Автор Виктор Кормильцев
Средняя Азия, нынешняя Центральная, является уникальным географическим районом. Это самый северный район с тропическим климатом в летний период. Климат этот обеспечивается очень устойчивым антициклоном. Причины образования этого циклона не знает никто. Следовательно, это дело Божье. Наука – по боку. Ну и, слава Богу! А то эти умные академики и профессора все печёнки выели со своими аристотелевской и математической логиками.
А здесь из года в год светит наше доброе Солнышко, и вызревают лучшие в мире абрикосы, гранаты, виноград, арбузы, дыни…. Итак на протяжении многих тысячелетий. Бог накрывает определённый участок Земли солнечным зонтиком.
Но раз единый климат, то и характер народа под этим сияющим шатром ровный, и народ, безусловно, един. И нет большего греха, как делить этот единый народ, на племена и государства, вслед за «безумным сифилитиком». Впрочем, за этого «безумного сифилитика» господин Василий Витальевич Шульгин отсидел свои десять лет во Владимирском Централе. И поделом.
Каждый приезд свой в древний (намного старше пресловутого Рима) город Самарканд приходил я в Гур-Эмир, и подолгу стоял, как позволяли, над саркофагом великого объединителя Центральной Азии. Есть легенда, что эмир являлся рядовым членом одного из древнейших на планете тайных орденов. Орден этот «вечен» и надежда на объединение прекрасного края и народа не только не умирает, но и вполне реальна.
Ну, да сегодня Шах – Аллах.
Вернемся к нашим отарам.
Весна в середине февраля! Цветущие урюковые рощи под Ленинабадом, о, чёрт! под Александрией, ай-яй-яй! под Ходжентом. И каждую весну на запах наших цветов, на раннюю клубнику, на молодой картофель со цветной капустой слеталась к нам всесоюзная саранча, комиссары, тараканы московские.
Представьте себе летний глубокий вечер в ташкентском тенистом дворике, под виноградом, лёгкие кресла, круглый столик, чай-пай, подкрадывается ночная прохлада, обволакивает плечи. И вдруг – шелестящий звук с одной стороны, с другой, нечто весьма бесцеремонно и совершенно несанкционированно планирует на суверенную территорию. Это крылатые, импортной породы, огромные тараканы. Управы на них нет. Лично меня спасали два кота, которые азартно ловили их и с удовольствием поедали. Было занятно наблюдать за акробатическими прыжками и слышать как похрустывают тараканьи крылышки на кошачьих зубах.
Как-то только-только вернулся я из командировки в область, и надеялся недели две пожить дома. Но не тут-то было – лежит у меня на столе письмо-жалоба. Не по моему вопросу, по производственному. Но начальник производственного отдела в командировке, но в командировке в Андижанской области, откуда и пришло это письмецо. Я попытался связаться с этим господином, тогда ещё товарищем, что Вам стоит заехать на часок в Андижангидрострой и закрыть вопрос. Но не тут-то было.
Позже я понял, что меня просто пытались подставить. Не совсем грамотные работники, или не владеющие ситуацией посчитали, что им лучше в «очень сложный» вопрос, затронутый в письме, не ввязываться. Действительно история эта обросла к этому времени солидной бородой.
Пришлось мне, не отдохнув, сроки поджимали, брать билет на поезд и тихо катить в Андижан. Спасибо ребята, технические инспектора тамошнего обкома профсоюза меня встретили и приютили. Дали мне какого-никакого провожатого, и мы с ним на бензовозе, других машин не нашлось, отчалили в сторону Андижангидростроя.
Мы не торопились, где-то посередине дороги остановили «лимузин» у прохладного арыка. А тут же, кстати, двухэтажная уютная чайхана. Пообедали, побеседовали, как водится ни о чём. И где-то под вечер оказались в ведомственной гостинице гидростроителей.
Утречком, попив чайку, пошли на работу. По ходу дела заглянули в ведомственный же детский садик.
Там у заведующей, целая папка документов, накопилось за несколько лет переписки и бесконечных проверок. Авторами писем была пожилая чета, работник Андижангидростроя и его жена – нянечка, что ли, в этом садике. «Профессиональные» писарчуки. Я сразу понял, почему производственные мои сослуживцы дали дёру с этого поля бою. Но и заметил, где-то через минут двадцать ахов и вздохов представителей администрации, что мне делать-то по существу нечего. По вопросу, задетому в «моей» бумаге, уже состоялось решение суда, и кассационная инстанция его утвердила. Осталось мне это зафиксировать – и пить чай с «лепёшкой».
Но. Вбегает мой сопровождающий, не то, чтобы напуганный, а так – с круглыми глазами посередине лба. И входят: представитель всесоюзного ВОИР, его сопровождают зампредседателя республиканского ВОИР, председатель областного; полномочный работник союзной прокуратуры, его сопровождают работники республиканской прокуратуры и зампрокурора области; какой-то московский партийный чин, его сопровождают третий секретарь обкома партии и начальник отдела обкома партии. Кроме того, целый отряд работников администрации Андижангидростроя. Пришлось представляться, здороваться.
Мы с начальником отдела отошли в сторонку. Я ему тихо объяснил, что вопрос с правовой точки зрения закрыт. Он это, тоже очень спокойно, принимает к сведению.
Все рассаживаются – и начинается кино. Опрос свидетелей, разбор документов. Пишет губерния очередной том. Я сижу и от нечего делать подсчитываю в уме ущерб, нанесённый моей любимой родине от командировочных расходов этой благородной толпы. За меньшее дают солидные сроки. А уж когда мы на многочисленных машинах и двух или трех автобусах отправились, война войной – обед обедом, в «офицерскую» столовую, то с местами были проблемы. Банкетовать не пришлось. Оно и понятно, все ведомства разные, проявляют взаимное уважение.
Народу беда, а мне от этого столпотворения польза вышла. Билетов не было ни на поезд, ни на самолёт. Хоть живи.
Но на моё счастье, начальник отдела обкома, родом из Ташкента. Взял он меня с собой и без всякого билета я долетел в тот же день вечером. И домой. Слава тебе Всевышний! С бензовоза на обкомовскую волгу, и до дома меня подкинули с аэропорта.
А простые люди в шахтах, у станков, на хлопковых полях под дефолиантами, удобрениями, пестицидами, гербицидами добросовестно отрабатывали наши «командировочные».
Были ещё, так называемые, плановые проверки по многочисленным, сколько министерств и ведомств столько и многочисло, вопросам. Но против этих комиссий было у нас в республике проверенное оружие – Узбекский достархан. Да я пишу его с большой буквы, есть за что. Это не простой достархан, а очень даже «заминированный». Но об этом как-нибудь потом.
Выпьем же за то, чтоб и сейчас наш ежедневный стол был не беднее этого прекрасного достархана. Аминь.