образом. А. Бекович-Черкасский был снабжен царскими грамотами на имена хивинского и бу­харского ханов. В марте 1716 г., когда А. Бекович-Черкасский находился в Москве, подготавливая вторую морскую экс­педицию, к нему возвратился один из его разведчиков Тебей Китаев, побывавший в Хиве, Бухаре, Самарканде и Балхе. Он привез образцы золотого песка и лазурита и важ­ные сведения о золотодобыче вблизи Самарканда, о важ­нейших торговых путях и характере торговли в Средней Азии и др.

Вторая морская экспедиция А. Бековича-Черкасского началась 15 сен­тября 1716 г.  Для ее осуществления пришлось построить спе­циальную флотилию почти в 100 судов, которая 9 октября приплыла к мысу Тюб-Караган, где была заложена крепость, названная крепостью святого Петра. Затем в заливе Алек­сандр-бай была заложена вторая крепость, а у «Красных Вод» – третья, на месте которой впоследствии вырос город Красноводск. Отсюда А. Бекович-Черкасский направил к хивинскому хану трех человек с сообщением о том, что намеревается идти в Хиву и нуждается в помощи. Однако посланцы его не вернулись. Оставив в каждой из построенных крепостей гарнизон и провиант, А. Бекович-Черкасский в феврале 1717 г. возвра­тился в Астрахань. В его войске к этому времени оставалось около трех тысяч человек. Таким образом, вторая Каспийская экспедиция была закончена. Основной ее результат – закладка крепостей и главным образом Красноводской, которой, по замыслам Петра I, предназначалось охранять устье возрожденной реки и служить опорой в отношениях России со Средней Азией.

Между тем А. Бекович-Черкасский получил, наконец, долгожданные известия от своих послов, направленных в Хиву еще из Красноводской крепости. Они сообщали о тре­вожной обстановке в Хиве и о неверии хивинцев в мирные намерения царской экспедиции. Эти сведения чрезвычайно обеспокоили А. Бековича-Черкасского, который известил о них Петра I. А. Бекович-Черкасский наверняка был бы обеспокоен еще больше, знай он о судьбе отряда яицких казаков в 1000 человек, в 1605 г. решивших совершить набег на Хиву. Перейдя через Устюрт, этот отряд благополучно добрался до подступов к Ургенчу, но здесь был поголовно истреблен. В конце марта 1717 г. А. Бекович-Черкасский направил сухопут­ным путем в Гурьев отряд яицких и гребенских казаков, которые должны были здесь дожидаться основных сил экс­педиции; остальные во главе с А. Бековичем-Черкасским перешли в Гу­рьев морем. Таким образом начался хивинский поход. Будучи в Гурьеве, А. Бекович-Черкасский получил известие о тра­гической гибели своей жены и двоих детей во время бури на Каспии. Это горе, по свидетельствам очевидцев, на него подействовало очень сильно.

Получив проводников от Аюки-хана, в июне 1717 г. экспедиция направилась в Хиву. Выйдя из Гурьева, отряд двинулся на восток, через 10 дней на плотах переправился через реку Эмба, затем повернул на юго-восток и пересек плато Устюрт в самый разгар лета. На всем протяжении пути экспедиция чрезвычайно страдала из-за нехватки питьевой воды и корма для лошадей и верблюдов, часть которых по этой причине пала. Путь по плато Устюрт занял 7 недель. В середине августа перед экспедицией показались озера, об­разованные сбросовыми водами оросительных каналов на окраине Хивинского оазиса. В ста верстах от Хивы Ширгази-хан, возглавивший большой от­ряд, осадил русский лагерь, но был отбит. Отступив в Хиву, хан вступил в переговоры с А. Бековичем-Черкасским, убе­дил его в своей неосведомленности о нападениях на рус­ских и пригласил к переговорам, в ходе которых был за­ключен мир. А. Бекович-Черкасский согласился на предло­жение хана впустить отряд по частям в город так, чтобы русские были расквартированы в ханстве в пяти городах небольшими группами. Однако затем по приказу хана рус­ские либо были перебиты, либо взяты в плен и обращены в рабство. Сам А. Бекович-Черкасский был убит.

Сведения о конце экспедиции были сообщены в Рос­сии несколькими участниками хивинского похода, кото­рым удалось бежать из плена. Петр I узнал о гибели экспе­диции и о крушении своих замыслов в отношении Средней Азии в сентябре 1717 г. Он приказал усилить гарнизоны на Тюб-Карагане и Красных Водах, но привести в исполнение его приказание не пришлось. Коменданты крепостей, видя чрезмерную опасность от нападения турк­мен и не получая никаких приказаний из России, решили возвратиться в Астрахань, чтобы спасти остатки своих от­рядов.

В 1720 г. в Россию прибыло посольство от хивинского хана во главе с послом Аваз-Мухаммадом. Официальная цель посольства заключалась в возобновлении торговых отно­шений. Можно предполагать, что посол должен был как-то выяснить намерения царского правительства в отношении Хивы после уничтожения экспедиции А. Бековича-Черкасского. Посол был по указанию Петра I арестован и заключен в крепость, где он и умер в 1721 г. Только один из участни­ков посольства был отпущен в Хиву с грамотой на имя хана. С ним же было направлено письмо канцлера, изве­щавшее хивинского хана о смерти его посла. Русские плен­ные, вернувшиеся впоследствии из Хивы в Россию, рас­сказали, что по получении царской грамоты хивинский хан растоптал ее ногами. Гибель экспедиции А. Бековича-Черкасского, учиненная хивинцами, на сто лет остановила военную активность Рос­сии в Средней Азии.

Одна из серьезных причин ослабления в Средней Азии активности России – ее вмешательство в кавказский узел противоречий, что выразилось первоначально в осуществ­лении Петром I Персидского похода, целью которого, как известно, являлось распространение влияния России в при­каспийских областях и на Кавказе и получение досту­па к мировым торговым путям в этом регионе, прежде все­го, «к центральным шелковым торгам Ирана и от Пятигор­ска до Тифлиса – центра Грузии». Однако по-прежнему большое место во внешнеполитических отношениях России занимала торговля с узбекскими ханствами Сред­ней Азии, Казахстаном, Ираном, Турцией и другими стра­нами Востока.

Гуломов Х.Г.

доктор исторических наук, проф.