Про Ташкент: 50-ые годы

… из детства помню и странных нищих, стариков, и инвалидов на утюжках на базарах …
они валялись в тени навесов, часто нетрезвые, грязные, большие больные птицы.
Мы ходили с бабушкой на базар кормить этих инвалидов пирогами, один мне пуговицу подарил. я не любила этих походов, мне было страшно, отвратительно.невыносимо встречаться взглядом с их постыдной беспомощной тайной и казалось, что никогда от этой отвратительности жизни не уйти. этот детский ужас убивал все то доброе, чему моя бабушка пыталась меня научить. до сих пор стыдно.
было это в детстве, сейчас и осознать, перевести в слова — не с кем.
Ташкент собрал столько судеб, просящих рассказать.

Вот у нас в доме была соседка, полька, католическая была женщина, суровая, большая, одевалась европейски, имела в доме пианино — я иногда играла с ней в четыре руки “Молитву девы”, или что-нибудь такое чувствительное, что в музыкальной школе не проходили.
Было у нее в квартире темно и даже прохладно, большая статуя мадонны стояла в углу. Такая, как в детстве сказала бы “настоящая” статуя, пугающая реальностью, со слезами на печальном лице. пугающая неизбежным взрослением и необходимостью понимать “смертности”.
Дружила она, пожалуй, только с моей бабушкой, тайной полькой, записанной русской в процессе выживания перед войной. Обмен пирогами, редкие вечерние посиделки, мне всегда хотелось пойти к ней в гости, хотя мне доставалось от нее — не получалось из меня достойной барышни.
Так вот у нее был муж — старый худой еврей, подобранный где-то на полустанке в конце войны. Она звала его по фамилии — Миллер,  во дворе ее звали, естественно, Миллерша, что ее бесило: “не жидовска фамилия у меня”.
Она поносила несчастного Миллера на чем свет стоит, открыто, во дворе, орала на него так громко, что мы, дети, сначала приседали в страхе, а потом разбегались, заливаясь смехом. Почему?За что? При встречах с моей бабушкой аспид Миллер был главной темой ее страстных монологов.
И вдруг он умер. Миллерша перестала есть, умываться, выходить из дому. она лежала в темной комнате, моя бабушка пыталась кормить ее с ложки. через некоторое время Миллершу забрали в больницу, где она повесилась через пару дней.
Когда бабушка восклицала:”ах, как она его любила”, мне было смешно. сейчас уже не очень.

Найдено в ЖЖ http://zuzlishka.livejournal.com/… Спасибо!